Владея явным численным преимуществом, шиноби Кири вели себя очень нагло и бесстрашно. Не считаясь с потерями при высадке на берег, они тут же вступили в схватку, сблизившись с защитниками.

Не обладая клановым Мокутоном, Цунаде приходилось делать то, что у неё получалось лучше всего: лечить своих с помощью ирьениндзюцу и убивать чужих в рукопашном бою. Конечно, техники ниндзюцу, а в частности Стихия Огня и Молнии, ей были доступны, однако с самого детства клан делал упор именно на тайдзюцу, ибо именно это считалось её предрасположенностью.

Как бы это парадоксально не было, но как раз таки отец учил её лечащим дзюцу. Со стороны могло показаться странным, что Бог Шиноби, тот, кто в битве без труда изменяет ландшафт вокруг, обучал свою дочь именно этому, а не искусству ниндзя. Однако Цунаде утёрла нос бы каждому, кто что-то бы на это сказал, потому что во-первых это в полной мере раскрыло её потенциал в качестве меднина, чему она была очень рада, с малых лет мечтая о том, чтобы спасать жизни своих друзей, а во-вторых её развитие боевых навыков ни на миг не отставало.

Ичиро, ставший её сенсеем после Академии Ниндзя, разузнав её сильные и слабые стороны, принялся заниматься с ней развитием именно рукопашного боя. Несмотря на вечные причитания, недовольные бурчания и бесконечный поток раздражения, мужчина тренировал на славу. Он не оглядывался на её статус дочери Хокаге, что Цунаде очень нравилось, и обучал её также жёстко и без поблажек, как и Джирайю — сына советника правителя деревни, так и Орочимару — своего собственного отпрыска.

Таким образом до момента её отправки на войну ею занимались с умом и отдачей, всесторонне и эффективно. А теперь в реальных боевых условиях ей придётся применить всё то, что она за эти годы развила.

— Агх… на помощь! — послышался сбоку от девушки хриплый голос.

Резко обернувшись на звук, Сенджу увидела парня, который был ненамного старше её самой. Он лежал на земле, судорожно зажимая глубокую рану на животе. Его лицо кривилось от боли, хотя он и старался издавать как можно меньше звуков, дабы не привлекать к себе излишнего внимания.

Действовать нужно было быстро, а иначе он грозился истечь кровью, которой под ним к этому моменту собралось уже весьма и весьма прилично. Не раздумывая, Цунаде рванула на зов помощи, оставляя прикрытие на её сокомандников.

— Я тут. Я рядом! — коротко выдохнула дочь Хокаге, падая на колени перед раненым. — Не закрывай рану! Покажи мне её!

Командирский голос заставил парня рефлекторно подчиниться и убрать руки с живота. Первым делом она внимательно осмотрела ранение, определив, с чем конкретно нужно работать. Затем, активировав Шосен, она принялась за дело. Проведя сквозь руки чакру, отчего те ярче засветились зелёным светом, Сенджу остановила кровь и принялась восстанавливать повреждённые ткани. Вскоре от глубокой раны, от, вероятнее всего, катаны или другого меча, не осталось и следа. Даже шрама на память. Все эти действия были произведены с феноменальной скоростью с помощью отточенных до автоматизма навыков Цунаде.

— Готово. Можешь вставать, — коротко кивнула дочь Хокаге, поднимаясь на ноги.

— Спасибо! — парень благодарно кивнул в ответ, с радостным удивлением потрогав на том месте новообразованную кожу.

Он хотел сказать что-то ещё, подняв взгляд на Сенджу, однако в тот же момент его голова оказалась отделена от тела из-за тончайшего лезвия, блеснувшего на явившемся сквозь густые облака полуденное солнце. Пока девушка с широко раскрытыми от шока глазами пыталась сообразить, что вообще сейчас произошло, провожая взглядом упавшее на землю мёртвое тело товарища, из шеи которого начала бурным потоком хлестать кровь, обрызгавшая её с ног до головы, мужчина с повязкой Кири на лбу отряхнул свой меч и стрельнул глазами в её сторону, найдя в ней свою новую цель.

— Надо было сразу его добить, а не идти за следующим… — на удивление приятным голосом тихо проговорил он, а затем ухмыльнулся, глядя на растерянность в глазах Сенджу. — Бедняжка…

Его молниеносный выпад в её сторону был остановлен вовремя подоспевшим Орочимару, который подставил под удар своё вакидзаси. Одной рукой удерживая рукоять, а другой — тупую сторону своего оружия, он тем самым не без труда, но сдерживал напор шиноби Тумана, давящего на юношу всем своим весом. Несмотря на видимое напряжение, которое он испытывал, противостоя в этой «проверке силы», он отвернул голову назад, в сторону продолжающей стоять на месте Цунаде, и, точь-в-точь копируя излюбленное выражение лица своего отца в виде беспокоящегося раздражения, проговорил:

— Не стой столбом, а то порежут быстрее, чем успеешь вякнуть! Вот, лучше иди помоги людям.

Проследив за кивком сокомандника, девушка еле сдержалась, чтобы не ахнуть. Куда ни глянь, везде лежали умирающие люди. Естественно, как союзники, так и враги. Некоторые стискивали зубы или кусали себя за руки, чтобы не закричать, другие не могли сдержать дикий вопль от боли, третьи молча ожидали конца. Причём раны были самые разнообразные: от режущего, колющего, рубящего, реже дробящего холодного оружия… их степень также отличалась. Были неглубокие, но многочисленные повреждения, у многих просто-напросто отсутствовали конечности, но также встречались и те, кого можно было узнать лишь по обрывкам одежды.

Особенно выделялись шиноби, поражённые техниками ниндзюцу и всевозможными ядами. И если первых Цунаде ещё могла бы вылечить, задействуя уже свою энергию, то вот вторых она вынуждена была бы оставить умирать, так как в большинстве случаев зловредное вещество, попадающее в организм ниндзя, она в боевых условиях вывести не могла.

Возникал хороший вопрос касательно того, почему, кроме Цунаде, никто фактически не мог сейчас оказать медицинскую помощь. И на самом деле ответ был довольно прост. К сожалению, в основном ирьенины не вступают в бой, оставаясь и работая с ранеными в тылу. Они не обладают достаточными боевыми навыками, чтобы лечить прямо в самый разгар битвы, грозясь стать лёгкой мишенью для проворного врага, выискивающего меднина для ликвидации.

Так что, как бы Сенджу не хотелось получить поддержку со стороны коллег, лечить на этом берегу ей придётся в одиночестве. Именно поэтому, смахнув с лица неуверенность, она выцепила взглядом впереди тянущего к ней руку, лежащего на животе шиноби Конохи, который, судя по светлым волосам и отдалённо знакомому лицу, был одним из членов её клана.

— Цунаде-химе… — прокряхтел он, прикладывая неимоверные усилия для того, чтобы начать ползти в её сторону.

Подняться на ноги он не мог из-за того, что они были раздавлены до состояния ошмётков. Девушка не знала, какая техника могла такое сделать, однако её это не особо волновало. Ей нужно было ему помочь, а потому, не теряя даром времени, она пулей стартанула в его сторону.

— Не так быстро…

В одно мгновенье перед ней, словно гора, вырос неизвестный ниндзя Кири, угрожающе нависнув. Лишь вдолбленная сенсеем и кланом реакция помогла Цунаде успеть отклонить корпус в сторону, дабы рука мужчины пролетела мимо её головы. Помня о раненом, она мысленно попросила его подождать минуту, за которую она планирует разобраться со своим новым противником.

Успокоив бешено стучащее сердце, Сенджу решила использовать свою коронную фишку в тайдзюцу, используя прямолинейные, но невероятно мощные удары. Напитав чакрой кулаки, она сблизилась с оппонентом, целясь ему в корпус. Тот совершил ошибку, подставив под выпад скрещенные руки. Раздавшийся хруст был слышен, казалось, по всему берегу. Поморщившись от боли, он ногой оттолкнул от себя Цунаде, встряхнув перед собой повреждёнными конечностями.

Решив не терять инициативу, дочь Хокаге вновь пошла в атаку. На этот раз, правда, она сошлась на том, что нужно воспользоваться хитростью. Перед тем как сойтись с врагом в ближнем бою, она со всей силы ударила по поверхности берега, вложив в этот удар немалое количество чакры. Дрожь земли и образовавшиеся трещины заставили шиноби Тумана потерять равновесие.

Пока противник находился в «подвешенном состоянии», Сенджу поспешила действовать. Пробежавшись по краю отделившейся твёрдой породы, она в прыжке попыталась зарядить ему по голове. Однако мужчина в последний момент сумел сориентироваться и нырнуть вниз, избегая всяческого урона. Воспользовавшись заминкой девушки, он, не сдерживаясь, ударил коленом ей живот, заставляя её от этого даже немного подлететь в воздух, а затем добавил выпад ногой в область груди, отправляя её полежать в куче мелких камней, покрытых кровью.

С трудом сдержавшись, чтобы не опустошить желудок, Цунаде рвано выдохнула, с трудом поднимаясь на ноги, охнув от боли в грудной клетке. В этот момент внутри неё начало стремительно разгораться нечто жгучее и очень опасное. То была чистая, незамутнённая злость. Злость на врагов за то, что они хотят уничтожить её деревню, убить её друзей и семью. Злость на себя из-за того, что она не может даже победить одного противника. Эта яркая эмоция как вспыхнула, так и угасла, оставаясь тлеть где-то на задворках сознания. Наглядная картина в виде умирающих союзников позади врага отрезвила её и заставила вспомнить, что никто, кроме неё, им помочь не сможет. Так что, взяв себя в руки, она стиснула зубы, быстро вылечила последствия от пропущенного удара и с холодным разумом продолжила битву.

***

— Хе… не зря всё-таки ты — дочь Хокаге… — криво усмехнулся шиноби Кири, поперхнувшись сгустком крови.

Придавливая его шею ногой, Цунаде смотрела на своего противника сверху-вниз, понимая, что потратила на него слишком много времени. Мужчина проиграл тогда, когда позволил себе расслабиться после нескольких успешных атак. Тогда-то Сенджу и наказала его за эту ошибку.

Его внутренности были разбиты в труху, хотя внешне никаких признаков подобного не было. Всё-таки удары девушки в большей степени имели проникающую силу, не разрывая кожу. Это выглядело не так эффектно, однако не менее эффективно.

Не говоря ни слова, Цунаде с интересом наблюдала за тем, как жизнь постепенно покидала тело поверженного. Этот процесс заворожил её, не позволяя оторвать взгляд. Когда последний хриплый выдох сорвался с его уст, она убрала ногу, удостоверившись в том, что он действительно погиб.

В следующую секунду её словно прострелило техникой Молнии. За всей этой битвой и медленным добиванием противника она совсем забыла о своих товарищах. Резко подняв голову, Сенджу имела возможность наблюдать за тем, чего она сейчас больше всего на свете не желала видеть.

Тянущий ранее к ней руку соклановец замертво лежал, уткнувшись лицом в землю. Кровавая дорога позади него говорила о том, что перед смертью он умудрился проползти около десятка метров, видя в Цунаде единственную надежду на спасение. Кроме него рядом также можно было заметить несколько бездыханных тел, испустивших дух совсем недавно.

Добела сжав кулаки, дочь Хокаге, не до конца осознавая свои действия и надеясь на чудо, принялась проверять каждый труп на наличие хоть каких-нибудь признаков жизни. Только сейчас, буквально по локоть окутав свои руки в ещё тёплой крови, она почувствовала её мерзкий, удушливый, слегка сладковатый запах, который ранее она старалась не замечать. Вместе с картиной убитых союзников перед глазами пришло осознание собственной никчёмности. Сколько бы она не вливала чакры в технику Мистической руки, трупы оживать не желали. Они продолжали пустым взглядом мёртвых глаз смотреть в небеса, навсегда покинув мир живых.

— Отступаем!

Голос сенсея был слышен словно через вату. Всё её внимание было сконцентрировано на собственных окровавленных руках. Она даже не чувствовала, как сильно её била дрожь. Мыслей не было, в голове образовалась глухая пустота. Сзади кто-то взял её под руки и начал быстро уводить. Но Цунаде на это никак не отреагировала. Перед её глазами всё ещё стояла картина убитых, которая запомнится ей ещё надолго.

Всё-таки можно было предположить, что девушка, родившаяся и прожившая в мирных условиях, всё ещё не будет готова к войне и её последствиям. Однако в нынешней ситуации и обстоятельствах её участие в боевых действиях было не желанием, а обязанностью. Так что справляться со своими страхами ей придётся самой.

Комментарий к Часть 71

Всей деревней ждём появления Константина Кагуевича! А то его будущая пассия сейчас начнёт сходить с ума.