«Другом является такой человек, с которым я могу быть искренним. В его присутствии я могу думать вслух.»

Ральф Уолдо Эмерсон

Дни складывались в недели, недели тянулись унылой будничной жизнью, не было ничего интересного: уроки, дом, школа… Время тянулось тяжело, неприятно, как будто оно временами поворачивалось вспять, отматывало промежуток времени назад и преспокойно тянулось заново. Утомлённость неблагоприятной погодой сильно сказывалась на настроении людей, окружающих главных героев.

Костя, всё такой же эгоистичный и привлекательный, стал гораздо проще относиться к глупостям Сони и Ники, больше времени уделял Никите… Всё-таки старый друг лучше новых двух, как думал сам Костя.

Вероника сильно отстала по школьной программе, ушла в себя. Она почти ни с кем не разговаривала: от Игоря до Никиты. Ей казалось, что её друзья отвернулись от неё, когда на самом деле она сама плотно закрыла дверь и не открывала душу никому. Кире она написала пару извинительных сообщений, не особо щедрых на эмоции. Кира простила подругу, тем не менее она не показывала это. Хотела, наверно, чтобы Нику помучила совесть, в наличии которой Кира сильно сомневалась.

Никита тем временем не терял времени напрасно: он узнал у Кости что Игорь знает, где живёт Ника, и, поскольку та не отвечала на звонки, решил лично убедиться в том, что с ней всё в порядке. Известие о том, что её мать скончалась мимолётным слухом пронеслась по всему городу, потому что очень многие были с ней знакомы.

Подробности каждый нафантазировал щедрые… так что Нике порой было даже противно выслушивать, что в коридоре шепчутся за её спиной. Когда девушка увидела на пороге Никиту, её слегка подкосило от удивления: парень, весь такой растрёпанный, небрежно завязанный шарф, шапка на макушке, его встревоженный взгляд, который, как правило, скрывается за смехом и ложной непринуждённостью, едва ощутимый запах сигарет… Всё это за время насущных проблем и хлопот девушка успела порядком забыть. Ей было приятно, что есть люди, которым не всё равно на её наболевшие проблемы.

– Привет, ты не против, я пришёл тебя навестить… – очень смущённый Никита ещё больше покраснел.

– Я рада тебя видеть, проходи. – она впустила Никиту, – кстати, откуда ты узнал, где я живу?

– Будем считать, что я знал всегда! Как ты? Это ведь ужасно… ну, то, что у тебя случилось.

Ника провела парня в свою комнату.

– Ты знаешь, нормально. Прошли замечательные похороны, чудесные поминки, затем мой «заботливый» отец сводил меня на пару сеансов с психологом, и теперь я по идее должна была всё отпустить и жить дальше, – по её щекам потекли слёзы.

Никита не растерялся и обнял её. Вероника была долгое время напряжена и взволнована, и вот, наконец, с плеч рухнула гора – теперь она смогла дать волю своим эмоциям. Парень несколько растерялся, поскольку не знал, чем переключить внимание девушки.

– Я смотрю, у тебя неплохая шкатулка. Что там хранишь? Украшения? Может, личный дневник? – Никита взглядом показал на ту самую шкатулку, стоящую в углу комнаты на комоде, которую Ника забрала себе после смерти Ирины Викторовны. Девушка всхлипнула ещё пару раз, затем, смахнув слёзы, принесла шкатулку, весьма внушительную по размеру, на диванчик.

– Досталась по наследству…

– Ясно. Если ты не хочешь говорить об этом, мы вполне можем переменить тему, сходить прогуляться, пойти выпить чаю, наконец.

– Нет, стоит посмотреть, что в ней. Очень кстати, что здесь есть ты, потому что одна я бы утонула в слезах, если бы начала разбирать её.

– До сих пор не смотрела, что в ней?! Ты серьёзно?

– Не могла. – Ника повертела пару раз в руках шкатулку, тогда Никита просто и раскованно откинул крышку.

Ника с любопытством заглянула вовнутрь, но её постигло разочарование: не было ни пистолета, ни напильника, ничего прочего, что обычно бывает в тайниках, о которых красноречиво рассказывают детективные романы.

Первым, и, должно быть самым бесполезным, из шкатулки был извлечён беспощадно разбитый телефон. Сразу было понятно, что кто-то сделал это умышленно.

– Восстановлению не подлежит, – рассмеялся Никита и хотел было из кармана брюк вытащить пачку сигарет, но тут же получил пощёчину от Ники.

– Только через мой труп. Курить ты у меня дома не будешь, понятно?

– Слушаюсь. А это что? Не знал, что твоя мама была заядлой шахматисткой.

Шахматы, которые хаотично лежали в шкатулке, были сделаны искусным мастером. Тонко вырезанные детали делали их настоящим произведением искусства. На некоторых фигурах, например, вместо глаз, были приклеены драгоценные камни. Судя по налакированной поверхности и качеству материала, многие бы с уверенностью сказали, что перед ними – чистейшее красное дерево. Обратная поверхность фигур, которая при игре соприкасалась бы с доской, была вышита бархатом.

Ника удивлённо вертела в руках некоторые шахматные фигуры, сама она не была знатоком шахмат, но, вроде, здесь были ферзь, конь, пара пешек… Что это вообще значит? Может быть мать что-то зашифровала этими фигурами? Или они намагничены и открывают какую-то потайную дверь?

В это время в квартиру постучались. Это была Кира, она подумала, что было бы неплохо поддержать подругу после смерти её матери, тем самым наладив отношения. Обе они сильно удивились, Ника, увидев Киру, а Кира, заметив в гостях девушки Никиту. После традиционных объятий и извинений, когда подруги вроде бы помирились, Ника ввела Киру в курс дела, над чем они с Никитой ломают головы. Кира слегка усмехнулась, затем попросила у Вероники ножницы.

– Зачем? – Никита вообще не понимал, при чём тут ножницы.

– Ну, если я не ошибаюсь, ответ на поверхности. Ника, ты же не против, если я немного… испорчу эти шахматы? – Кира трясла у уха каждую фигуру, как будто пыталась что-то услышать.

Затем взяла ножницы, и «вспорола» бархат с обратной стороны на коне. Ника хотела было возмутиться, но, как оказалось, фигура была полая, и из неё Кира извлекла миниатюрную сим-карту.

– Ну ты… даёшь! – Никита удивлённо уставился на сим-карту.

– Ты где это такому научилась, признавайся! – Ника схватила карту и принялась рассматривать.

– Теперь было бы неплохо посмотреть, что на ней. – Никита бесцеремонно выхватил предмет наблюдения и виртуозно вставил в свой телефон вместо своей. Взгляд всех троих был направлен на экран телефона.

Пролистав множество ненужной информации, Никита нашёл, что Ирина Викторовна множество раз звонила Веронике, и когда парень вопросительно посмотрел на девушку, та, слегка запнувшись, сказала:

– Я… потеряла телефон. Как раз за пару дней до всех этих звонков и… сообщений? Посмотри, похоже, она кому-то писала…

– Да. Вот переписка:

[Мы много раз это обсуждали, не стоит впутывать мою дочь во всё это!]

[Нет, дорогая, моя месть не пощадит никого]

[Прошу, только не Веронику!]

[Всё решено. Я прислал тебе то, что ты попросила – прощение. Как это использовать – решай сама]

[Ты чудовище!]

– О чём это они? – Кира недоуменно пересматривала сообщения.

– Мы всё достали из шкатулки?  – Ника на ощупь провела рукой по дну ларца, и вытащила оттуда пару лабораторных колб. На них зияла надпись «KCN». В капсулах был белый порошок.

– Ну это явно не таблетки от боли в животе, – усмехнулся Никита.

– Фу, как омерзительно, твоя мать замешана ещё и в наркоторговле? – Кира наморщила нос.

– Какая ты дура, вроде отличница, а формулу моментального яда ты не знаешь. Это… – сказала Вероника.

– Цианистый калий? – Никита небрежно крутил в руках капсулу.

– Именно.

– Значит, тот, с кем переписывалась твоя мать, подослал ей яд, и, очевидно, угрозами заставил её… пойти на самоубийство?

– Полиция констатировала суицид, ради того, чтобы не привлекать внимание общественности и СМИ.

– Может, твой отец априори знал, что это самоубийство? Я ни на что не намекаю, но… – Никита очень неуверенно и робко проговорил эти слова.

– Нет. Это точно не он. Он никогда не называл маму «дорогой».

– А телефон? Тебе знаком этот номер? – сказала Кира.

– Вроде нет. Нет, это точно не номер отца, хотя… У него два мобильника, номер второго он не говорит, он берёт его не совещания и в командировки. Ну, чтобы не отвлекаться.

– Ты вычёркиваешь иными словами своего отца из круга подозреваемых? – поинтересовалась подруга.

– Нет, это не он.

– Ты отрицаешь факты!- чуть повысил голос Никита.

– Это не факты, а лишь косвенные улики.

– Согласна. – подтвердила Кира, – тем более нет мотива, если бы её отец и действительно того хотел, то зачем.

– Там есть что-то ещё? – поинтересовался Никита, заглянув в искусно сделанную коробку. Парень вытащил из шкатулки сложенный в несколько раз конверт. Развернув его, Никита вместе с Никой увидели уже привычное девушке письмо от Домашнего Кролика, давно не появлявшегося в её жизни.

Никите Кира провела краткий экскурс, кто такой этот убийца и сколько «добра» он натворил всем им. Ника зачитала текст, он был примерно таким же, как и остальные. Угрозы, угрозы…

Воспоминания минувших дней настигли Веронику так внезапно… Она сидела в своих грёзах памяти, как замурованная в склепе. Крутились чёрные дни беспрерывной вереницей, тяжкий день ссоры с Игорем. Кровь прихлынула к мозгу. Драма, подобно сухому осеннему ветру, развевающему мёртвые ветви пустых деревьев, наполнила её большей пустотой душу девушки. Такая грусть, при которой даже слёзы сохнут. Скрытая за миллионами слоёв масок, скрывающих её истинную душу.

Усердно пряча саму себя, Ника себя потеряла. Она не знала, когда она настоящая, а когда лишь имитация. Что делать теперь? Сжигать скорбь пачками сигарет, как и Никита? Пускать розовые сопли и безнадёжно исправлять потерянное навечно? Чем занять утомлённую птицу, сидящую в клетке, ожидающую своей очереди в бульоне гостей?