Той ночью я бродила по королевскому дворцу.

Я не бездельничала, а разминалась, готовясь к завтрашнему вступительному испытанию.

«Душа просит помахать мечом, благо задний двор достаточно большой».

Но во дворце, кроме короля и его личной гвардии, оружие носить запрещено, так что максимум, что мне оставалось, — бегать да растягиваться.

— Эй! Женщина, которая стоит, задумавшись, перед розовыми кустами. Ты кто?

— Да ладно тебе, приятель. Гостья его величества. Я уже три часа вижу, как она по саду гуляет. Пройдём тихо.

— Три часа? Ты уверен, что это один и тот же человек?

— Хм.

Да, это я, мальцы. Та же.

«Действительно, слишком долго гуляю».

Неудивительно, что они подозрительно относятся к шатенке, которая бродит по ночному замку три часа.

Может, из-за того, что я слишком долго вдыхала едкий запах роз? В какой-то момент моё обоняние словно онемело.

Когда я просто бесцельно гуляла, мысли о событиях сегодняшнего дня, казалось, улетучились.

Только собралась возвращаться, как вдруг заметила мужчину, стоящего прямо перед розовыми кустами.

Эта идеально ровная осанка…

— Дешеро?

Он услышал мой голос и обернулся.

Вообще-то мне с Дешеро было неловко.

После встречи в Совете дворян мне было неловко, а после сегодняшней прогулки по галерее графа Серенье неловкость усилилась.

Остриё вины, которое кололо мою совесть, стало ещё острее.

«И он видел, как я владею мечом».

Когда я поджигала голову маркизу Медейсу, я нарочно использовала правую руку, чтобы не выдать себя перед Дешеро, но всё равно было не по себе.

«Если спросит, почему горничная машет мечом, что отвечать?»

Сказать, что я тайное оружие рода Вэзервуд? Или что это просто хобби для поддержания формы?

Я не решалась подойти ближе и остановилась на безопасном расстоянии:

— Чего стоите столбом?

— Ничего особенного.

Ну, раз ничего — пойду дальше.

Но когда я всё-таки скосила на него взгляд, заметила каплю крови на кончике его указательного пальца.

Нет, я не настолько бесчувственная, чтобы пройти мимо раны.

— Шипом укололись?

— Да. Темно было…

С чего это он начал оправдываться?

«Ну, действительно ничего страшного».

Но даже маленький ожог может стать большой проблемой, если не повезёт.

Фух, ничего не поделаешь. Пора доставать <Портативный набор первой помощи для трудолюбивой горничной>?

Набор первой помощи — это необходимая вещь в путешествии.

Хорошо, что я купила его заранее, когда в хозяйственном магазине была распродажа. (За два дня до отъезда.)

Проблема в том, что он в комнате.

— Идите за мной.

— …?

— За мной, говорю.

Дешеро с растерянным видом послушно пошёл следом. До самого входа в главный дворец, до второго этажа, до двери спальни.

Когда я распахнула дверь, он остановился на пороге и спросил уже более сложным взглядом:

— Дейзи, с какой целью вы ведёте меня в свою комнату?

— С очень серьёзной. Вылечить вам палец.

— Рана не требует лечения.

— Всё равно заходите. Намажу мазью и сразу выгоню. Никаких тёмных мыслей.

Заходите красиво.

Иначе я, похоже, никогда не смогу использовать <Портативный набор первой помощи для трудолюбивой горничной>.

Мой взгляд-угроза подействовал — Дешеро осторожно вошёл.

Я с восторгом открыла жестяную коробку. Внутри блестели новая мазь от ушибов и новые одноразовые пластыри.

— Дайте руку.

Перед глазами оказалась большая, мозолистая ладонь. Разрыв под ногтем, кажется, ещё не зажил.

Я схватила его за запястье, чтобы зафиксировать палец и продезинфицировать, и тут…

— …Можно один вопрос?

Мою протянутую руку перехватили.

— Вы настоящая Дейзи Фагер?

Очень крепко.

В этот миг я даже дышать забыла и могла только тупо смотреть на его грубую ладонь.

Мне было страшно встретиться с ним глазами.

«Так внезапно?!»

Просто взял и спросил такое без всякой подготовки?

Сердце заколотилось так, что я едва не задохнулась. Но быстро взяла себя в руки и подняла голову.

Нельзя показывать растерянность.

Я сделала самое недовольное лицо, на какое была способна, и ответила:

— Я горничная.

— Это и так видно. Я спрашиваю другое… Берти Рушан настоящее имя или Дейзи Фагер?

…Берти Рушан? Откуда он знает имя моей подруги?

…

А.

— Его светлость герцог Зенайл последние четыре года отвечал за безопасность южных архипелагов империи. После войны там начали изредка находить выживших, и охрана этих людей, равно как и надзор за ними, тоже входят в обязанности герцога.

Вот почему он узнал.

«Некоторые в деревне знали, что Берти умерла. Он оттуда копал».

Я проглотила вздох облегчения. Личность не раскрыта.

Как бы то ни было, отнекиваться и говорить, что я ничего не знаю, было бы сложно. Сначала нужно понять его намерения.

— Не понимаю, почему вы это спрашиваете. Если бы Берти Рушан было моим настоящим именем, возникли бы какие-то проблемы, которых нет сейчас?

— Появятся. Потому что этот человек уже мёртв.

— Вы видели тело?

В тот же миг всплыло лицо Берти, закопанное в землю.

А следом — лицо Андерта. Длинный шрам от правого виска до подбородка.

Яркая отметина, доказывавшая, что он жив.

Сердце кольнуло раздражением, но я ловко подавила его и продолжила:

— Вы видели тело Берти Рушан? А если она жива? Думали, что умерла, а она выжила и прекрасно живёт себе?

— Думали, что умерла, а она жива… Вы считаете, что такое возможно.

Дешеро чётко посмотрел мне в глаза, медленно моргнул и… замялся.

Не знаю, над чем он колебался, но после короткой тяжёлой тишины колебания закончились.

— Это ваша история? Андерт.

Сердце моё рухнуло.

— …Что вы несёте?

Не успела я договорить, он перевернул мою руку ладонью вверх.

Рука повернулась, и рукав задрался сам собой. Дешеро без колебаний потянул его выше.

И открылось.

Три одинаковые клятвы, выжженные на предплечье.

— Помните, я сегодня получил от графа Серенье одну фотографию? На ней трое мужчин: я, герцог Рафаэль Зейнал и Андерт Фагер.

Я вспомнила трёх мужчин с обнажёнными торсами.

— На руке Андерта на фото тоже была такая выжжена клятва. В том же месте, под тем же углом, того же размера.

…Чёрт.

«Пропала».

Нет, ещё не всё потеряно.

«Это придирки. Пять лет назад на моей руке было всего два следа клятвы. Они не могут быть точно такими же, как сейчас, когда их три».

Но я не могла указать на количество следов.

Потому что это могла быть ложь Дешеро.

На самой фотографии могло не быть видно следов клятвы. Тогда указание на разницу в количестве тоже создаст проблему.

Дешеро знал, что на моём теле было два следа ещё пять лет назад.

Значит, упоминание фото — скорее всего приманка.

— Это, должно быть, совпадение. Это слишком слабое доказательство, чтобы его принять.

Я думала, что это самое разумное, что можно сказать.

Пока губы Дешеро не разомкнулись, будто ждали именно этого.

— Дейзи, я почти десять лет провёл бок о бок с лучшими мечниками континента. Мои способности владения мечом не сравнятся с их, но у меня есть навыки, чтобы сохранить свою жизнь. Вы держите меч правой рукой, чтобы обмануть меня.

— Доказательства?

— Простые. Если бы вы были правшой, серьга с демоническим мечом висела бы на правом ухе. На левом — неэффективно. В быту вы всегда пользуетесь левой рукой: пьёте чай, показываете направление, берёте вещи — всё левой. Вы даже опирались на левую ногу, когда стояли.

Он посмотрел на мою правую руку, которую всё ещё крепко держал, и продолжил:

— Но при рукопожатии используете правую. Как в тот раз на аэродроме. Это привычка левшей, которые в обществе правшей привыкли быть «вежливыми».

Я на мгновение потеряла дар речи.

Потому что Дешеро, не умолкая, перечислял всё это… выглядел как полный извращенец.

«Когда он вообще это всё заметил?!»

Я и так знала, что он наблюдательный, но это уже слишком!

— …И что. Одинаковое расположение следа клятвы и то, что я левша-мечник. Только эти два факта заставляют вас сомневаться в моей личности?