Сбегать с поля боя было неприятно, но правильно. Всё же какой смысл погибать просто так, когда противник владеет инициативой, если можно перегруппироваться и попытаться остановить его с новыми силами? Вот и Ичиро, проанализировав ситуацию, сложившуюся в тот момент на берегу моря, пришёл к выводу, что отступить — единственное верное решение для того, чтобы не потерять изрядную часть своего войска.

Таким образом, Туман занял территорию примерно в десять километров, начиная от воды и заканчивая лесом, который занимал большую часть земли на краю Страны Медведей. Получилось так, что теперь силы Конохи и Кири были разделены открытой равниной, с друх сторон опоясывающейся густыми лесами. Каждый засел в своих укрытиях, будучи готовыми атаковать при любом, даже самом маломальском движении врага, которое будет похоже на активные действия.

В общей сложности Коноха и Узушио потеряли не так уж и много бойцов — около пятнадцати-двадцати процентов от общего количества, находящегося на берегу. Учитывая, что в лагере Ичиро предусмотрительно оставил некоторую часть сил, не отправляя всех людей в первую битву, эти потери действительно не сильно повлияют на боеспособность всей армии.

Другое дело, если говорить о раненых. Вот их, к сожалению, было достаточно. По крайней мере, больше, чем ожидалось. И как бы это цинично не звучало, но позаботиться о тех, кто получил ранение, а затем полностью вылечить его, возвращая в строй, намного сложнее, чем просто похоронить труп. Конечно, ирьенины сделают всё, чтобы поставить раненых на ноги, однако это требует потратить силы и время. Самой главной проблемой, с которой Лист может столкнуться в следующей схватке, будет именно нехватка времени. Если Кири решит напасть до того, как Коноха успеет «зализать раны», то их продвижение вглубь Страны Медведей будет закономерным последствием.

Пришли также и новости прямиком из Водоворота. Оказалось, что Узумаки неплохо так справляются с защитой своего селения, успешно отбивая атаки сразу двух джинчурики. Семихвостый в их подчинении так же сыграл в этом немаловажную роль. Всё это ведёт к тому, что вскоре битва за Узу завершится. И, на самом деле, здесь, на восточном фронте, для шиноби Конохи будет неблагоприятным исходом как уничтожение Узушиогакуре, так и поражение войск Кири или Кумо. Потому что в обоих случаях Туман отзовёт свою основную армию и всенепременно направит её в Страну Медведей, и тогда и без того трудное положение превратиться в катастрофическое. Хотя, с другой стороны, если красноволосые одержат победу, то также пришлют сюда своих шиноби, что станет существенным подспорьем в бою.

Сейчас же ниндзя Листа и Водоворота оставалось лишь укрепиться на своих позициях для отражения следующей атаки врага. А пока, выжидая этого момента, им нужно было постараться сохранить боевой дух, существенно пошатнувшийся после первого поражения.

Теперь, помимо ожидания в напряжении будущей схватки, шиноби испытывали и другие, новые эмоции. Страх, злость, отчаяние, безумие… Всё-таки многие шиноби, отправленные сюда, никогда в своей жизни не участвовали в подобном. Да, они не были совсем уж зелёными шиноби, обладая навыками ниндзя и опытом реальных сражений, хотя глупо было бы говорить, что Коноха, попав в ситуацию «один против всех» не стала бы посылать на передовую всех подряд. Объективно говоря, так и было. Всё же нужно было как-то компенсировать численное преимущество противника. Как итог, именно такие шиноби в основном в бою на берегу и погибли. Никто не мог с этим ничего поделать. В ином случае армию Листа смяли бы, задавили числом и захватили деревню. А так за счёт всех резервов у Конохагакуре появлялся шанс на победу.

Однако миссия и война — совершенно разные вещи. Здесь шанс умереть намного выше, чем на обычном задании. А страх смерти на уровне инстинктов имеет любой человек, остающийся в здравом уме. Именно поэтому сейчас в лагере царила тяжёлая атмосфера. Если бы посторонний человек прошёлся бы между палаток, землянок и на скорую руку отстроенных «одноразовых» домиков, то он увидел бы подавленных, отчаявшихся и потерявших надежду людей, которые либо поодиночке отсиживались в укромных местах, либо изредка перебрасывались короткими фразами с другими. Никто не желал громко разговаривать, а уж тем более смеяться, первое считая лишним, а второе — неправильным.

С этим срочно нужно было что-то делать, потому что с таким настроем о победе в войне не могло идти и речи. Ведь как можно её выиграть, проиграв морально? Без нужного настроя в этом деле люди обречены на провал. Но, к сожалению, в лагере не было того, кто мог бы поднять боевой дух солдат и подготовить их к грядущим событиям. Ичиро, являясь командующим на фронте, объективно говоря, не особо годился на эту роль. Его поведение, характер и отчасти внешность не вызывали желание пойти за ним и не располагали к безоговорочному доверию. Некоторые даже просто-напросто боялись его, не зная, чего можно от него ожидать. Если всё продолжится так же, то Коноха грозится потерять Страну Медведя…

***

Цунаде было плохо. Скудный обед в виде уже остывшей каши с кусочками жёсткого мяса, который она получила в импровизированной «столовой», попросту не хотел лезть в горло. Каждый раз, когда она пыталась съесть хотя бы маленькую ложку, тут же появлялся рвотный позыв, вызванный воспоминанием металлического запаха крови, привкус которого она ощущала до сих пор. Тогда девушка откладывала тарелку в сторону, закрывала глаза и представляла перед глазами всё, что угодно, кроме событий вчерашнего дня. Затем, выбросив из головы всякие мысли о произошедшем, она вновь брала в руки обед, чтобы затем всё опять повторилось, пойдя по кругу.

Сенджу была одной из тех, кто хотел побыть наедине. Именно поэтому сейчас она сидела на голой земле в полном одиночестве под козырьком своей палатки. Хорошая погода в виде тёплого ветерка и яркого солнца ничуть не добавляли хорошего настроения. И хоть у неё не появился страх крови или трупов, однако ничто не могло избавить её от свежих воспоминаний и новых психологических травм. Ведь по-другому то, что с ней произошло, назвать было нельзя.

— Ты как? — над головой раздался знакомый тихий голос, в котором явно слышалось искреннее беспокойство.

Подняв глаза, Цунаде увидела Джирайю и стоящего позади него Орочимару. На них можно было заметить бинты и пластыри, что говорило о том, что из битвы невредимыми они не вышли. Хотя это довольно логично, учитывая, что они вдвоём на поле боя были очень активны и постоянно ввязывались в сражение.

— А ты как думаешь? — невесело хмыкнула она, окончательно отложив тарелку с едой в сторону, а затем повнимательнее взглянула на парней.

Джирайя больше не шутил, не смеялся и даже не улыбался. Его губы выстроились в ровную линию, брови были слегка нахмурены, а в глазах виднелась усталость и желание, чтобы всё это поскорее закончилось. Орочимару же сохранял нейтральную маску, через которую очень трудно было разглядеть его истинные эмоции. Лишь в его взгляде читалась взволнованность и… страх. Самый обыкновенный страх, присущий каждому человеку. Цунаде никогда бы в жизни не подумала, что когда-нибудь увидит, как вечно невозмутимый либо чем-то недовольный сын Ичиро будет испытывать настоящую боязнь. Видимо, прогремевшая битва оставила свой отпечаток не только на Сенджу…

— Я думаю, что не очень… — вздохнул сын Тобирамы, присаживаясь рядом. Орочимару, в свою очередь, чтобы не отставать от сокомандника, невозмутимо сел с другой стороны.

— Это был риторический вопрос, дурила… — выдавила из себя слабую улыбку девушка.

Присутствие рядом двоюродного брата, с которым она с самого детства проводила время, и Орочимару, за время совместных тренировок ставший ей угрюмым и нелюдимым, но всё-таки настоящим другом, не могло не повлиять на неё положительно. Несмотря на то, что умом ей хотелось сейчас побыть одной, сердце требовало поддержки со стороны близких. Нет, она не избавилась от засевшего в душе страха, однако от присутствия ребят и пары незначительных слов с ними ей стало чуточку легче.

— Сенсей всё ещё сидит в штабе? — решила она поинтересоваться, заметив, что никто из команды никак не хотел продолжать разговор.

— Да, не вылазит оттуда с того момента, как мы сюда пришли, — ответил всё тот же Джирайя, принявшись методично вырывать травинки из земли. Цунаде понимала это поведение и уже давно привыкла к такому: ему всегда нужно было чем-то занять свои руки. — Разговаривает с аналитиками и думает, что нам делать дальше, наверное.

Цунаде еле сдержала нервный смешок:

— Что тут думать? Укрепиться здесь и обороняться. Хотя… есть ли в этом смысл? Нас ведь просто задавят числом…

— Вот поэтому отец и пытается придумать план, чтобы нас не постигла такая участь, — впервые за всё время заговорил Орочимару, который взглядом в никуда уставился в сторону леса.

— Главное, чтобы не было слишком поздно. Шиноби Кири не станут тянуть со следующей атакой, — покачал головой Джирайя.

— Поверь, в нашем случае, лучше поздно, чем никогда, — коротко ответил сын Ичиро.

После этого около палатки наступила тишина. Никто не желал её прерывать, наслаждаясь, возможно, последними спокойными минутами. Редкий тёплый ветер колыхал золотые волосы девушки, щекоча её слегка загорелое лицо. Дыхание было спокойным, размеренным — не то, что десяток минут назад. Её взгляд, вернувший себе пару оттенков жизни, рассеянно блуждал по округе, не ища чего-то конкретного. Впрочем, густые лиственные деревья и редкие кустарники всё равно вряд ли смогли бы стать объектом её внимания.

Так ребята и сидели в полном молчании, наслаждаясь звуками природы, с замиранием сердца ожидая того момента, когда вновь придётся взяться за оружие, встать плечом к плечу и защищать свою деревню…

Комментарий к Часть 72

Да, размер небольшой, за это прошу простить. Но сейчас голова забита другими вещами, и пока не могу полностью отдаться писательству.

Скоро будет интереснее. Ожидайте.