«Самый сильный тот, кто борется в одиночку»

Генрик Ибсен

Машина. Опять столпотворение на дороге, наверно произошла авария. Мать что-то рассказывает, но сын её не слушает. Тупо глядя в окно, он думает о своей жизни. «Что будет теперь, после того как умер папа? Месяцы занятий с психологом, а смысл? Что это дало? Я не забуду той трагедии.»

Перед глазами парня проходила та вереница событий, которая долго снилась ему по ночам. Вот он звонит отцу, сообщая о хорошей оценке в школе. Вот голос отца, который ничем не отличается от обычного. Добрый, заботливый, любящий. Спустя несколько минут Никита вынужден в спешке уйти с репетиции оркестра- тревожное сообщение мамы о «плохом самочувствии отца» требует прийти срочно домой. Далее- суета, какие-то странные люди, слишком много людей, люди в их доме.  В доме, где проходили долгое время счастливые моменты семьи Никиты, его отца, Виктора Сергеевича, мамы. Люди, точно в забытьи, все твердят одно:

«Бедный сын, как он перенесёт такую трагедию?» – но при этом словно не замечают парня. С трудом протискиваясь сквозь толпу он кое-как находит маму, сидящую на кухне, заполняющую какие-то документы.

«Мама, а где папа? Что происходит? И кто все эти люди?»

Мама лишь мотает головой, даже не желая смотреть на сына. Тут, какая-то женщина грубым тоном высказывает Никите:

«В морге твой папаша, чего так долго шёл?»

Далее юноша падает без сознания.

«Папа в морге. В морге. Морг– это место, где трупы… Папа умер. Больше его нет. Я никогда не прощу себе, что так и не успел попрощаться».

Так, как зачарованный, твердил Никита всем подряд: социальному педагогу, матери, медсёстрам. Несколько месяцев его мать упорно водила сына на занятия с психологом, Никита в результате этого пришёл более-менее в норму. Теперь душевная рана хоть и была не заживлена, но, по-крайней мере, скрыта более насущными делами.

– Никита, Никуся, ты опять заснул? Приехали, можно выходить! – Никита отошёл от размышлений - из окна автомобиля виднелась музыкальная школа.

– Мама, я не могу. Я уже говорил тебе… с тех пор… я не возьму скрипку в руки. – заикаясь промямлил он.

– Как мама, я тебя понимаю, солнышко. Но как твой руководитель и дирижер могу заявить, что это твои обязательные занятия. Кроме того музыка поможет тебе хотя бы на время забить голову другим.

Лишь вздохнув, Никита нехотя поплёлся в здание. Его мать была дирижером камерного оркестра, состоящего из учеников этой музыкальной школы. Его мать была очень властной, мудрой и целеустремлённой женщиной. Она умела организовывать своё время, умела находить в себе силы и получать их из ничего.

Никита часто задумывался, почему качества характера его матери не передались ему. Он часто страдал от апатии, иногда переходящей в депрессию. Тосковал по отцу. По его добрым нежным глазам. Почему-то он даже не помнит, как прошли похороны. Возможно, его так и не было. Он был на реабилитации после того нервного срыва. На кладбище Никита был. Он плакал. Столько слёз он никогда прежде не проливал… Ему было крайне тяжело справиться с утерей.

…

Вечер. Несмотря на не очень позднее время, на улице кромешная темнота. Чуть мерцает ядовитого цвета вывеска круглосуточного магазина. А вот и школа… жуткое место, особенно в столь поздний час. Уроки давно закончились. Свет горит лишь в вестибюле у секьюрити. Охранник давно уже закрыл калитку, территория школы тем более мрачна и темна, что на ней нет освещения. Ника уже было потеряла надежду.

«Костя не придёт, он пошутил. Лишь я, как дурочка, стою здесь, а между прочим холодно, к тому же уже поздно. Отец наверно ругать не будет, зато может влететь от охранника школы.»

Нике стало немного смешно, когда она представила, как это огромное создание с глуповатым видом, выйдет на улицу к подозрительной девушке, скажет, что так нехорошо, что надо идти домой. Потом Ника придумает что-то вроде «А я охраняю дорогу, мало ли, вдруг кто-то приедет в школу похитить тетради и журналы этой ночью». Тогда это создание покрутит пальцем у виска и пойдёт дальше смотреть телевизор в школе.

– О чём задумалась? Добрый вечер, кстати.– От размышлений Нику прервал хитрый и нахальный голос Костика.

– Привет. Да так просто… Кстати, почему ты так долго?? Вообще-то я замёрзла. Костя, это не смешно. На улице уже ночь, и–...

– Папа ругаться будет, что дочка вовремя не пришла домой? – хитрый взгляд парня заставил Нику смутиться. Он смотрел прямо в душу, прямо насквозь. Читал мысли, предугадывал настроение и был готов к, казалось, любому натиску со стороны Ники.

– Иди ты!

– Хахах, ну насмешила. Я не для того сюда шёл, чтобы слушать твои упрёки.

– Соизволь тогда продемонстрировать, зачем ты здесь.

– Двусмысленно… Хотя, забудь. Вот бумаги, на которых есть информация о Никите Орлове, сыне Виктора Сергеевича. Там сказано о его матери, о датах, когда отец был убит, когда у нас репетиция оркестра…

– Спасибо. Погоди. Ты хочешь сказать, что ходишь на репетиции оркестра, с его матерью?

– На самом деле ни его, ни его матери не было уже полгода. Но, ходят слухи, которым я вполне могу доверять, что занятия с его матерью возобновятся на следующей неделе.

– Судя по твоей ухмылке, у тебя назревает план. Что бы ты не задумал, я участвую.

– Никогда не делай поспешных выводов. Такие эгоистичные гады, как, например, я, могут воспользоваться твоими амбициями и твоей импульсивностью и направить это против тебя.

– Придурок. Как ты не понимаешь? Моя цель – тихо мирно выяснить, кто мог подставить мою мать, и так же тихо и мирно отомстить. Если поднять эту суету и обнародовать – отец узнает об измене моей похотливой матери. В таком случае я не только не помогу ей, но и усугублю ситуацию.

– Я давно хотел спросить. Куда Кира пропадает последнее время после школы? Мы почти перестали гулять. Кроме того, она, услышав о вашей ночи с тем маниакальным человеком, она отреагировала, скорее, смущением. Будь это не так, она бы целую драму устроила. Она была слишком спокойна.

– Ты о чём? Не понимаю тебя…

– Ника, да как ты не видишь!!! Кира Давыдова – Домашний Кролик… разве не странное совпадение?

– Полный бред. С Кирой я дружу с первого класса. Она… убийца…. Это самая страшная чушь, которую я слышу от тебя.

– Но ты, всё же, задумайся. Есть вопрос. Ты любишь свою мать?

– Что? Что за идиотский вопрос!

– Разве он сложный? Просто ответь.

– Да как ты смеешь…

– Значит нет?

– Значит да. Я принимаю её такой, какая она есть. Пусть она изменяет папе. Я люблю её, потому что она моя мать. Я люблю её ни за что, просто люблю. Но она не убийца, и надо доказать это…

– Кому ты хочешь это доказать? Ты хоть слышишь всю чепуху, которую говоришь?

– Прекрати, я не буду посвящать тебя во все мои планы, я тебе, если это понадобится, буду раскрывать планы по ходу.

– Неет, ваше высочество. Вам корона великовата. Снимайте. Я не буду тебе просто так подчиняться, как это делает Игорь.

– Игорь мой друг! Это и есть дружба, когда кто-то кому-то бескорыстно помогает, разве нет? – У Ники заканчивалось терпение. Костя же мастерски продолжал поднимать больные темы девушки. Он, казалось, получал удовольствие, ставя на место зазнавшуюся девушку. На это заявление Ники он просто рассмеялся.

– Хватит смеяться. Кажется, у тебя был план, как ты познакомишь меня с Никитой. Говори, мне уже холодно, я домой хочу. -Ника хотела сделать строгим свой голос, но он оказался жалким и плаксивым.

– Ника, я потакаю твоим просьбам только потому, что мне смешно. Ты таких очевидных вещей не видишь, и все потому что тебе «выгодно» не замечать это. Кроме того, ты вообразила себя великим следователем, играешь тут в «Шерлока Холмса», а между тем ты ровным счётом ни к чему не пришла.

Ника проигнорировала это заявление. Если бы она начала оправдываться, это выглядело ещё большим унижением в его глазах. К тому же… как бы это не было противно, слова Кости были справедливы.

– Помог бы.

– Рад что до вашего величества долетели мои слова. Итак, план. У нас репетиции проходят в большом зале, обычно там много перерывов, в которых много к кому подходят друзья, знакомые. Иногда в перерывах мы даже гулять ходим неподалёку. Я привожу тебя на репетицию, представляю всем как мою подругу. Ты стараешься побольше общаться с Никки, проявляешь к нему большую симпатию. Просто сделай вид, что тебе интересно с ним общаться. Если тебе нужна будет помощь– я помогу. Но, отныне, никаких скрытых от меня планов. Ясно? Иначе, поверь, пожалеешь.

– Не ты здесь ставишь условия. Если мне что-то надо, я делаю. Мне наплевать, будет мне помогать кто-то или нет.

– Вот сейчас это зря было. Знаешь, твоё положение весьма плачевно. Мама в тюрьме сидит, папа часто по командировкам ездит. Игорь… что с Игорем? Давно о нем не слышал. Не суть. Тебе не от кого ждать поддержки, если ты захочешь противостоять мне. А в таком положении я бы наконец заткнулся и смирился, что это нашей королеве Веронике придётся плясать под чужую дудочку. Ты когда-нибудь слушала Паганини?

– Это группа?

– Это композитор. Дура здесь… ладно, неважно. Советую.

– Мне некогда слушать глупую классику.

– Хахахах, зато есть время гулять по заброшенным зданиям по ночам, есть время подкупать сотрудников ЗАГСа, и много чего ещё… так?

– Иди к чёрту!!! – Тонкая ниточка терпения девушки порвалась. Теперь она готова была накинуться на этого полусумасшедшего, который с такой хитрой усмешкой дразнит её.

– Молодые люди, что происходит? – тот невообразимых форм и размеров охранник всё-таки вышел проверить подозрительных людей.

Девушка и парень, как сговорившись, тут же быстро пошли в одном направлении.

Повернув за угол, Вероника подумала, что пора попрощаться, иначе она готова была убить этого психа на месте.

– Прощай, зануда. Этот твой Паганини… разве он кому-то нужен?

– Прощай, стерва. Надеюсь, когда-нибудь тебе удастся превратить нескончаемую грубость во что-то более полезное.

Дома Ника ещё долго не могла уснуть. Ей невольно вспоминались все жесты, все звуки и все темы этого диалога. Уже лёжа в кровати, она вновь и вновь пересматривала в голове эту встречу. Она боялась Костю, ей было страшно предположить, что Кира и Кролик, косвенно или даже напрямую, могут быть связаны. Идиотская идея, но есть в ней что-то резонное…