Начнем с того, что эти четыре года я, как бы так сказать, не то чтобы избегала встречи с главным героем, но определенно не горела желанием его видеть. И это не потому, что мне он неприятен, нет, скорее потому, что всё окружение Якиса так или иначе оказывается в эпицентре того дерьма, которое он к себе притягивает. И ладно бы это была просто быстрая смерть, или что-то в этом роде, но нет, зачастую его друзья, близкие, или просто знакомые умирали в ужасных муках у него на глазах и, если кого-то в этой новелле я могла жалеть больше, чем главного героя, так это второстепенных персонажей, на которых автор отыгрывался по полной.

Стоит ли говорить о том, что я не хочу стать одной из таких жертв? Достаточно того, что мне выпала возможность переродиться Знающей, это уже может доставить много хлопот, но при этом находиться в окружении Якиса? Лучший рецепт страданий на всю оставшуюся жизнь, а я перерождалась не для того, чтобы снова умереть способом еще более ужасным чем в первый раз. Ощущение смерти конечно интересное и незабываемое и не то чтобы я боюсь испытать его во второй раз, но ощущения пыток перед этой смертью? Пожалуй, откажусь.

Мой план по избеганию встречи с Якисом был до боли прост и не требовал никаких усилий: я просто не знала, во время какого этапа сюжета появилась в этом мире, не знала где он, не знала, что уже пережил, а что еще нет, а потому шанс встречи с ним был практически нулевым, если не считать тех десятых процентов которые идут после запятой. Я просто жила своей жизнью, делала то, что у меня получалось лучше всего и в какой-то момент даже умудрилась забыть про суть мира, в котором оказалась, и все для чего? Для того чтобы этот мир с размаху врезал мне по лицу. Весьма неприятно.

Вот он главный герой, тот что краше всех к-поп айдолов вместе взятых и смелее всех супергероев от «Marvel» и «DC», по идее он также должен быть сильнее этих супергероев, но смотря на него, лежащего в луже собственной крови и вспоминая все виды насилия, которому он подвергся, я думаю, что автору не стоило прописывать данному человеку предысторию великого воина, это создает слишком много вопросов.

Не особо понимая смысла собственных действий, я медленно приблизилась к Якису, настороженно прислушиваясь к его хриплому прерывистому дыханию и редким вырывающимся из него кряхтениям. Выглядит он… мягко говоря плохо.

В новелле Якиса описывали как красивого, высокого, статного мужчину с широкими сильными плечами, идеальной осанкой и хорошо сложенным телом. У него золотого цвета глаза и такие же длинные волосы – гены какого-то древнего рода, название которого я не запомнила, потому что автор особо на нем внимание и не заострял – симметричное, ровное лицо без единого изъяна. Не смотря на свою мускулатуру, он все же сохранял изящность движений, элегантность походки и возвышенность над этим миром как благословленный богиней воин, на которого окружающие смотрели с замершим дыханием и благоговением. Идеальный главный герой, окруженный слепящим ореолом света, настоящий сон, воплощенный в жизнь, он был недостижимой птицей, способной долететь до самого солнца.

И мало по малу, с каждым перенесенным им страданием, он постепенно терял каждое из своих перьев, затухал, блек и сгибался, пока окончательно не был разрушен, став бледной тенью того сияющего героя, которым когда-то был. Только тогда автор позволил ему обрести надежду в лице Ринет.

Смотря на него сейчас, мне показалось, что главный герой растерял всю свою возвышенность гораздо раньше, чем это, по идее, планировалось.

Он обессиленно откинулся на ствол дерева, покосился, держит практически белую руку на окровавленном боку, его лицо… не буду отрицать, в иной, более благоприятной ситуации, я бы определенно отметила то, насколько оно симпатично, но сейчас Якис буквально истекает кровью и явно очень давно не ел, а потому лицо его осунулось, щеки практически впадают, под глазами пролегли глубокие синяки, которые даже у меня не часто появлялись это при том, что у меня бессонница, так-то, имеется. Лоб прикрыт безнадежно спутавшейся челкой, испачканной в засохшей крови, грязи, и черт его знает, в чем ещё, под ногтями земля, кожа приобрела практический белый цвет, а состояние одежды и вовсе уже нельзя как-либо оценивать – её только тряпки рвать. Еще и эта татуировка на его руке.

Я устало вздохнула и зажала переносицу между пальцами.

Четыре года избегать одной единственной встречи чтобы в итоге облажаться, это надо же. Неужели во всем этом огромном мире с кучей островов и целым материком не нашлось двух разных мест, в которых мы не могли бы встретиться? Я чувствую себя героиней плохого фанфика.

И что мне теперь, спрашивается, делать? Оставить его тут истекать кровью? Для него такая участь смертельной не будет, как благословленный богиней, Якис способен выдержать гораздо более тяжелые ранения, но смотря на него сейчас, мне кажется, что еще чуть-чуть и он действительно умрет. Хотя бы перевязать его что ли, не могу же я просто уйти…

Ладно, от простого лечения ничего плохо случиться не должно. Просто остановлю кровотечение и уйду, он вряд ли сейчас что-то понимает, скорее всего находится в бреду из-за потери крови.

С этими мыслями я аккуратно приблизилась к Якису и села рядом со стороны раненного бока. Лишь бы он сейчас не рефлексах не напал на меня, не очень хочется получать от воина, признанного самой Матаниэль.

Так, надо добраться до раны, а это затруднительно с его рукой на боку. Я, внимательно следя за выражением лица Якиса, медленно коснулась его ладони и, не почувствовав никакого сопротивления, или реакции, аккуратно ее подняла, после чего положила с другой стороны тела. Мужчина никак не отреагировал, продолжил кряхтеть, закрыв глаза. Хорошо, как я и думала, он сейчас плохо осознает, что происходит вокруг. Хоть какая-то хорошая новость.

Наконец посмотрев на рану, я на секунду встала в ступор, после чего с досадой поняла, что нет, простой перевязкой тут дело не ограничится. Рваная глубокая рана, занимающая пространство в половину его бока, кровь идет без остановки, образовывая неприятную лужу под ногами, все внутренности будто перемолоты, из-за чего невозможно понять, что и где пострадало, в одной части проглядывают сломанные ребра, при чем находятся эти ребра совершенно не там, где должны. Кажется, что из него просто вырвали кусок и не факт, что это была просто моя выдумка.

Ладно… было бы у меня чуть меньше подготовки и выдержки я бы определенно испугалась, не зная, что делать. К счастью, подготовка и выдержка у меня имеются, а потому довольно быстро мой мозг пришел к выводу, что работать с этим кошмаром остается только с помощью магии, благо, за прошедшее время я успела освоиться с базовыми и не очень целительскими заклинаниям.

— Конечно же ты не мог просто пораниться, конечно, надо было попасть в какую-то сраную мясорубку, - раздраженно пробормотала я, аккуратно вытаскивая обломки ребер из тела Якиса. – И как только Ринет тебя терпела..?

Якис ничего не ответил, потому что ответить со сломанными ребрами и порванными в кашу органами, наверное, сложно. Как только из раны было убрано всё, что помешает заклинанию, я сняла перчатки, быстро огляделась, и, не заметив никого живого в округе, опустила ладони к окровавленному боку, а следом закрыла глаза.

Сосредоточив все свои мысли на том, чтобы помочь пострадавшему и представив, как его ужасная рана на боку медленно затягивается, я приступила к исполнению заклинания, ощущая, как под ладонями появляется приятная прохлада. Честно говоря, совершенно не уверена в том, что такую рану получится залечить с помощью одного заклинания, да на это и недели, вероятно, не хватит. Его внутренние органы вообще на своих местах? Наверное, лучше об этом лишний раз не думать во время лечения. Для нормального использования заклинания нужно лишь четкое намерение, а не уверенность в результате, но сбивать фокус мрачными мыслями всё равно не стоит.

Открыв глаза, я увидела, что из-под моих ладоней, замерших над раной, струится слабый белый свет, а уцелевшая кожа Якиса вокруг кровавой каши, в которую превратился его бок, покрылась белыми, тонкими линиями бессмысленных узоров, обозначающих, что заклинание работает. Хорошо, прекрасно, это должно помочь.

Прошло где-то две минуты, прежде чем Якис наконец перестал издавать звуки боли и затих, изнеможенно уронив голову на грудь. Отодвинув руки от раны, я с облегчением заметила, что кровь перестала идти, хоть это и не смягчает вид разорванного мяса. Зашить такой кусок не получится, остается только перевязать, а потом с помощью магии слой за слоем восстановить утерянные ткани. Шрам, конечно, заметный останется, но это по крайней мере лучше, чем отгрызенный кем-то кусок бока. И кто его так..?

Я откинула нижнюю часть одежды Якиса, открывая живот, достала из сумки бинты и привычными движениями, практически на автомате, начала перевязывать рану. Во время этого в моей голове медленно перебирались все события новеллы, которые могли так его потрепать. На каком моменте сюжета он вообще сейчас находился? Точно не в конце, иначе бы с ним сейчас сидела Ринет, а не я.

Итак, начнем с начала. Якис – сын простого фермера Дасприи, который с детства горел желанием освоить искусство боя, для этого он по прошествии своего семнадцатого дня рождения, направился в храм Матаниэль, богини войны и сражений, принял обет безбрачия и нестяжания [1], а следом стал монахом, что каждый день оттачивал свои боевые навыки. В какой-то момент его храм попал в зону боевых действий во время войны между Дасприей и Клавиколом, и, дабы отстоять честь своего храма, а также свое право называться монахом богини войны, он вышел на поле боя и сразил столько врагов, что армии Клавикола пришлось отступить. При этом, он не убил ни одного из своих противников, только отдавал честь каждому из поверженных им и тогда, Матаниэль Нарин, восхищенная таким мастерством боя, а также уважением к соперникам, даровала ему свое благословение. Так, Якис стал одним из Ванод – воинов, что удостоились благословения божеств.

[Нестяжание – отказ от материальных ценностей, имущества и земных богатств. Независимость человека от привязанности к материальным благам.]

Слава о нем гремела во всех городах и странах, Якис стал народным любимцем, что защищал невинных в жестоких событиях бесконечных войн между государствами и никогда не убивал тех, кто бросал ему вызов. Он свято чтил законы своей богини, достиг такого мастерства боя, что даже картрийцы не могли с ним сравниться и все это ровно до того момента, пока главному герою не пришлось выступить против подобного ему Ванод, другого воина, что носил благословение Матаниэль. Его соперник благородством не отличался, а потому пользовался полученными от богини преимуществами, чтобы раздобыть побольше власти с деньгами, так что, когда это зашло слишком далеко, приведя к смертям невинных, Якис вызвал его на поединок пред ликом Матаниэль. В живых из них мог остаться только один и им стал Якис, но отдал он за это высокую цену – получил настолько жестокие ранения, что был вынужден уйти в медитацию на следующие две сотни лет, чтобы восстановиться.

А по прошествии двухсот лет мир немало изменился. Теперь мало кто чтит законы богов и правила благородства, заместо процветающего культурного центра Юнатара теперь королевство лжи и коррупции, Клавикол стал известен пленением невинных и обращением их в рабство, а Дасприя из свободного государства, где каждый может не бояться сказать о своей вере, или мнении, превратилась в державу тоталитарного строя. В этом новом сером мире не оказалось места для старого благородного Якиса, но он этого еще не осознавал. С его пробуждения и начинаются события новеллы.

По началу Якис старался вести себя так, как вел раньше. Щадил противников, не нападал на тех, кто не проявлял открытую агрессию, даже если понимал, что они строят против него козни и насмехаются над ним, раздавал деньги беднякам и мошенникам, позволял пользоваться своей силой, ведь для этого он и существует – для защиты слабых. Только вот слабых было уже не спасти, а те, что пользовались его добротой, были лишь волками в овечьей шкуре, но, когда Якис это понял, было уже слишком поздно.

Татуировка на его руке – знак еретика. Ее наносят судимым Ванод, которые нарушили закон своего бога и за это их лишают самого главного – связи с этим богом. Цепь, на каждом звене которой написано «грешник» - эта татуировка, сделанная с помощью крови еретика, обрывает его связь с богом и лишает всех сил, кроме бессмертия, оставляя его беспомощным перед ликом жестокой реальности. Якис получил ее незаслуженно. Он стал жертвой тех, кто захотел себе в коллекцию красивую игрушку и, дабы он не сопротивлялся и не мешал, его заманили в ловушку, где связали и погрузили в первое из многочисленных страданий – нанесли знак еретика и оборвали связь с почитаемой им богиней.

Дальше все было… не очень хорошо. Якис остался беспомощным перед этим изменившимся миром и следующие несколько месяцев провел в рабстве, где не испытал абсолютно ничего хорошего. Он был красивой статуэткой, на которую все могли поглазеть днем и безвольной игрушкой ночью, судьба которой быть сломанной. Спасла его только счастливая случайность, когда на повозку, в которой перевозили его и ему подобных, напала стая монстров и только тогда он смог сбежать. А напали на него… близ пограничного города Юнатара.

Я выдохнула и вновь осмотрела Якиса. Ужасная одежда, ссадины и синяки тут и там, осунувшееся лицо… о, да ладно, так его история только совсем недавно началась? Серьезно? Я думала он уже на середине сюжета, или хотя бы одну треть прошел, а он еще даже не начал! Твою мать…

И что получается, те обгоревшие остатки – повозка, где везли рабов..? Хм… нет, наверное, это другая. В новелле на них напали обыкновенные лесные твари, не обладающие огненными способностями и, пока они были заняты раздиранием других рабов, Якис сумел сбежать. Рана у него рваная, словно от когтей или зубов, ожогов нигде не видно, даже следов сажи не заметно – кто бы на них не напал, то явно была не моя цель. Вероятно, он просто добежал до сюда и, если пройти чуть дальше по дороге, я увижу замечательную картину из крови, разорванных тел и удачно пообедавших монстров.

Поняв, что мои руки теперь просто лежат на перебинтованном животе Якиса, я вынырнула из своих мыслей и осмотрела сделанную повязку. Грубо, но крепко, бинты должны выдержать перенос. Так, ладно, надо отнести его в больнцу и там уже целители о нем позаботятся гораздо лучше, чем это могу сделать я…

Погодите, его перевозили из Клавикола в Юнатар вроде бы для того, чтобы передать другому хозяину, который отвалил достаточно денег за такой «ценный товар». И, как любой нормальный человек, тот, кто его купил, будет искать товар, за который он заплатил огромную сумму, то есть искать Якиса, а если учитывать то, что любую информацию здесь можно раздобыть с помощью любых мало-мальски связей… что ж, тащить бедолагу в государственную больнцу это всё равно что самолично передавать его в руки новому хозяину.

— Как всё сложно, - устало выдохнула я, приложив два пальца к виску.

Значит, я не могу отвозить его в больницу. Я в принципе не могу никуда его отвозить, потому что буквально все в Юнатаре продадут собственную семью за пару лишних золотых! Мне что, действительно придется оставлять его у себя? И это после того, как я четыре года пыталась этого всеми силами избежать?

Может все-таки оставить его тут? Кровь я остановила, рану обеззаразила, а утерянные ткани он как-нибудь сам восстановит, ему по пути должны встретиться парочка магов, которые на это способны. Вроде, дальше по сюжету он должен добраться до какого-то там травника, живущего где-то неподалеку и тот уже сумеет о Якисе позаботиться. Хотя, вспоминая то, что случится дальше…

У меня действительно начинает болеть голова. И, как будто этого не хватало, из-за дерева выскочил Витмор, смотря на меня так, как будто чудо увидел.

— Наконец-то я вас нашел! – воскликнул он. – Куда вы так внезапно пропадаете? Разве…

Он оборвал себя на полуслове, заметив лежащего передо мной Якиса.

— О пресвятая Нарин! – мальчишка подбежал ко мне и с тревогой осмотрел раненного. – Что произошло? Он жив?

— Жив, - мрачно ответила я.

— Надо немедленно отвезти его в больницу, пока есть шанс спасти!

Витмор схватился за руку Якиса и попытался поднять, у него даже что-то начало получаться, но я остановила парня щелбаном в лоб.

— Ой! За что? – мальчишка отпустил раненого и недовольно посмотрел на меня.

— За то, что ему нельзя в больницу, - покачала головой я.

— Н-но… почему? Разве вы не хотите его спасти? – Витмор смятенно потер лоб, куда я его ударила.

— Хочу, но это не отменяет того факта, что в больницу ему нельзя.

Парень уставился на меня, широко раскрыв глаза, как будто услышал что-то, чего в жизни своей услышать не думал. Он быстро оглянулся, видимо выискивая каких-либо шпионов и, не найдя ни одного, наклонился ко мне, говоря в полголоса, как будто тайну какую-то озвучивает:

— Он что, преступник?

— Нет, просто не любит целителей, - соврала я, хватая Якиса за руки и медленно поднимая, после чего рывком взваливая его себе на спину. – Это… мой знакомый. Поверь мне, он становится таким агрессивным в больницу.

Не было понятно поверил мне Витмор, или нет, но говорить ничего он больше не стал, просто пристроился рядом и пошел за мной, видимо готовый подхватить, если вдруг я уроню раненного. До города мы кое-как добрались спустя где-то час, когда полуденное солнце сияло в зените, а Витмор по каким-то причинам все не хотел отставать.

— Ты можешь идти, - сказала ему я, – дальше я сама.

— А как же заказ? – нахмурился он, – Вы не выполнили порученную работу.

— На данный момент это слегка затруднительно, как видишь. Встретимся через пару часов у того же склада и продолжим.

Тот с подозрением прищурился, но все-таки кивнул и, бросив последний взгляд на лежащего у меня на спине Якиса, развернулся, после чего пошел куда-то в город.

А теперь самое сложное. Надо как-то протащить эту тушу в таверну, чтобы никто не заметил и если на бумаге все просто, то на деле… ну, довольно худая девушка, несущая на спине огромного, окровавленного мужчину – довольно странное и определенно привлекающее внимание зрелище. Повезло хотя бы с тем, что на этот раз я решила все-таки снять комнату в здешней таверне, потому что наступает осень и начались первые холода, так что думать о снятии комнаты для больного хотя бы не придется. Остается проблема того, как этого больного туда затащить.

Я аккуратно прошла по крайним улочкам города, стараясь держаться в тени и безлюдных переулках, куда обычно не заходят ни люди, ни стража, не особо хочется им объяснять, что за типа в крови я тащу на своей спине, благо, таверна находится на окраине и лезть в центр города мне не пришлось. Наконец, остановившись у знакомого деревянного здания, я подняла голову и прикинула, где примерно может находиться окно в мой номер. Так, он был третьим по счету на втором этаже, а учитывая то, что в каждом номере по два окна, моими должны были быть пятое и шестое. Одно из них предусмотрительно открыто, потому что это не первый раз, когда мне приходится незаметно для окружающий возвращаться в своё убежище, чтобы зализать раны.

Одну руку мне пришлось освободить, из-за чего нога Якиса повисла и чуть не потянула за собой меня, благо, в последний момент мне все же удалось сохранить равновесие. Честное слово, почему он такой тяжелый при том, что его несколько месяцев практически морили голодом?

Порывшись в сумке и достав одну брошку, я прицелилась и замахнулась как смогла при том, что у меня на спине лежит тяжелое мужское тело. К счастью, брошка все же залетела в окно, а следом за ней и я, в следующее мгновение оказавшаяся в скромной комнате с одной кроватью, столом со стулом и подсвечником на подоконнике. По походной сумке у кровати поняла, что это мой номер. Хорошо.

С облегчением я наконец сбросила с себя Якиса на кровать, после чего все же сжалилась и уложила его как следует, чтобы лишний раз не тревожить рану. Хозяин таверны явно не поймет юмора, если увидит на своих простынях кровь.

Плечи и спина ноют после часового переноса тяжелого раненого тела, но я, тем не менее, пододвинула стул поближе к кровати и осмотрела наложенные бинты. Они уже окрашены в багрянец, недвусмысленно намекая на необходимость повторной перевязки. Круто.

С вздохом я достала из сумки дешевое плотное пальто, купленное специально для таких целей, и подстелила его под спину Якиса, принесла ведро из кладовой - им все равно явно не пользуются, судя по пятнам на стенах и полах - достала из сумки чистую ткань, после чего принялась аккуратно снимать бинты.

Открыв рану, я вылила в ведро воды из припасенной мной фляги, после чего начала отмывать живот Якиса от крови, которой оказалось достаточно даже с учетом того, что кровотечение было остановлено больше часа назад. Сколько он вообще лежал под тем деревом, пока я не пришла?

Руки вновь занялись привычным делом, в то время как я вновь ушла в свои мысли.

Что мне с ним теперь делать-то? Оставить в этой таверне, чтобы очнулся и дальше сам разбирался, что ему делать? А разве он разберется? Его же сразу вышвырнут, как увидят, а там уже скорее всего перехватят стражи и отдадут новому хозяину. Остался бы он в лесу, то как-нибудь очнулся и пошел куда глаза глядят, набрел бы на хижину травника, или кого-то похожего - я честно плохо помню этот отрывок новеллы - там бы уже исцелился, а тут вмешалась я и ни травника, ни исцеления, еще и оставить тут думаю. Ну нет.

Если бы просто перевязала его, то еще куда не шло, а так, раз уж вмешалась в ход истории, то надо все исправить. Даже думать не хочу, что с ним сделает новый хозяин, когда узнает новость о попытке его побега. Честно слово, уж лучше бы оставила в лесу, но тут Витмор пришел как ни кстати.

Ладно, тогда план действий меняется. Перевязываю его, помогаю исцелиться хотя бы частично, увожу в хижину к травнику, а там он уже с ним пусть разбирается. Хорошо, так лучше. И в приключения его не ввязываюсь и на произвол судьбы не оставляю.

Я отжала ткань, наблюдая за тем, как прозрачная вода окрасилась в багрянец. Ну, зато кожа Якиса теперь не казажется куском освежеванной плоти. Затем, я снова осмотрела рану. Очевидно, что за час с лишним никаких видимых изменений не произошло, но я по крайней мере не вижу гноя, или любого другого признака инфекции, а значит хотя бы от заражения его спасать не придется. Пока начинать восстановление нельзя, надо дать ране немного стянуться, а потому мне остается только наложить новую повязку и оставить Якиса отдыхать.