[Уу, противный Андерт!]

[Отверг саму принцессу! Какое нахальство!]

Окружавшие меня солдаты дружно набросились, осуждая мою «чёрствость».

В старом пабе, полном раненых, кто-то плакал, кто-то смеялся — настоящий хаос.

Но именно эта сумятица и была нашим способом выживать на войне.

Только лишь скорбя, нельзя двигаться вперёд. Нужно смотреть не на то, что потеряно, а на то, что осталось.

И тогда когда-нибудь… война тоже закончится.

В тот день, когда Наташа напилась, что было редкостью, все солдаты, как один, собрались в пабе и дурачились.

[Андерт, хозяин говорит, давайте сфотографируемся?]

Я, поглаживая начинающую ныть правую руку, задумчиво глядела в окно. На небе стояла луна.

— Внезапно? И не то чтобы мы хотим оставить свидетельство нашего пьянства.

[Для газеты. Говорит, для поднятия боевого духа. Так что причеши хоть немного эту взлохмаченную башку, ц-ц.]

— Если с таким видом появлюсь в статье, потом на людях лица не покажу.

Меня почти волоком потащили к стойке.

Даже Наташа, которая всё твердила о замужестве, в тот миг озарилась яркой улыбкой и встала рядом со мной.

[Мне нравится этот город. И люди здесь хорошие. И то, что ты вернулся, — это хорошо…]

— Когда пьян, всё обычно кажется хорошим.

[Безжалостный Андерт. Чёрствый ты человек. Когда война закончится, давай вернёмся сюда снова. Вместе. Обязательно. Сможем ведь? Правда?]

Неизвестно, когда он подошёл, но Рафаэль, одним глотком осушивший стакан, стал рядом с другой стороны.

[Подкрепление прибыло, Андерт. Сфотографируемся и выходи сразу.]

— Ладно.

Слава богу. Я уж думала, что так и останусь однорукой фехтовальщицей.

Хозяин паба и солдаты после короткого совещания решили фотографироваться по восемь человек за раз, и непременно с кружкой в руке.

От фотографии так и будет разить перегаром.

[Господин Андерт! Поднимите кружку чуть выше, пожалуйста!]

Я подняла руку, как просили.

[Не поднимай.]

Собиралась поднять выше, и тут Рафаэль остановил меня.

Я рефлекторно повернула голову. Его большая рука, вся в застарелых шрамах, сжала моё левое предплечье.

[Не поднимай, Андерт. Не тяни руку дальше.]

Всего лишь фото, а взгляд у него был такой свирепый, что мороз прошёл по спине.

Хотелось спросить, что не так, в чём дело, но голос не шёл.

И не только голос.

Слух исчез, зрение потемнело. Паб и люди растворялись. Все чувства погружались в вязкую воду.

Мерцающий мир гас, и только голос Рафаэля медленно отдавался в сознании.

[Ни за что. Не тяни руку.]

Когда я снова открыла глаза, первым, что я увидела, была моя левая рука, тянущаяся к грязной книжной полке. Зелёная старая книга торчала наверху, примерно на фалангу пальца выше среднего пальца. Если бы я протянула руку ещё немного, я без труда дотянулась бы.

«Ни за что. Не тяни руку».

Я, вспомнив предупреждение Рафаэля, медленно отступила назад.

Затуманенное сознание мгновенно прояснилось. Глаза расширились, и я осознала, где нахожусь.

«Это же… императорская сокровищница Вествинтри».

И, видимо, я…

— Попала в ментальную ловушку.

Ах, вот почему всплыли старые воспоминания.

Я перевела дух и осмотрелась.

Теперь вокруг было не так темно, виднелись разбросанные столы, стулья и прочая мебель.

«Значит, я дошла сюда уже находясь в ловушке».

Структура ловушки, в которую я попала, была необычной.

Она не вела к выходу и не реагировала на чужеродную энергию, а вытягивала из сознания куски прошлого, заставляя погрузиться в воспоминания.

Погрузившийся в них человек терял контроль над телом. Его шаги направлялись туда, куда вела магия, и вот, почти касаясь этой зелёной книги, он бы нажал на неё.

И в тот миг… Сработала бы ловушка, и жертва погибла бы на месте.

— ...Запах крови.

Как и ожидалось, прямо у полки, откуда я только что отошла, темнели неразличимые комки и пятна.

Похоже, система была такой: передавить в месиво и периодически убирать трупы.

«Видимо, переделали ловушку, разработанную армией Мефисто, для защиты».

Действительно, достойно сокровищницы, охраняемой Святым Мечом.

На вид безобидная, но потому и коварная — идеальная западня.

Смерть ждёт всего в нескольких шагах, пока цель погружена в воспоминания. Это идеально подходило для устранения усталых злоумышленников, преодолевших трудности.

Но Рафаэль из моих воспоминаний, похоже, не хотел, чтобы я застряла в этой тёмной и мрачной сокровищнице и гнила.

Он ведь всегда был таким.

«Спасибо тебе, Рафаэль».

И тебе, Наташа.

— Всё-таки ответ в силе воли.

Сила воли побеждает даже ментальные ловушки.

Я вспомнила план сооружения и пошла вдоль стены.

За решётками, опутанными магическими печатями, хранились всевозможные вещи — такие разнородные, что ни одна не походила на сокровище.

Например, старый стул, на котором, говорят, умер высокородный аристократ (не понимаю, в чём тут ценность), или садовое кресло, которым якобы любила пользоваться наложница императора-основателя (тоже непонятно).

— Это древние щипчики для ногтей, использовавшиеся во время Священной войны...

Великолепно, да.

Миновав груду непонятных «реликвий», я наконец увидела действительно ценное.

— Измеритель Релерии.

Так вот он где.

Этот артефакт определял боевую силу объекта с удивительной точностью.

Остался всего один экземпляр, потому и считался реликвией.

Украсть?

«…Воздержусь».

Зачем мне знать боевую силу. Я же не помешана на тренировках, как Джин.

— …

Я использовала обезвреживатель ловушек Ру, чтобы нейтрализовать детектор магии на железной решётке.

Потом разогнула прутья, пролезла внутрь и всё-таки утащила измеритель.

Ничего не поделаешь.

«Просто показалось, что будет интересно».

Теперь осталось одно использование обезвреживателя ловушек.

Боясь, что мне захочется с энтузиазмом продолжать воровать, я лениво проверяла оставшиеся драгоценности.

«Довольно много вещей из Роке».

И наконец дошла до небольшой, аккуратной клетки.

Там должно было храниться то, ради чего я пришла.

— А?

Дневник Диана Кехта!

Он должен быть здесь… почему же ничего нет?

Я впилась лицом в решётку и тщательно осмотрела её. Всё равно ничего.

«Точно это место…»

Не могли же они сделать сам дневник невидимым.

— Значит, Святой Меч добрался первым.

Тогда искать дальше бессмысленно.

Раздумья были недолгими.

Я не стала осматривать остальные клетки и сразу спустилась с утёса.

Согласно чертежам, хранилище имело четыре уровня, но подниматься выше я не собиралась.

«В таких местах опасно задерживаться».

Я заметила, что расположение сокровищ немного отличалось от данных на плане. Похоже, каждый раз, когда кто-то проникает внутрь, предметы меняют местоположение.

Выходит, сама карта — тоже ловушка.

«Может, дневник и хранится на втором уровне… но чем выше, тем смертоноснее будет путь».

Обычно такие подземелья устроены так, чтобы затянуть нарушителя как можно глубже и там окончательно раздавить.

Я двигалась вдоль пути выхода, обозначенного на карте, и планировала следующий шаг.

Хотя… думать-то было особо не о чем.

«Пока что лучше оставить дневник Диана Кехта Святому Мечу».

А потом уже украсть его у него.

Хоть я и нашла запасной путь, нынешняя вылазка в целом провалилась.

Десять минут я шла вдоль колонн, скрываясь в тени, куда не доставал свет.

Ещё двадцать протискивалась через узкие расщелины в скале.

Ш-ш-ш-ш-ш.

Наконец послышался шум водопада.

Я вышла к нему, встречая первые лучи рассвета, которые плавно ложились на поток, похожий на расплавленные звёзды.

Стоило пройти сквозь завесу воды, и впереди должен был открыться тихий ивовый лес.

И в тот момент. Скр-р-р.

Сквозь водяную стену блеснул клинок.

Лезвие, повёрнутое горизонтально, опасно прошло между моей левой мочкой уха и подбородком и остановилось.

Ещё миг и оно пронзило бы нижнюю челюсть, вбив меня в скалу.

«Сколько их?»

Ш-ш-ш-ш-ш.

Из-за шума потока я не ощущала присутствия, но главное было даже не это. Противник явно не из простых.

Я рефлекторно коснулась правого уха. Магический артефакт Ру был на месте.

И в тот же миг…

— Ух!

Из-за водопада протянулась чёрная рука и схватила моё лицо.

Железная хватка потянула вниз, в поток ледяной воды.

Млечный Путь, низвергающийся из-за завесы, заполнил поле зрения.

И в самом его центре стоял высокий мужчина.