Гаррош слегка повёл рукой в воздухе.

Он собирался оказать раненой первую помощь, чтобы остановить кровотечение, а потом отвезти эту одержимую в дом Беркли-Грейтон.

Однако рыцари, которые должны были спрыгнуть один за другим со скалы над водопадом, не реагировали.

И только теперь Гаррош осознал, что вокруг стоит подозрительная, почти зловещая тишина.

Кто-то находится поблизости.

«Все рыцари мертвы?»

Без единого звука?

Он недолго колебался. Сначала он поднял мечницу на сушу, потом разорвал рукав — нужно было остановить кровь на плече.

Когда из-под одежды показалась белая кожа, Гаррош испытал второе потрясение.

Это не рука того, кто владеет мечом.

Мышцы были крепкими для женщины и даже хорошо развитыми. Но этого было абсолютно недостаточно для владения мечом.

«Что же это за мечница-демон?»

Когда он прямо столкнулся со своими сомнениями, которые старался игнорировать, вопросы посыпались один за другим, словно прорвало плотину. Сначала он просто хотел устранить опасный элемент, выбравшийся из сокровищницы.

Ему было поручено важное секретное задание от Святого Меча. Во время выполнения задания он получил сообщение от второго отряда о появлении нарушителя в хранилище и ждал, пока тот выберется наружу.

Но потом…

— Так… у нашего Гарроша есть родинка на ключице, правда? У него, как ни странно, аллергия на солнечный свет? Или у него после молока долго болит живот? Думаю, этого достаточно, чтобы сказать, что я знаю тебя довольно хорошо. Тогда, наверное, тебе стало интересно, откуда я это знаю. Верно?

Да, всё верно. Каждая мелочь — правда.

«Это просто смешно».

Именно поэтому ему было ещё интереснее узнать, кто эта женщина.

И едва он осознал собственное «любопытно», как из глубин души, где оно спало забытым, вдруг громко, скрежеща, потянулось застоявшееся желание.

Желание вернуть себе утраченное прошлое.

«Проклятая женщина. Сколько я сдерживался…»

Чтобы принять новую жизнь под именем Гаррош Беркли-Грейтон, он изо всех сил гнал прочь это чувство.

Гаррош туго перевязал левое плечо мечницы разорванным рукавом и уже собирался распороть другой, когда вдруг…

— Достаточно.

Он поднял голову на незнакомый голос.

Перед ним сидел, скрестив ноги, какой-то высокий мужчина.

Синие волосы.

И, удивительно, он был в пижаме.

«Это тот синеволосый мужчина, о котором говорила эта одержимая?»

Судя по виду, половину рассудка он точно потерял.

Но Гаррош поразился не столько вызывающему цвету волос, сколько лицу под ними — роскошным, поразительно красивым чертам.

Он впервые в жизни видел такое потрясающе красивое и печальное лицо. И не стыдился того, что на мгновение залюбовался другим мужчиной.

Одежда вроде пижамы даже не бросалась в глаза. Даже розовые тапочки.

— Сядь.

«Что за псих…»

Сегодня с ним приключилось много удивительного.

И то, что он не смог противиться этому «приказу» и тяжело опустился на землю, лишь очередное из них.

«Маг?»

Гаррош напряг волю, чтобы сопротивляться магии. Но это было бесполезно. Он обычно снимал большую часть магии волей, но магия этого мужчины не снималась.

— Ха…

Чёрт. Одна хреновая ситуация за другой.

Ощущение бессилия было ему непривычно.

И потому отвратительно. Более того, синеволосый маг внимательно изучал его лицо с выражением, будто ему не очень интересно. Это было вдвойне неприятно.

— Похож? Нет, не очень... Не напоминает.

Мечница и безумный маг. Подходящая парочка.

Смирившись, Гаррош поудобнее устроился и заметил в левой руке мага болтающийся предмет.

Дневник Диана Кехта.

Его взгляд потемнел.

Предмет, который он забрал лично из хранилища по приказу Святого Меча, оказался в руках этого мужчины.

«Выходит, мечница тоже охотилась за этим дневником?»

Маг длинным движением разорвал край своей мантии и перевязал правое плечо мечницы. Безразличное лицо оставалось холодным. Удивительно, но после пары аккуратных движений тканью кровь, ещё недавно хлещущая ручьём, почти остановилась.

— Кто вы такие?

Ответа не последовало.

— Этот предмет был вашей целью? Остальных вы убили?

Снова молчание.

— Чёрт бы тебя, хоть что-нибудь ответь. Одна болтала без умолку, а теперь ни слова?

Маг, кажется, что-то понял и пробормотал:

— Хм. Может, характер у вас и правда схож.

— Да ты сам точь-в-точь как эта мечница. Бредишь без конца, как сумасшедший. А?

Фух. Маг впервые усмехнулся.

— Смотрю, неплохой из тебя боец. Но если так и будешь идти, застрянешь на пороге мастера. На всю жизнь.

— Ты что, гадалка-шарлатан?

— Контролировать меч и позволять мечу контролировать себя — между этими понятиями тончайшая грань. Мастер — тот, кто держит равновесие между этими состояниями. То есть состояние единения с мечом. Люди называют это состояние резонансом или слиянием.

Маг, рассуждающий о мече… Смешно. Как кошка, говорящая о собачьих костях.

— Ты говоришь такое, глядя на эту мечницу-демона? — Гаррош кивнул на лежащую перед ним, будто мёртвую, мечницу. — Эй, маг. Резонанс — вещь опасная. Мечник по инстинкту тянется к голосу меча. Трудно сопротивляться. Чем сильнее и дольше резонанс, тем скорее мечник теряет контроль и становится одержимым мечом. А когда теряет его окончательно, наступает полное слияние.

Гаррош вспомнил Джин.

Джин была наглядным примером того, как мечник превращается в одержимого мечом.

Святой Меч не раз её предупреждал: если не расстанешься с мечом, конец у одержимого будет один. Поэтому, если она не собирается бросать меч, пусть не идёт по пути мечника-демона. В конце концов, Джин проигнорировала это и ушла из дома.

— Твой мир состоит только из белого и чёрного?

Маг усмехнулся и поднял правый указательный палец.

— Сила — это баланс.

На кончике аккуратного ногтя появились два шарика, чуть крупнее жемчужины. Один белый, другой чёрный.

«Бессловесная магия».

Как и думал, он не был обычным магом.

Его волоски встали дыбом от напряжения.

— Совершенно чёрное не способно вместить белое. И безупречно белое не может вместить чёрное. Потому тот, кто ищет лишь тьму, найдёт только тьму; кто ищет лишь свет, найдёт только свет. Как можно назвать это совершенством, если достигнута лишь одна сторона? Это не совершенство — это шаткое состояние.

Чёрный и белый шары слились. Образовавшийся шар стал серым.

— Чёрное и белое. Лишь стремясь к обоим, можно достичь равновесия. То же и с силой. Нужно и владеть мечом, и позволять мечу владеть собой.

Владеть мечом и быть им ведомым.

— ...Ты говоришь сложные вещи.

И не только говоришь.

Гаррошу было крайне трудно понять ситуацию, в которой он оказался. Что он делает, уткнувшись лицом к лицу в какого-то безымянного сектанта?

Но он не мог отвести взгляд от мага.

Как ни смешно, доводы мужчины звучали для него весьма интересно.

Сила и баланс. Логично.

Но это полностью противоречило всему, чему учил его Святой Меч.

— Говорить легко. По сути, ты просто советуешь не дать мечу себя пожрать, даже став одержимым мечником, так?

— Говорить легко, говоришь? А эта, которую ты называешь мечницей-демоном, по-твоему, выглядит так?

— …

— Она действительно стала мечницей-демоном, но меч её не поглотил. Она владела мечом и позволила мечу владеть собой. Если она будет хвастаться тем, что полностью познала меч, никто не возразит. А ты?

— …

— Ты хоть раз слушал, что говорит твой меч?

— Нет. Мой меч не резонирует.

— Значит, ты не знаешь своего меча.

Он подумал, что те слова не были ошибочными.

Забыв, что сам находится почти в плену, Гаррош безмолвно смотрел на парящий в воздухе серый шар.

Слова мага почему-то действовали успокаивающе.

Маг молча поднял взгляд к небу, будто прикидывая время, а потом медленно произнёс:

— Можешь идти.

Оковы на теле словно растворились.

Но Гаррош не двинулся. Что-то грызло изнутри.

Оставить здесь дневник Диана Кехта? Немыслимо. Но и не было уверенности, что получится ударить этого мага и забрать его обратно.

«С каких это пор я действовал, будучи в чём-то уверен».

Как бы то ни было, артефакт нужно вернуть. Это его задание. Потому, даже если это невозможно, он должен его отнять.

Он уже собирался подняться, как вдруг…

— Если не спешишь, можешь остаться и понаблюдать за этой мечницей.

— …Понаблюдать?

— Да. В жизни нечасто выпадает шанс увидеть нечто столь занимательное.

«Посмотреть?»

На самом деле, маг с самого начала не сводил глаз с мечницы.

Он будто вовсе не замечал Гарроша, но при этом рассуждал о мече и равновесии. Странный тип.

«Он хочет, чтобы я наблюдал за мечницей?»

Гаррош пошевелился, но затем снова уселся на прежнее место напротив мужчины.

Что ж.

Если уж суждено погибнуть здесь, можно и немного повременить.

Он, как и маг, уставился на лицо мечницы.