Глава 3: Сестрёнка моего друга чирикает на всех!

— Ну что, Масиро... Думаю, мне стоит объяснить, зачем я позвал тебя сюда.

Шёл обеденный перерыв. Мы с Масиро стояли под лестницей на первом этаже. Вокруг — брошенные стулья и парты. Издалека доносился гул голосов. Это было похоже на фоновую музыку в стиле ASMR. Рядом никого не было, но эти звуки давали понять — мы не совсем одни. Я чувствовал себя ребёнком, который рассказывает самую важную тайну в секретном убежище.

— Да. Я знаю, — тихо ответила Масиро.

Она прижалась ко мне поближе и кивнула. Её лицо порозовело.

У меня ёкнуло сердце.

— Прости, что приходится ради меня этим заниматься.

— Всё в порядке. Если это то, чего ты хочешь — я помогу. Я буду очень рада.

Казалось, мы попали в сцену из подросткового романтического фильма. Парень и девушка. Они прячутся в полумраке, где их никто не видит. В такой ситуации можно было ожидать только одного...

Вы, наверное, уже догадались.

— Дело в Ирохе.

— Дело в Ирохе-тян, верно?

Какие же мы подростки! Никаких грязных мыслей. Мы сразу перешли к делу самым неподходящим для романтики образом. Любой, кто ждал красивого финала, наверное, уже хотел нас побить. Сожалею, но мы с Масиро — чисто фальшивая пара.

Оставим Масиро в стороне. Я бы не стал делать ничего глупого. У меня к ней даже чувств нет. Никаких случайностей здесь не произойдёт. И виной всему — один человек.

Цукиномори Макото.

Генеральный директор Honeyplace Works. Тот, кто держит в руках будущее Альянса 5-го этажа. А ещё он мой дядя и отец Масиро. Он строго запретил нам вступать в настоящие отношения.

Он решил защитить невинность дочери. Он был не столько опекуном, сколько бдительным единорогом. Я даже мог бы звать его Дядюшкой Рогом. Я бы не стал делать ничего странного, пока он приглядывает за нами.

В каком-то смысле мы с Масиро были сообщниками. Мы работали над планом. Планом по взращиванию милой и раздражающей натуры Ирохи. И искали для неё лучшую подругу. Ту, кому она сможет открыть сердце. Это была наша общая цель. Поэтому сейчас у нас было кое-что поважнее.

— В нашей операции возникла загвоздка. Связана она с поведением Ирохи.

— Да, я знаю. Она ведёт себя странно, правда?

— Ты тоже заметила? Тебя не было на той вечеринке... Ты успела что-то подметить раньше?

— Что?.. Ох, эм! Я видела её в школе... знаешь ли?

— Правда? Я её в школе почти не встречаю. Думал, у учеников разных классов редко получается пересекаться.

— У девочек всё иначе. Мы видимся, например, в туалете.

— Хм? Ладно. Впрочем, это же не допрос.

— Правильно. Если бы ты задал ещё вопросы, это сделало бы тебя отбросом. Ага.

Я ничего не понял. Но не видел причин не верить ей. В женских туалетах есть кабинки. Туда ещё заходят, чтобы поправить макияж. Из-за этого очереди становятся длиннее. Может, если очередь во втором классе большая, они идут на другой этаж. Но это лишь мои догадки.

— В любом случае, раз ты заметила её странное поведение, мне не придётся много объяснять. Если вкратце: она словно пытается вести себя как другие девочки. И я понятия не имею, почему.

— Вряд ли она просто тренируется, да?

— Я тоже так думал. Но это мимо цели.

— Хм. Может, она просто на что-то злится? Или впала в уныние.

— На той вечеринке я тоже об этом подумал. Но сегодня утром она ввалилась ко мне в комнату. Вела себя как Сумирэ-сэнсэй в режиме садистки. Наступила мне на живот, пока я спал. Это не совсем нормальное поведение.

— Она приходила к тебе сегодня утром?

— Да. В смысле, она приходит почти каждое утро. Но сегодня была особенно странной.

— Хм. Каждое утро. Хм-м...

— Масиро?

Мне показалось, или её взгляд внезапно стал ледяным?

— Ты изменяешь мне.

— Ай! Не пинай меня.

— Молчи. Получай.

Она пинала меня по голеням под партой. Вернее, это были скорее тычки носками туфель. Даже не больно. Но когда тебя пинают, естественно сказать «ай». Даже если не больно. Люди такие странные.

Масиро обиженно отвернулась. Наши отношения могли быть фальшивыми. Но технически мы всё ещё пара. А её чувства ко мне были настоящими. Конечно, она могла ревновать. Особенно если я сближался с Ирохой.

Я уже посвятил себя пути полного ничтожества. Поэтому решил отреагировать, как подобает парню.

— У неё есть причина врываться ко мне.

— Причина?

— Печальные обстоятельства. Личные переживания. Но думаю, нам стоит смотреть на картину в целом.

— Ты режиссёр игр или политик?

— Прости, Масиро-сама. Если бы ты могла просто не углубляться в эту тему, я был бы признателен.

Я поклонился со всей искренностью. Почти касаясь лбом пола. То, что я так в этом преуспел, лишь доказывало мою ничтожность.

Семейные обстоятельства Ирохи, её мечты, проблемы в индустрии развлечений — всё это наши секреты. Я не мог их разглашать.

— Ладно. Но ты мне за это заплатишь.

— Сколько?

— Не деньгами. Их у меня и так достаточно.

Масиро придвинула свой стул. Расстояние между нами сократилось до нуля.

— Твоим теплом.

— Х-хорошо.

Масиро прижалась щекой к моему плечу. Словно питомец, который помечает хозяина. Фруктовый аромат её волос заставил сердце биться чаще.

— Ладно. Теперь мы квиты.

Через несколько секунд она отстранилась. Удовлетворённо кивнула.

Она была удовлетворена. А я всё ещё пытался прийти в себя.

— Пошли уже.

— А? Погоди. Я ещё не всё сказал.

— Дело в Ирохе-тян. Нам нужно идти.

Масиро встала. Выходя из-под лестницы, она шагнула в солнечный коридор.

— Сидеть и разговаривать — толку ноль. Лучше пойдём и посмотрим, как она ведёт себя в классе.

— А, ты об этом.

Я не ожидал, что замкнутая Масиро предложит такой план. Это снова напомнило мне, как сильно она выросла. Я не был ей отцом. Но в груди вспыхнуло странное отцовское тепло.

— Ну же. Пошли.

— Да.

Я последовал за Масиро. Мы шли по солнечному коридору к классу первокурсников. Там училась Ироха. Она была популярной, ещё и отличницей. Её окружали общительные «нормисы».

Любой, кого перенеслм бы в мир эльфов с другой культурой, чувствовал бы то же самое. Я делал шаг в неизвестность.

Вот мы и пришли. Класс Ирохи уже показался впереди.

— А! Заурядный пресмыкающийся-сэмпай!

Нас остановил грубый возглас.

Мне даже не нужно было оборачиваться. Я знал только одного человека, способного на такую грубость... Хотя, погодите. Разве не все вокруг меня были чрезмерно грубы? И только ко мне?

Я обернулся, прежде чем это осознание раздавило меня. И увидел ту самую девушку: Томосака Сасара.

— Эй, сталкер.

— Потише! Если хочешь меня сжечь, делай это так, чтобы никто не слышал!

— Какая у тебя незаурядная память.

Вот если бы она записала эту одну фразу и прокрутила её себе.

— Чего? Незаурядная? Не поняла. На твоём месте я бы не использовала такие сложные слова. Звучишь как настоящий ботан.

— Гх-х! Это действительно больно...

Удар пришёлся точно в цель. Мне не должно было быть важно, что думает кто-то вроде неё. Я бы лучше посмеялся над тем, что она вторая в своём году и не знает слова «незаурядный». Но она ударила раньше.

— Аки. Можно я её убью?

Задело и Масиро. Она подавала рассказ на литературный конкурс. Её книга была важной — редактором у неё была Канари. Слова Сасары звучали для неё как объявление войны. Никакая цензура не могла погасить кровожадность в её голосе.

— Чего ты? Я из добрых побуждений! Станешь популярнее, если не будешь звучать как ботан. И все будут счастливы.

— Вот уж поспешные выводы. Думаешь, все мыслят так же, как ты?

— Конечно нет!

— Вот именно. Поэтому пока ты «говоришь из добрых побуждений» —

— Я хочу сказать, что есть нормальные люди вроде меня. Их большинство. А есть кучка чудаков на обочине.

У меня было чувство, что для неё всё кончено. Интересно, где она потеряла своё чувство объективности. Если бы не её гордыня, мне бы даже стало её жаль.

— Итак, Аки. Кто эта девушка? — спросила Масиро с видом полного безразличия. — Я с ней незнакома.

— Хороший вопрос.

Я не знал, как её описать. Кроме как «сотоварищ по сталкерству». Мы столкнулись, когда Ироха разрешила мне следовать за ней. Если нужно было подытожить...

— Она интересная девушка.

— Так я только для твоего развлечения существую, да?! — Томосака Сасара среагировала быстрее, чем тарелки в оркестре.

— Видишь? Интересная.

— Действительно.

— Ты не можешь говорить что угодно, только потому что ты старше! — выпалила Сасара. — И я думала, ты парень Кохинаты, сэмпай?! Что ты делаешь с этой девчонкой? Неужели ты ещё и бабник?!

— Если хочешь меня сжечь, делай это так, чтобы никто не слышал, — пробормотал я.

— Заткнись! Погоди… Так вот почему Кохината ведёт себя так странно?

— Стой. Странно — это как?

— Увидишь сам, как только на неё посмотришь! Клянусь, раньше она никогда такой не была.

Сасара отступила ко входу в класс и поманила нас.

— Аки.

— Понимаю.

Мы с Масиро переглянулись. Кивнули друг другу. На цыпочках последовали за Сасарой. Присели за дверью и осторожно высунули головы. Нужно было остаться незамеченными.

То, что мы увидели… Что ж, пусть говорит само за себя.

— Вы правда хотите участвовать в «Королеве Невермор», Кохината-сан? Я думала, вам неинтересно!

— Но я правда думаю, что вы победите с лёгкостью! Было бы так круто, если бы «Королева» была из нашего класса! Может, мне взять у вас автограф заранее?

— Серьёзно нацелились на победу? Это потрясающе.

В дальнем углу класса толпилась группа девушек. В центре их внимания, в самом эпицентре бури… была Кохината Ироха. Её окружили поверхностные одноклассницы.

— Ставлю всё на кон! Я поучаствую в том конкурсе и взмою прямо на самый верх, чирик! — Ироха сделала знак «виктории». Говорила, как идол. С такой уверенностью, что я почти слышал звуковые эффекты с искорками.

Будь она постарше, это заставило бы содрогнуться. Но Ирохе удавалось избегать неловкости. Она была симпатичной и популярной подростком. Девушки вокруг неё действительно подбадривали. Некоторые даже подчирикивали.

Неужели в школе была какая-то странная эпидемия? О которой я не знал?

— Видите? Говорила же, что она странная, — повернулась ко мне Сасара.

— Да, странная, — лицо моё стало серьёзным.

— Я всё это время пыталась уговорить её участвовать в конкурсе. А она твердила, что не интересуется. А сегодня вдруг резко загорелась. Не могу сказать, что я счастлива. Это как будто… не приносит удовлетворения. Что она согласилась именно таким образом. Она и так всегда играет роль. А теперь словно добавила ещё один слой.

— А? — я не смог сдержать реакцию.

Ироха «играет роль»? Сасара знала? Знала, что Ироха не та идеальная отличница, за которую себя выдаёт? Я хотел расспросить её об этом. Но Масиро заговорила раньше.

— Это Канари-сан.

— Да. Как ни крути, она пытается быть Канари-сан.

На этом мои размышления прервались. Я решил оставить вопрос Сасаре на потом. Сейчас все мозги нужны на текущей проблеме: странном поведении Ирохи.

— С ней определённо что-то не так, — сказала Масиро. — Смотри! Она фотографируется.

— Да. Фотографируется с подругами. Как будто собирается выложить это в интернет.

Ироха смеялась с окружавшими её девушками. Делала с ними селфи. Словно она скатилась с отличницы до обычной поверхностной старшеклассницы. Парни смотрели смущённо и беспокойно. Будто наблюдали, как их любимая витубер внезапно участвует в необычном совместном стриме. Их смущала перемена в личности Ирохи.

Страннее парней был другой факт. Близкие к ней девушки, казалось, ничего не замечали. Либо они были настолько глупы, что просто приняли это. Приняли, что классная отличница теперь чирикает и говорит птичьими каламбурами. Либо были настолько выше этого, что их это попросту не задевало.

Как обычному парню, мне было не под силу это понять.

— Томосака, кажется? У тебя есть догадки? Почему Ироха так себя ведёт?

— Без понятия, — замолчала Сасара. — Ох, хотя погоди…

— Если что-то знаешь, поделись? Даже маленькая зацепка поможет.

— Мы шли в школу вместе сегодня утром. Говорили о Инсте. Она, вроде как, проявила интерес.

— Инсте? — переспросил я. — Имеешь в виду, Инстаграмм?

— Этот дурацкий сайт в соцсетях? — сказала Масиро.

— Прошу прощения?! «Дурацкий»?! На самом деле, это весело, если вникнуть, знаешь! — огрызнулась Сасара.

Я не собирался отрицать, что Масиро предвзята. Это была просто уменьшенная версия борьбы между «нормисами» и «изгоями». Издание про соцсети.

За кого я болел? Мне было всё равно.

Хотя, возможно, мне было не всё равно. Насчёт соцсетей, я имею в виду. Теперь, когда Кояги преодолел отметку в два миллиона загрузок, я начал думать о рекламе. Мы ещё ничего не делали с Инстой. Возможно, это неплохой вариант.

— Вы говорили о соцсетях. Потом Ироха начала вести себя как Канари-сан. Ну, она же самый известный инфлюенсер в издательском мире. А Ироха знает о соцсетях недостаточно, чтобы идеально сыграть её роль.

— Инфлюенсер — это просто тот, кто жаждет одобрения, — сказала Масиро. — Искатель внимания, который никогда не бывает удовлетворён.

— Не слишком ли жёстко так говорить о собственном редакторе? Именно это «искание внимания» поможет продать твои книги.

— Знаю. Но это не отменяет факта, — надулась Масиро.

Со стороны могло показаться, будто Масиро недолюбливает своего редактора. Но я знал её достаточно хорошо. Это было не так. Она была резка только с теми, кому доверяла.

Сасара, встречавшая её впервые, этого не распознала. Она слегка нахмурилась. Словно восприняла критику за чистую монету.

— Что плохого в желании внимания и одобрения? Это же нормально, разве нет? — сказала Сасара. — Для Кохинаты, конечно, ненормально так себя вести. Но, если честно… Мне больше нравится она сейчас, чем когда притворяется идеальной.

— Тебе «больше нравится» такая? Уверена?

— А почему бы нет? Это куда естественнее, чем её обычная пресность. Куда нормальнее, что она хочет участвовать в конкурсе. Хочет, чтобы другие говорили ей, какая она милая. Не то чтобы она выиграла. Эта честь достанется мне! — Сасара выпятила грудь и самодовольно улыбнулась.

Буквально никто не спрашивал. Нарциссизм был настолько силён, что даже чирикающая Ироха выглядела привлекательно в сравнении.

— Она хочет, чтобы её называли милой? Хотя ты же знаешь, что она ведёт себя как другие люди. А не просто как идол. Интересно, связано ли это с последними событиями.

— Ведёт себя как другие люди, да? Значит, я права!

— Права? В чём?

Сасара поднесла руку к подбородку, как великий детектив. Начала вещать.

— Это метод проб и ошибок! Чтобы понять, какая её сторона самая милая — она пробует разные роли. Теперь я вижу, да… Всё это, чтобы вырвать у меня титул Королевы Невермор!

— Всё это, чтобы… что? — я уставился на неё.

Я никогда не рассматривал такую возможность. Ироха перестала быть раздражающей даже передо мной. Что, если она пытается развить другие стороны своей личности? Те, что не связаны с назойливостью?

Если это так, то надеюсь, всё получится. Исключительно ради победы в конкурсе. Иначе мне бы серьёзно захотелось узнать, зачем ещё ей это нужно. Ироха сама помогала мне развить Когурюин Кугэцу как раздражающе-милого персонажа. Зачем же ей избавляться от миловидности, заключённой в её собственной натуре? Хотя, полагаю, это не такая уж большая проблема. Даже если это её намерение.

Или, может, всё это связано с половым созреванием? Может, она пытается преодолеть свою натуру из-за какого-то пробуждения? Чего-то, что заставляет её подавлять свои чары и выстраивать новую личность. Если это всё связано с созданием какого-то вторичного признака, то это уж очень неэффективно. Тебя это действительно устраивает, Ироха?

— О чём ты там бормочешь? Звучит жутковато.

— Помолчи секунду. Это может повлиять на будущее развитие Ирохи.

— Чего? — Я почувствовал, как Сасара сомнительно хмурится на меня. Но сейчас было не время об этом беспокоиться. Я заметил, как она наклонилась к Масиро. Прошептала (вполне слышно) ей на ухо: — Так он что, воображает себя отцом Кохинаты или что?

— Не отцом. Продюсером. Что-то вроде того, — ответила Масиро.

— А. Это… всё равно ничего не объясняет про их отношения.

— Аки просто такой.

— И тебя это устраивает, эм…

— Масиро. Цукиномори Масиро. Второй год обучения.

— Цукиномори-сэмпай. Поняла. Я Томосака. Томосака Сасара, — представилась Сасара. — Так, Цукиномори-сэмпай, а что вы тогда делаете с этим типом? Вы сказали, что он «продюсер» для этой девушки. Но она же даже не связана со сферой развлечений.

— Я его девушка. И я понимаю его заскоки.

— Его девушка?! Девушка этого типа? Бессмыслица какая! — Прямой ответ Масиро заставил Сасару вскрикнуть. — Что? Что?! Кохината, кажется, тоже им интересуется! Хотя он просто заурядный пресмыкающийся сталкер! Как такой парень умудрился окружить себя двумя милыми девушками?! У меня что, глаза замылились? И он на самом деле суперкрасавчик?

Я хмурился в раздумьях. Сасара тоже хмурилась в раздумьях. Ученики, проходившие мимо, поглядывали на нас. По-видимому, мы выглядели немного подозрительно. Если бы мы задержались ещё, Ироха, вероятно, заметила бы нас. Мне было что сказать ей. Но мысли ещё не улеглись.

Я не решил, что делать. Стоит ли уважать желание Ирохи? Поддержать её в построении этой новой личности? Или проявить эгоизм? Попытаться убедить её остаться такой, как есть. Мне хотя бы хотелось понять, чего я сам хочу. Прежде чем действовать.

— Что будем делать, Аки?

— Хм. Давай пока вернёмся в свой класс. Прости, Масиро. Думаю, мне нужно немного времени. Чтобы подумать об этом в одиночестве.

— Ты справишься?

— Проблема сейчас в моих собственных мыслях. Не думаю, что смогу много сделать. Даже с твоей помощью.

— Хорошо, — Масиро помолчала. — Ладно. Не торопись.

Масиро ответила мне терпеливой улыбкой. Слава богу, моя девушка так хорошо понимала мои мечты.

В тот день после уроков я оказался в коридоре административного корпуса. Главный учебный корпус, где кипела подготовка к фестивалю, остался в отдалении.

Я смотрел в распахнутое окно. На спортивной площадке шли тренировки. Мои мысли кружились вокруг Ирохи. Возможно, она подражала разным девушкам. Пыталась открыть для себя новый вид миловидности. Это объясняло бы её участие в конкурсе «Королева Невермор». Так она могла получить объективный взгляд. Узнать, что в себе можно изменить, чтобы стать привлекательнее.

Несмотря на внешность, Ироха была умна. Да, я помогал ей с учёбой. Но большинству учеников этого не хватило бы, чтобы стать первыми в году. То, что ей хватило, показывало — она и изначально была сообразительной.

Допустим, Ироха переизобрела себя. Стала привлекательной по-другому. И этого хватило для победы. Что тогда?

Если это откроет новые возможности в её будущем — мне не на что жаловаться. Проблема в другом. Я не мог быть уверен, что всё сложится именно так. Вдруг она просто добавит ещё одну фальшивую маску? Поверх роли идеальной отличницы? Что тогда станет с настоящей Ирохой? С той, раздражающей?

Я понимал: сколько бы ни размышлял — это лишь поможет мне почувствовать себя лучше. Любопытства мне не занимать. Я также знал: свободная воля не всегда ведёт к счастливому финалу.

Это касалось и Одзу, и Ирохи. Они оба провели среднюю школу, подавляя свои истинные чувства. Они были в ловушке влияния семьи. Всё это время притворялись, что делают именно то, чего хотят.

Отчасти поэтому сейчас я не хотел совать нос, куда не просят. По крайней мере, так я говорил себе. Но знал — всё равно сделаю это.

Ради Ирохи? Нет. Чисто ради своего эго. Так всегда было, когда я вмешивался. И так всегда будет.

— О? А вы что здесь делаете, Ообоси-кун?

— А?

Мои мысли прервались. Я обернулся. Передо мной стояла девушка с хвостиком. В руках — стопка бумаг. Её черты лица были строгими, юбка — уставной длины. В хвостике не было ни одного выбившегося волоска. Кагэиси Мидори. Младшая сестра и полная противоположность Кагэиси Сумирэ.

— А ты здесь почему, Мидори-сан? Драматический клуб ведь не репетирует в этом корпусе?

— Нет. Но сейчас фестиваль для меня в приоритете. Видите? — Она показала повязку на руке.

Я присмотрелся к иероглифам. «Организационный комитет Невермор… Председатель?!»

— Именно. А вон та комната — наше место встреч. — Мидори указала на комнату. Оттуда то и дело выходили ученики. Рядом с дверью висело объявление: регистрация на конкурс «Король и Королева Невермор».

— Ваш комитет проводит конкурс?

— Как и каждый год.

— Не говори только, что ты — главная уполномоченная?

Я видел огромные слова «заявка» на бумагах у неё в руках.

Мидори слегка смутилась.

— Вы о конкурсе? Ну да, я отвечаю. Что такого? Думаете, я не подхожу? Просто потому что я не модная?

— Вовсе нет. На самом деле, ты хорошо справляешься. Учитывая, что не нарушаешь правил формы. Вот эта лента, например.

— О-о? Что ж. Хорошо. — Мидори прикоснулась к ленте в волосах. Её щёки порозовели.

Я говорил не просто из вежливости. Быть отличницей и придерживаться всех правил — непросто. Впечатляет, что ей удавалось добавлять искру миловидности в свой облик. Наверное, помогали гены. Она была симпатичной, как и её сестра. Ту я бы назвал прекрасной, если бы она просто помолчала.

Или дело в актёрском увлечении. Она хотела быть готовой к сцене в любой момент. Поэтому уделяла внимание внешности.

— П-постой! Не хвали меня, а то я умру от жары!

— А? Стой. П-прости! Я это вслух проговорил?!

— Да, и я боялась, что ты не остановишься! Ты и вправду отброс! Пытаешься заигрывать, когда уже встречаетесь с Цукиномори-сан! Грубиян!

Я сглотнул.

— Прости. Правда…

Внезапно мою голову атаковал мыслепоток. Мне хотелось собрать всё воедино. Но я понимал — это было больше, чем просто мысль. Я стоял и выпаливал всё подряд.

Тем не менее, хорошее — это хорошее. Я лишь излагал объективные факты. Честно говоря, не думал, что сделал что-то не так. Но я также знал: произносить такое вслух — значит наживать врагов.

Обычно я был осторожен в словах. Корректировал уровень откровенности. Но, возможно, Мидори застала меня в момент переживаний об Ирохе. Мои коммуникативные навыки дали сбой. Я вернул себя на землю и попытался изменить тему.

— В любом случае, не ожидал, что именно ты будешь отвечать за конкурс. Это не связано с твоей приверженности моде. Просто думал, ты презираешь такие поверхностные вещи, как флирт.

— Мне это не особо нравится, да. Именно поэтому я обязана пристально следить за подобным!

— Понял. Думаю, такой председатель, как ты, должен смотреть на конкурс именно так.

Справедливость, беспристрастность, дисциплина. Эта девушка была воплощением закона. Готовая погрузиться в самую грязь, которую пыталась очистить. Я должен был уважать её за это. Даже если не мог полностью понять.

Кто-то услышал наш разговор. Из комнаты комитета вышел ученик.

— Эй, Кагэиси. Что за шум?

Это был кто-то мне знакомый. Очень хорошо знакомый.

Рыжие волосы растрёпаны. Выглядели так, будто их «уложили» водой, а затем торопливо отодвинули ободком. Форма на ней сидела неряшливо. Но она была незаменимым союзником Альянса 5-го этажа. Я знал её ещё со средней школы.

— Отои-сан? Что вы здесь делаете?

— О, это ты, Аки. Как дела.

— Привет… Нет, не «привет». Не говори, что планируешь участвовать в конкурсе «Королева Невермор»?

— Хорошая шутка. Не-а, я помогаю со звуком в день мероприятия.

— А. На тебя не похоже делать что-то полезное на школьном мероприятии.

Спокойствие, лень, расслабленность. Эта девушка была воплощением уныния. Готовая погрузить свою ленивую сущность в поверхностный бассейн кооперации. Я должен был уважать её за это… Хотя, на самом деле, нет.

— Я сама попросила помощи у Отои-сан, — сказала Мидори. — Нам нужно звуковое оборудование. Чтобы мероприятие было зрелищным. И музыка для сопровождения. Кого лучше просить, чем человека со специальными знаниями?

— Ты её попросила? Я не знал, что вы знакомы.

— Земля Аки. Это же ты завербовал меня помогать драматическому клубу, помнишь?

— О, так вы тогда сблизились?

— Отои-сан дала мне много советов даже после фестиваля. Она такая надёжная! Я знала, что она поможет и с культурным фестивалем!

— Это реальный затык. Но думала, может, полезно для изучения песнописания.

— Понятно. Кстати, что это у тебя за конфеты? — спросил я.

— Комитет проверяет всё, что ученики планируют раздавать или продавать. У нас много образцов. Вкусных образцов.

Эта девушка могла учуять сахар за версту.

— Отои-сан поможет с чем угодно, если заплатить ей конфетами, — сказала Мидори. — Это так просто, что я волнуюсь. Как бы её однажды не обманул мужчина с нечистыми намерениями.

— Ты довольно быстро это выяснила, — заметил я. — Теперь понимаю, почему ты отличница. Большинству потребовалось бы вдвое больше времени.

— Хм? Ообоси-кун, только не говори, что ты уже заманил её сахарными угощениями, чтобы творить несказанное —

— Конечно же, нет.

У нас с Отои-сан никогда не могло быть таких отношений. Это было попросту невозможно. Даже если бы это была игра-симулятор свиданий, а я — протагонист, она никогда не была бы ничем больше, чем подругой.

— Ага, не заманивал. Быть непривлекательным определённо помогает.

— Что? Что вы говорите? Вы невероятно милы, Отои-сан!

— Надо понимать: всё, что девушка считает милым, в глазах парня вдвое менее мило, Кагэиси.

— Что?!

Это была теория, которую я слышал раньше. Но не та, что применима к Отои-сан. Хотя звучало так, будто она говорила в общих чертах. Я не мог винить Мидори за протест.

— В любом случае, Аки, чего ты тут? Ты обычно не задерживаешься в школе так поздно.

— Знаю. Просто есть кое-что, о чём я думаю.

— Что, думаешь попробовать стать Королём Невермор?

— Точно нет. Забавно, Масиро тоже спрашивала. Но я бы никогда не победил.

— Ага.

— Ты могла бы хотя бы немного подумать перед таким ответом.

Я знал, что это я сам так сказал. Но всё равно было неловко, когда кто-то так сразу согласился. Не то чтобы это сильно задевало. Я не думал, что Отои-сан сказала бы это, если бы не знала: я не особо горделив.

Ни у неё, ни у меня не было способности занимать центральное место. Наша роль — работать за кулисами. Чтобы такие звёзды, как Ироха, сияли. У нас было взаимопонимание на этот счёт ещё со средней школы. Мы понимали: это происходило не от избытка смирения.

Проблема была в том, что я забыл. Здесь был кто-то, чьи отношения с нами были слишком новы, чтобы понять, откуда мы исходим.

— Почему вы оба так не уверены в себе? — спросила Мидори. Она помедлила. — С моей точки зрения, у вас обоих есть потенциал победить. В твоем случае, Ообоси-кун, у тебя есть смирение. Но временами ты проявляете уверенность. Излучаешь ауру доброты и надёжности. Я думаю, это поставило бы тебя в хорошее положение.

— Это правда то, что ты обо мне думаешь, Мидори-сан?

— Эм, нет, это не… Ничего такого! И не думай, что я забыла о жестоких вещах, которые ты творил с моей сестрой! Не пойми неправильно и не зазнавайся только потому, что ты голливудский режиссёр!

— Я никогда не трогал твою сестру.

К тому же, я не голливудский режиссёр. Мне было лень это поправлять. Потребовалось бы слишком много объяснений.

— Неважно! Я просто хотела сказать, что ты мог бы участвовать, если бы захотел! — Мидори энергично жестикулировала. Её лицо было красным.

Я понял: она пыталась подбодрить меня по-своему. Думала, мне не хватает уверенности. Мидори действительно была добра. Хотя её настойчивость в соблюдении правил могла раздражать, её слова и поступки ясно показывали: у неё золотое сердце.

Наверное, именно это заставляло людей закрывать глаза на её брюзгливость. Поддерживать её как старосту класса и председателя Оргкомитета. И потому драматический клуб так любил своего лидера.

— О, кстати. Кохината тоже участвует в конкурсе «Королева Невермор». Сегодня подала заявку, — сказала Отои-сан.

— Погоди, Отои-сан! Нельзя разглашать информацию об участниках! Мы должны уважать их приватность!

— Да не страшно, правда? Аки всё равно узнает, когда конкурс начнётся.

— Честное слово! Если вы будете так легкомысленны, пройдёт немного времени — и все ваши фотографии окажутся в сети!

— Знаешь, раньше ты лучше скрывала свою осведомлённость в сексуальных вопросах, — заметил я.

— Что?! Нет, вы не понимаете! Всё это я узнала естественным образом! Отслеживая действия мальчиков в сети!

Отои-сан повернулась ко мне. — В общем, Кохината участвует.

— Слушайте меня! — взмолилась Мидори.

— Зная Кохинату, она, наверное, победит. И если ты не станешь Королём Невермор, кто знает, кто будет танцевать с ней на вечеринке. Разве тебя это не беспокоит, Аки?

— Мне всё равно, с кем она будет танцевать...

Резкая боль пронзила грудь прежде, чем я закончил фразу. Это было странно. И крайне неприятно.

Если Ироха победит, она добавит ещё одну маску в свою коллекцию. Станет ещё на шаг дальше от возможности быть собой. От своей обычной, раздражающей натуры на публике. Это было неэффективно. И являлось потерей для общества. Вот что причиняло мне боль.

— Но если ты не хочешь, чтобы это случилось, всё, что нужно — выиграть конкурс «Король Невермор».

— Я же сказал, у меня нет шансов. Мне придётся соревноваться с кучей симпатичных парней.

— О! В таком случае, у меня может быть идея, — быстро вмешалась Мидори. Добрая по натуре, она, вероятно, почувствовала, что дело идёт к неудаче. Захотела разрядить обстановку. Подняв палец вверх, она улыбнулась с непривычно озорным выражением лица. — Почему бы тебе тогда не участвовать в конкурсе «Королева Невермор»? Шучу!

— Кагэиси, ты что, извращенка? — спросила Отои-сан.

— С чего вы это взяли?!

— Ду-ух. Если бы ты не знала о гендерном бендинге, тебе бы даже в голову не пришла такая идея.

— Я не говорила, что он должен стать девушкой на самом деле!

— Видишь, ты только что доказала, что знаешь, что это значит.

— Не-е-ет! Я просто знаю этот термин благодаря своим познаниям! — настаивала Мидори. Она извивалась, закрыв пылающее лицо ладонями.

Я уловил только половину их разговора.

— Мидори-сан... Точно!

— А?

Лампочка в моей голове зажглась так ярко, что я не мог сосредоточиться ни на чём другом. Несколько идей выстроились, как бильярдные шары. Соединились и сцепились друг с другом. Образовали единое решение.

Я схватил Мидори за её хрупкие плечи. Заставил вздрогнуть.

— Точно. Почему я не подумал об этом с самого начала?

— Что? Погоди... Ообоси-кун?

— Спасибо, Мидори-сан. Теперь я знаю, что мне делать. И всё благодаря тебе.

— О-ох. Пожалуйста... но я не имею ни малейшего понятия, что ты имеещь в виду.

Глаза Мидори метались. Но я спокойно смотрел в них. Готовый объявить о решимости, затвердевшей внутри.

— Дай мне бланк заявки. Я участвую в конкурсе «Королева Невермор»!

— Что? Чтоооооо?! — вскрикнула Мидори.

Шум привлёк остальных членов Оргкомитета. Они один за другим высунули любопытные головы из класса. Даже не пытались скрыть, что пялятся. Но даже это почти не смущало меня. Не перед лицом такой удачной идеи.

— Королева Невермор? Разве вы не имели в виду Король? — спросила Мидори.

— Я имею в виду Королева. Я хочу, чтобы вы разрешили мне участвовать в образе девушки.

— В... в образе девушки...

— Хм. Я об этом не подумала. Ты никогда не перестаёшь удивлять, Аки.

Мидори всё ещё была в замешательстве. Но Отои-сан тут же развеселилась. Конечно, на её лице это не отражалось. Но я знал: внутри она ухмыляется от уха до уха.

— Погоди. Кагэиси. Участие в конкурсе в образе девушки запрещено правилами?

— Что? Эм... Полагаю, это вообще не прописано в правилах. Эм... Хм...

— Тогда пусть участвует. Я хочу посмотреть на Аки в женском платье.

— Минуточку! Разрешать что-то исключительно для развлечения — предосудительно! — сказала Мидори.

— Но ты тоже хочешь на это посмотреть, да? — спросила Отои-сан.

— Не говорите так! Люди неправильно поймут. Конечно же, я не... не хочу...

— Предосудительно... да. Наверное, вы правы. Это и правда глупо — думать, что парень может участвовать в конкурсе Королевы... — пробормотал я.

— Хннгх!

Обратная психология. Не знаю, кто её придумал. Но, наверное, кто-то важный. Использовать её в такой ситуации казалось грубовато. Но это определённо работало. Мидори извивалась и хваталась за голову. Словно ниндзя, подвергающийся промыванию мозгов.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем она остановилась.

— Ладно, — пробормотала она.

— О?

— Участие в конкурсе «Королева Невермор» в образе девушки... разрешается!

— Да!

У меня было разрешение председателя. Теперь никто не мог помешать мне участвовать.

— Молодец, Кагэиси. Хорошо быть честной со своими желаниями.

— Неправильно. Это не имеет ничего общего с моими желаниями, — заявила Мидори. Поправляя невидимые очки на носу.

— Тогда почему ты решила разрешить?

— Потому что традиционные гендерные роли устарели. Поэтому логично не включать условий о поле в правила. И это не потому, что я хочу увидеть Ообоси-куна в платье. А потому что я хочу, чтобы конкурс соответствовал мировым стандартам, и—

— То есть, другими словами, тебе это нравится, — прервала Отои-сан.

— Я придумала целое объяснение, пожалуйста, не разбивайте его одним предложением.

— Придумала, да? Это доказывает, что тебе нравится.

Мидори откашлялась. Громко.

— Если отбросить детали, в свете социальной этики, я считаю, что мы должны поощрять подобное участие! Да? Вы все согласны, не так ли? — Мидори резко повернулась к другим членам комитета. Они всё ещё высовывали головы из класса.

Они кивнули. Хотя мне показалось, что они слегка дрожали под тяжестью её взгляда.

— Единогласно! Что ж, Ообоси-кун, как вы видите, с вашим предложением нет проблем!

— Верно. Спасибо.

Я буквально только что видел, как она принуждает голосующих. Я не знал, что Оргкомитет Невермор настолько «демократичен».

— Ты и вправду придумываешь сумасшедшие вещи, Аки, — сказала Отои-сан.

— Думаешь? Это просто результат доведения всего до наиболее логичного и эффективного заключения.

— Ага. Сумасшедшие. Хотя, наверное, ещё и веселые.

Отои-сан казалась слегка раздосадованной. Но я делал это не для смеха. И не потому, что чувствовал, что у меня нет выбора. Я искренне считал, что это самый совершенный, боговдохновенный план. Я собирался показать Ирохе, что я чувствую. Вырвать из её рук эту новую маску, которую она пыталась надеть. Этот план был лучшим способом сделать это.

Не прошло и мгновения. Я взял у Мидори бланк, заполнил его и официально подал заявку.

Всё было готово. Теперь мне оставалось только объявить Ирохе. Дать ей понять, что у неё появился соперник. Я достал телефон. Отправил ей письмо-вызов через LINE.

Аки: Мне нужно поговорить с тобой. Выходи на крышу.

Ну что, Ироха, готовься. Я не знаю, о чём ты беспокоишься. Но я собираюсь показать тебе: когда я сую нос, то сую его целиком.

— Ты окончательно вышел из строя, Аки. Сколько бы логики в этом ни было, не кажется ли тебе, что участие в «Королеве Невермор» — это перебор?

— А тебе?

— Да, и, наверное, любому богу, который, возможно, наблюдает за всем этим.

— Должен заметить, что я серьёзно. Это самое логичное заключение, к которому я пришёл.

— Ты шутишь.

— Эй, если уж сомневаешься, присоединяйся ко мне. Тогда, думаю, у тебя будет ответ.

— Полагаю, у меня нет выбора. Ну же, покажи мне. Покажи, как ты додумался, что это лучшая идея, которую ты мог придумать.