Глава 4: У меня есть счёт к сестрёнке моего друга!

Осенний ветер гулял по крыше старшей школы Кодзай. Этот прохладный ветер возвещал конец лета. Он доносил взволнованные голоса учеников, готовящихся к фестивалю. И крики спортивных клубов, которые тренировались как ни в чём не бывало.

Я стоял посреди крыши со скрещёнными руками. Уставился на дверь. Ждал, когда появится Ироха.

С момента моего сообщения в LINE прошло уже прилично времени. Уведомление о прочтении было, но ответа не поступило. Поэтому я отправлял новое сообщение каждую минуту.

Проверив историю, я отметил: следующее будет пятьдесят девятым.

Я знал, что это жутко. Равнялось высшей степени помешанного яндере-сталкера (и… отправлено). Но это было важно. И для моих целей, и для жизни Ирохи. Я не мог сидеть сложа руки. Не мог смотреть, как она проходит через это. Мне было всё равно, раздражаю ли я её. Я собирался продолжать. Пока не увижу, как она выйдет через ту дверь.

Мой телефон завибривал. У меня ушли секунды, чтобы открыть LINE.

Ироха: Извини за поздний ответ! Я приводила себя в порядок после Канари!

Её ответ имел мало смысла. Мой мозг чесался, пытаясь понять: что значит «приводить-в-порядок-после-Канари»?

Потом Ироха отправила, что она в пути. Моё шестидесятое сообщение было простым «ОК».

Как и обещала, она появилась на крыше минуту спустя. Запыхавшись.

— Прости, что заставила ждать!

— Ты наконец-то здесь. Ты как следует «привела-себя-в-порядок-после-Канари»?

— Ага! Я избавилась от неё вместе с потом, пока бежала сюда!

Не похоже, чтобы она шутила. Я уже упоминал, что она запыхалась. Но её чёлка была слегка потной. Школьная блузка немного просвечивала. Интересно, как она выглядела в глазах одноклассников? Которым помогала готовиться к фестивалю. И вдруг объявила, что идёт на пробежку. И выскочила из класса.

— Ты уже знал, да, сэмпай?

— Знать что?

— Что сегодня я призывала дух Канари-сан. Действовала как она.

— А, это. Да, видел тебя сегодня.

— Хм. Тогда ты знаешь, что я пытаюсь сделать, верно?

— Более или менее.

— Серьёзно? Ты слишком проницательный, сэмпай. — Ироха улыбнулась с лёгкой неловкостью. Восстанавливала дыхание.

Я понимал, почему она чувствовала неловкость. Ироха не говорила мне напрямую, почему примеряет роли других девушек. Мой вывод был собран по кусочкам. Из слов Масиро и Сасары. Но реакция Ирохи заставила меня думать: возможно, мой ответ не так уж далёк от истины. Пора признавать.

— Я не просто так твой продюсер, знаешь ли.

— Верно. Мой Дримпай!

Дрим пай?

А, Dream и сэмпай. Это у меня грязные мысли, что я на секунду ослышался?

— Ты изучаешь конкурентов. В этом всё дело, верно?

Плечи Ирохи дёрнулись.

— Наверное, да.

Реакция сестрёнки моего друга говорила: я прав. Её рот извивался, как гусеница. Явный признак неловкости.

Это была вина. Вина за то, что осмелилась выбросить всю свою вредность. Чтобы заменить её новой личностью.

— Поэтому ты вела себя как Масиро и Сумирэ-сэнсэй. Становясь ими, ты могла понять суть их существования.

— Да...

— Ты говорила, что будешь участвовать в конкурсе «Королева Невермор», верно?

— Ты тоже об этом знаешь? — Ироха нервно засмеялась. — Думаю, я просто слишком вжилась в образ Канари-сан. Все говорили, что мне стоит участвовать. И я просто как-то поддалась.

— Ты не собираешься участвовать от своего «я». Не как та раздражающая девчонка, какая ты рядом со мной, — не так ли?

— А? Конечно нет. Это было бы безумием. Я буду участвовать как моя невинная отличница.

— Помнишь, как мы вместе создавали Когурюин Кугэцу? Мы работали бок о бок. Чтобы придумать самое милое для фанатов Кояги. И мы нашли способ.

— Хм? Какое это имеет отношение?

— Всё. Именно раздражающее, которое мы добавили в её личность, подняло привлекательность на новый уровень. В общем, что я хочу сказать... Ты и так достаточно привлекательна. Со всей этой... назойливой стороной...

Уф. Я начинал говорить, как корпоративный руководитель. Который пытается скрыть неприятную правду.

Не говорите. Я знал, каким жалким был. Но у меня не было выбора. Вы представляете, как неловко говорить кому-то прямо в лицо, что он милый? Попробуйте — не сможете.

Погоди, с кем это я вообще разговариваю?

— Я просто говорю: тебе не нужно копировать других людей. Ты должна участвовать в конкурсе от своего лица. С твоей назойливостью, доведённой до одиннадцати из десяти. Так ты найдёшь друзей, которые примут тебя такой, какая ты…

— О-ох. Так и знала, сэмпай.

— А?

На секунду она показалась мне кошкой с вздыбленной шерстью. Дружелюбное выражение исчезло. Вместо этого она смотрела на меня с кошачьей настороженностью.

— Ни за что я этого не сделаю. Я никогда-никогда не буду раздражать никого, кроме тебя, сэмпай!

— Почему для тебя это так важно? — Я был поражён.

— Ты сказал, что не просто так мой продюсер. Но ты совсем меня не понимаешь! Ты не понимаешь ни единого волоска на моей голове. Ты самый тупой, самый бестолковый продюссер в мире!

— Что?!

Её оскорбление было уровня начальной школы. Но странным образом оно ранило. Как будто она установила секундную стрелку моих внутренних часов так, чтобы она отставала на несколько часов. Что-то вроде разницы между Японией и Рио-де-Жанейро.

Погоди, что значит, они отличаются на двенадцать часов, так что разницы не будет? Неважно. Я пытаюсь придумать хорошее сравнение. Вы поняли суть, верно?

— Я никогда не покажу никому в школе свою раздражающую сторону. Потому что мне не нужны друзья, которые принимают меня такой, какая я есть!

— Почему ты так против? Никто не возненавидит тебя за это. И если люди смогут принять тебя за то, кто ты есть, разве это не сделает твою жизнь проще?

— Они не примут меня! Проблема в том, что ты не понимаешь, какой ты добрый! Ты единственный, кто простит меня, что бы я ни сделала. И я хочу, чтобы так и оставалось!

В начале мы говорили об одном и том же. Но где-то по пути наш разговор разделился. Каждая ветка вела к обрывистому утёсу. С которого мы швыряли свои эмоции. Позволяя им нестись в разных направлениях.

— Я создала версию себя, которую все любят. Мне не нужно быть собой в школе. Чтобы пройти через это — иначе я не была бы самой популярной ученицей в своём году.

— Можешь показать данные? Доказывающие, что ты самая популярная? Как ты можешь это утверждать? Или это что-то, что ты решила сама? Или это просто ощущение?

— У меня... нет данных, но...

— Если это всё субъективно, то ты можешь говорить что угодно, верно? Может, ты и популярна, когда ведёшь себя как отличница. Но иногда то, что ты думаешь, и то, что говорят цифры, могут рисовать разную картину.

Работы, которые много обсуждают в соцсетях, могут не продаваться. Знаменитости, которых много критикуют, могут иметь ещё больше молчаливых поклонников. Никогда нельзя полагаться на общее ощущение. Потому что бывают случаи, когда суровая реальность цифр разоблачает их. Как не более чем шумное меньшинство. К сожалению, у нас не было цифр, чтобы разрешить спор. Оставалось только одно.

— Давай посоревнуемся за «Королеву Невермор». Объявим войну.

— Что?

— Ты участвуй как персонаж, в которого играешь. А не как ты сама. А потому я разнесу тебя в пух и прах.

— Ты хочешь участвовать в «Королеве Невермор»? Погоди, я не понимаю. Стоп. Имеешь в виду, ты станешь девушкой? А-ха-ха-ха! Хорошая шутка, сэм…

Я посмотрел ей прямо в глаза. Открыл рот прежде, чем она успела отмахнуться от идеи.

— Именно так.

— Погоди, серьёзно?! — Выведенная из равновесия, Ироха широко раскрыла глаза. Уставилась на меня в изумлении.

— Серьёзно. Я покажу тебе, что Кохината Ироха без её вредной изюминки никогда не победит меня. Именно так...

Любой геймер знает, что делать, когда противник так вздрогнул.

Использовать возможность для атаки. Атаковать, атаковать, атаковать. Я подошёл к застывшей Ирохе. Посмотрел ей в глаза. И нанёс решающий, финальный удар.

— Я стану девушкой, чтобы показать всем, какая ты милая, когда вредничаешь!

— Этот разговор больше не имеет никакого смысла!

Она говорила, что всё ещё не понимает? Мой мотив был прост, логичен и честен.

Ироха не верила в очарование, заключённое в её вредной натуре. Она убедила себя, что никто не примет её за это. Поэтому теперь она пыталась подобрать новую маску. Как какой-то вторичный половой признак. Пряча своё истинное «я» ещё дальше. Отдаляясь от принципов своего продюссера.

Чтобы разрушить этот образ, мне нужно было переодеться девушкой. И побить её правдой до потери сознания. Предъявить неоспоримые доказательства — результаты конкурса.

Ироха надулась и уставилась на меня.

— Ты так сильно хочешь мир, где я могу вредничать со всеми, что готов сменить пол?

— Да.

— И ты действительно думаешь, что тебе сойдёт с рук что-то настолько глупое? Ты обещал отдать всё управлению Альянсом. Ты обещал помочь мне стать актрисой озвучки. Я не вижу, какое это имеет отношение.

— Ко всему.

Ироха была права. Наше обещание заключалось в работе на успех Альянса. В спасении его членов. Я также обещал познакомить Ироху с миром развлечений. Помочь ей выйти в свет как лучшей актрисе. Я понимал, почему она думала, что дать ей больше пространства быть собой — не часть этого. Но она ошибалась.

Моя миссия состояла не только в том, чтобы каждый член Альянса получил работу. Она заключалась в том, чтобы привести их к самой счастливой жизни. Сделать это счастье реальностью. Сейчас это не то будущее, в котором окажется Ироха. После того как мы с Масиро и Одзу закончим школу. Я не мог допустить будущего, в котором Ирохе скучно в школе. Где приходится прятаться под маской отличницы, как дома. Никогда не имея возможности быть собой.

— Как твой продюссер, я выбираю наиболее эффективный вариант.

— Ладно. Думаю, мы ни к чему не придём, если будем продолжать спорить.

Ироха, возможно, согласилась со мной отчасти. Но всё ещё не принимала моего решения. Вот что я понял из её ответа. Вероятно, у неё было собственное убеждение. От которого она не собиралась отступать.

— Не знаю, почему ты так одержим этой идеей, сэмпай. Но я точно знаю, что мне делать. — Её голос, укреплённый решимостью. Ироха сунула палец мне под нос. — Я не позволю этому разыграться так, как ты хочешь. С меня хватит назойливой вредности. Я стану новой, лучшей версией себя!

И с этими словами она развернулась на каблуке. Прямо перед тем, как войти в дверь, она обернулась. Высунула язык с великолепием, превосходящим любого школьника начальных классов. Затем исчезла за дверью. Хлопнув ею за собой.

Всё в порядке. Я знал, что существовал риск. Риск, что Ироха может временно возненавидеть меня. За то, что мешаю ей делать то, что она хочет. Мне просто нужно было продолжать идти вперёд. Твёрдо придерживаясь веры: путь, по которому я иду, правильный.

Я замедлился.

И затем меня охватила внезапная тревога. А вдруг Ироха просто заперла дверь изнутри?..

Она заперла дверь?

Нет. Но тот факт, что она могла так разозлиться... Что могла запереть меня одного на крыше... Неужели это не пугает?

Повезло, что она ещё не настолько яндере.

Что значит «ещё»?!

Мне стоит беспокоиться?..