«... только бедные и одинокие умеют помнить.»

Говард Филлипс Лавкрафт

Сколько времени может длиться душевное опустошение? Неделю? Месяц? Год? К чему приводит пустота? Быть может, человек, способный её преодолеть, человек, активно борющийся с апатией и ленью, действительно счастлив. Но, неужели, разве нельзя просто принять состояние постоянной тоски? Не желать исправиться, потому что все этого ожидают. Просто остаться собой, не отвергнуть свою грань характера. Всё равно душе, рано или поздно, захочется получить гормоны счастья, улыбнуться, сделать что-то доброе.

Исходя из этого, разве есть смысл «натягивать» это излюбленное «всё хорошо» с кисло-лживой улыбкой? Нет, так нельзя. Нужно смело показывать окружающим, что тебе плохо. Проблема лишь в том, что «чувствовать себя плохо» в наши дни не есть нормально. Либо всем будет плевать на тебя, что только усугубит положение и может даже повлиять на самочувствие, либо все будут исправлять тебя: эти все глупые «ну улыбнись», «почему такой кислый?», «хватит ломать комедию», «просто возьми и улучши себе настроение».

Люди не будут просто тихо сочувствовать, лишь единицы додумаются оставить наедине со своими мыслями. Дело в том, что нормой является в обществе либо скрывать свои натуральные эмоции за спокойно-безразличной маской, либо быть на самом деле безразличным ко всему. Автомобильная авария с кучей жертв? – нужно пойти погладить рубашку. Загрязнение экологии? – нужно купить что-то на ужин. У соседа умер кот? – нужно прибраться в квартире.

Люди жестоки. Важно заметить, что далеко не все такие. Есть на свете и «существа разумные»  – те люди, которые пропускают любое чужое горе в разы сильнее, чем своё собственное. Но возникает вопрос: а хорошо ли этим людям? А хорошо ли им живётся, если они не покидают вечного траура, поскольку каждую секунду кто-то умирает? Им чудесно. Помимо горя, они умеют так же искренне радоваться, радоваться любой мелочи. Эти люди чувствуют все эмоции среднестатистического «человека из толпы», только на порядок сильнее. Эти люди способны творить шедевры, писать картины, сочинять стихи… Имена этих людей не зря остаются навсегда в истории.

Но, не пора ли, раз это уже давно норма, разделить людей на «творящих» и «овец из стада»? Не пора ли отделить людей с задатками таланта, людей, способных способствовать развитию человечества в отдельную категорию? Эти люди задыхаются, находясь «в стаде». А «стадо» – упорно деградирующие люди, которые скатились по цепи эволюции к нашим далёким предкам – обезьянам… …У них мозг превращается в рудимент…

Звонок в квартиру.

«Ну же, открой. Открой, чего ты. Надеюсь, что с тобой всё в порядке. Он что там, умер что ли? Брр, не хочу пересекаться с его родителями. Если они дома, что я скажу? Меня спросят о лжи Игоря, как мне врать о том же, о чем сказал он?»

Игорь открыл. Вид у него был потрепанный, домашняя одежда висела на потрёпанном парне, синяк под глазом был менее заметен, но тем не менее в целом весь его внешний вид был хуже обычного. Бледное лицо казалось заспанным, немного помятым и очень уставшим.

– Ника? Какими судьбами? – Игорь недоумевал, увидев девушку на пороге.

– Проведать тебя пришла. Как ты?

– Я нормально. Проходи.

За горячим чаем, пока Игорь мечтательно смотрел в окно на снежную пургу, пляшущую всё более энергичный танец, Вероника вкратце пересказала диалог с Костей. Игорь был растерян. Он всё-таки сильно наврал родителям про синяк, но, вроде, они поверили. Кроме того, простуда взяла над ним верх- вот уже несколько дней держалась высокая температура. Но перед девушкой он старался делать вид, что абсолютно здоров.

– Почему же Костя думает, что Домашний Кролик – это Кира Давыдова? – резко прервал он Нику.

– Первые буквы… хотя, мне кажется что это более чем нелепо, потому что какой убийца будет конкретно показывать всеми уликами на себя?

– Ты говоришь, Костя познакомит тебя с Никитой?

– Да. Я пойду на репетицию, и во время перерыва познакомлюсь поближе с ним.

– Ну так, выходит, ты подозреваешь Никиту в том, что он подставил твою мать, из-за того, что он может предполагать, что… что твой отец причастен к смерти его отца?

Ника лишь тяжело вздохнула. Слишком сложная схема. Неоправданное недоверие к ещё даже незнакомому человеку… Ника вспомнила, что давно не навещала мать. «Стоит сходить к ней, поделиться успехами… которых нет. Какая же я дура, почему я до сих пор ровным счётом никак не помогла маме? Её бы утешило хотя бы подтверждение наших доводов… Но я до сих пор лишь получаю записки от Домашнего Кролика и боюсь, подозреваю всех и каждого и ненавижу…»

– Вероника… с тобой, с тобой всё в порядке? – Игорь заботливо и с некоторым недоверием смотрел на неё. В его лице была привычная девушке серьёзность, именно таким серьёзным и милым был её Игорь. Её Игорь, её друг детства. «Я же когда-то испытывала к нему симпатию… Что же мне сейчас мешает хотя бы для виду влюбиться? Слишком много всего «для виду». Я же могу ему открыто сказать, что я хочу дружбы, и не более? Нет. Это ранит его. Как по мне, так лучше предвкушать ответа долгое время, нежели разочароваться в истине. Почему он так на меня смотрит? Что со мной не так?»

– Что? Что-то не так?  – спросила она вслух, осматривая себя.

– У тебя руки дрожат. Тебе либо холодно, либо ты вся на нервах. Могу поискать, у меня где-то лежали таблетки…

– Нет, нет, всё в порядке, спасибо. – Ника натянула никчёмную, никого не интересующую улыбку.

– Уверена? Мне не стоило напоминать тебе о твоей матери…

– Забудь. Это пустяки, мне кажется, что если не закалять характер, в итоге я до такой степени расквашусь, что не смогу без слёз ни на то реагировать.

– Советую тебе всё-таки больше внимания уделять здоровью, и почаще просто забывать про этот хаос жизни.

– Игорь, ты такой же зануда, как и Костик. Тот мне про свою музыку всю прогулку рассказывал, теперь ты со своим здоровьем…

– Ладно. Мне плевать на твоё здоровье, и когда произойдёт твой нервный срыв, а с твоей импульсивностью и вечной нервотрёпкой он неизбежен, меня не будет рядом. Потому что только когда тебе плохо, ты вспоминаешь обо мне. Почему, когда я признался тебе в любви, ты просто перестала думать обо мне. Ты не поднимала эту тему в разговорах. Ты говорила только о себе?

– А ты почему не говорил о твоих чувствах ко мне, если тебе это так важно?

– Я боялся быть слишком навязчивым… – проговорил Игорь совсем тихим голосом, просто глядя в пол. Его голова гудела от мозгового штурма, вызванного приходом Ники. Тем не менее ему давно хотелось некой встряски. Его однообразный больничный ничем не нравился парню. Он хотел уже скорее с головой ринуться в новую авантюру, спонсором которой была бы… конечно Вероника. У такой огненно-горящей девушки всегда был план, как сбежать с урока. С детства она всегда была эпицентром шторма, урагана, смерчем в классе и, рядом с более спокойным и меланхоличным Игорем, она всегда чувствовала на себе всеобщее внимание. Возможно это и стало косвенной причиной тому, почему Вероника Раскольникова, как считал Костя, невообразимая эгоистка. Игорь же был к Нике более... терпим. Ему было приятно поддерживать её идеи… но, увы, даже такому ангельскому терпению наступает конец. Нет, Игорь не думал, что теперь девушка стала совсем грубой, что теперь можно будет поставить под вопрос его симпатию и их дружбу, что теперь он вряд ли будет рисковать собой ради неё. Он понимал, что Ника устала. Ника выдохлась эмоционально, как, собственно, и он, и нужна была подзарядка.

– Кстати, ты слышала, что в этом году в нашей школе для учеников 10 класса будет новогодний праздник?

Ника удивлённо подняла глаза на Игоря. Её глаза, тёмные, как ночь, загорелись светлым огоньком.

– Я забыла об этом. Спасибо тебе, это ведь и правда будет отличный способ, чтобы немного передохнуть от эмоционального стресса, это, возможно, я даже включу в свой план… о боже, Игорь, да ты просто гений!

Вероника резко вскочила, мимолётно поцеловала Игоря в лоб, и, уже спустя мгновение, накидывая пальто, успела проговорить:

– Спасибо тебе за мысль, поправляйся скорее!

Дверь захлопнулась. Игорь всё так же неподвижно сидел на кухне. Он боялся Нику, его пугала её непредсказуемость.

«Что это могло значить? Она любит меня? Не любит? Может, это очередная авантюра, всё больше и больше разрывающая нас с ней, как друзей. Но, не исключено, что это опасно для неё. Слишком много общения с Костей. Да что это в самом деле? Костя нормальный парень, правда, иногда несколько грубый и высокомерный, он умело парирует в ответ на дерзость Ники… Нет, им однозначно не хватает меня. Нужно выяснить, что это за план появился в этой непоседливой… голове. Ведь она может попасть в большие неприятности? Костя никогда не будет ей помогать, защищать её. Я ей нужен!»