Мало того что этот человек постоянно заставляет меня испытывать новые сомнения, теперь он и сам стал олицетворением этих сомнений.

Чтобы целый герцог вышел встречать меня одну? И не кто-нибудь, а сам Зихарк Беркли-Грейтон?

— Герцог.

— Слушаю.

— Вы что, решили беспардонно вклиниться в наш ужин с его величеством?

Ха-ха. Святой Меч сухо рассмеялся без всякого веселья.

— «Вклиниться» — какое обидное слово. Как ответственный за общую охрану императорского замка, я лишь пришёл встретить гостью его величества. В нынешней ситуации это неизбежно. Слугам и придворным по возможности запрещено покидать свои посты.

— Могли бы прислать кого-нибудь из младших чинов.

— Не придирайся к мелочам. Просто считай, что я искал повод увидеть тебя ещё разок.

Что ж, будь он искренен или нет, для меня это был естественный шанс разузнать о наследии Диана Кехта. Герцог, к моему удивлению, сам держал зонт над моей головой. Плечо к плечу — идеальный момент для доверительного разговора. Но тут…

— Виконтесса Вэзервуд!

Из пелены дождя показался знакомый нарушитель спокойствия.

— Граф Роузбелл.

— Наконец-то вы прибыли! Я ждал вас. У меня есть к вам срочное дело, не уделите ли минуту?

Сейчас? В императорском замке? Такая настырность была на него совсем не похожа, и я изрядно растерялась.

— Но мне нужно на аудиенцию к императору.

— Я знаю. Всё равно придётся подождать около часа. Позволите забрать виконтессу ненадолго, господин герцог Зихарк? Десяти минут будет достаточно.

Святой Меч чуть сильнее наклонил край чёрного зонта к моему плечу и ответил:

— Почему бы не сказать прямо здесь?

— Дело касается семейных вопросов.

А-а.

Кажется, я начала догадываться, в чём суть. То ли из-за упоминания семейных дел, то ли потому, что свободного времени и впрямь было в избытке, но Святой Меч отпустил меня без лишних расспросов.

Я перехватила зонт, который граф Роузбелл собирался взять у герцога, и первой зашагала в сторону садовой дорожки. Граф Роузбелл, облачённый в военный плащ, придвинулся ближе и прошептал:

— Будьте осторожны.

— А? О чём вы?

— О чём же ещё? Об императорской семье. Мне не по себе от всей этой ситуации, поэтому я решил задержаться здесь на пару дней под предлогом охраны. Герцог Рафаэль тоже где-то поблизости, мы прикроем вас, так что не волнуйтесь.

Он продлил свои обязанности по охране только ради моей безопасности? Какое трогательное благородство. Всё-таки только учитель так печётся о своём ученике. Хотя сейчас я ему и не ученица.

— Благодарю вас. Но вы позвали меня только ради этих слов?

— И ради них тоже. Вообще-то я хотел поговорить ещё на балу, но, как вы знаете, охрана замка отнимает много времени. Когда я вернулся в зал, вы уже уехали.

— Я всё ещё не привыкла к балам. Так уж вышло.

Кхм-кхм. Граф Роузбелл тихо откашлялся и с непривычно смущённым видом произнёс:

— Я сообщаю об этом вам первой: моя жена ждёт ребёнка. Поздний плод, так сказать.

Поздний ребёнок.

Сколько же лет графу Роузбеллу? Прибавив число четыре к последнему возрасту, который я помнила, я не могла не восхититься безграничными репродуктивными способностями человечества.

— Поздравляю, граф! Это великое событие для рода. Как себя чувствует графиня?

— Спасибо. Хоть роды и поздние, пока всё в порядке. Даже странно, что я сообщаю такую новость именно вам.

Его чувства были мне вполне понятны.

Энат Роузбелл, единственная дочь графа, вышла замуж, вошла в семью Вэзервуд и умерла на чужбине, так и не оставив потомства. Со стороны Роузбеллов отношение к роду Вэзервуд должно быть крайне негативным.

— Вы ведь уже знаете, что титул и состояние нашего рода должны были перейти к вам по наследству? Я не привык ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо.

Граф Роузбелл остановился и начал спокойным, размеренным тоном:

— Виконтесса Вэзервуд, я бы хотел передать титул нашего рода своему новорождённому ребёнку. На состояние я не претендую. Понимаю, что это трудно принять, но прошу вас позволить титулу перейти к моему дитю. Я очень прошу вас серьёзно обдумать это.

— Хорошо.

— …

— …

— …

Граф Роузбелл, ошеломлённо моргая, снова медленно заговорил:

— Видимо, вы меня недопоняли, я объясню ещё раз. Титул рода Роузбелл…

— Я всё прекрасно расслышала. Сказать точнее? Имение, ценности, деньги, особняк и вся прочая недвижимость мне не нужны — передайте всё это новорождённому ребёнку.

По глазам графа Роузбелла было видно, что он совершенно не может в это поверить.

— Но почему?

Ответ на этот вопрос был прост.

Потому что у меня нет такого намерения.

Да и положение не позволяет.

«Впрочем, со стороны графа Роузбелла это действительно может выглядеть странно».

Наследство? Если дают — бери, это же чистая выгода без всяких убытков.

Однако я, Дейзи, не принадлежу к роду Вэзервуд по крови. Я была чужаком, у которого с Энат Роузбелл не было ничего общего, кроме человеческой природы. Более того, я жила в ожидании близкой смерти. Даже если я получу наследство Роузбеллов, велик шанс, что оно просто развеется по ветру.

И что важнее всего.

«Граф Роузбелл — мой благодетель».

И не такой сомнительный, как Святой Меч, который сначала даёт лекарство, а потом доводит до болезни. От него я получала только «лекарства». Знания о мече, искусство выживания, боевое братство и бесчисленные советы, которые невозможно дать без искренней привязанности…

Благодаря мечу, которым граф Роузбелл орудовал, рискуя жизнью, тысячи людей спаслись от гибели. Он был благодетелем не только для меня. Он был героем войны и спасителем человечества.

Поэтому я не хотела намеренно усложнять жизнь герою Роузбеллу.

Ведь он заслужил право быть счастливым.

— Просто мне всё это не нужно.

— Глупости. Такое не может быть ненужным.

— Вот как? А мне не нужно. К тому же я слышала, что вы для моего брата почти как учитель. Если я хоть как-то смогу отплатить этот долг, мне станет спокойнее. Я не в том положении, чтобы печься о наследстве. Будем считать это выражением благодарности за заботу о моём брате.

Граф Роузбелл глубоко вздохнул, расправив грудь, и внезапно отвесил низкий поклон.

— Искренне благодарю вас, виконтесса Вэзервуд.

— Пожалуйста, не надо.

— Нет, это заслуженная благодарность. И какой ещё долг? Вовсе нет! Если кто и в долгу, так это мы перед сэром Андертом. Это милость, которую не окупить за всю жизнь…

Сбившись, он снял кольцо с правого пальца и протянул его мне.

— Возьмите.

— Что это?

— Обручальное кольцо, оставшееся от моего отца.

Я невольно напряглась.

— Обручальное кольцо? Зачем вы даёте его мне…

Граф Роузбелл положил правую руку на сердце и торжественно произнёс:

— Клянусь этим кольцом. Я, Гот Роузбелл, как близкий друг Дейзи Вэзервуд, помогу вам ценой своей жизни и без всякой награды, когда бы я вам ни понадобился.

— Граф.

— Будь моя воля, я бы закрепил эту клятву магией. Но ваше тело не в лучшем состоянии, так что мне будет спокойнее оставить хотя бы такой символ.

— Хм. …Ну, дёшево же вы отделались.

Когда я положила кольцо в карман, лицо графа Роузбелла посветлело, и он громогласно расхохотался.

— Ха-ха! Виконтесса права. Похоже, я растратил всю удачу под старость лет на это дело. Теперь даже как-то боязно за будущее!

В этот момент…

— Чему вы так радуетесь? Не припомню, когда граф Роузбелл так открыто смеялся в последние годы.

Из глубины сада подошли двое мужчин в таких же плащах, как у графа Роузбелла. Это были маркиз Кальфенвебер и граф Лагфюртен. Видимо, из-за возраста они стали куда более охочи до светских бесед, чем в пору своей юности.

— Было чему. Но это секрет между мной и виконтессой, так что выпытывать бесполезно. Ах, виконтесса. Кстати, вы ведь говорили, что ищете мужа?

Опять этот «муж». Почему людей так тянет совать нос в чужую личную жизнь? Наверное, потому что это их не касается?

— Да. Но вопрос почти решён…

— Тут есть неплохая кандидатура. Граф Лагфюртен…

— Не надо.

— …у него младший брат — весьма смышлёный красавец. О, вы уже выбрали кого-то?

Даже если бы у меня никого не было, граф Лагфюртен мне не нравится. Его младшего брата я не видела, но он мне заранее не нравится тоже.

Нелюбимый мною граф Лагфюртен смерил меня крайне недовольным взглядом.

— Взаимно. У моего брата уже есть возлюбленная.

— Что? Как жаль. Такого решительного таланта, как виконтесса Вэзервуд, днём с огнём не сыщешь. Брату графа не повезло. Может, ему, как и мне, достанется вся удача на закате лет?

— К чему вы несёте этот бред про моего брата, граф Роузбелл?

Не обращая ни малейшего внимания на ворчание Лагфюртена, граф Роузбелл снова спросил меня:

— Так каков же идеал виконтессы Вэзервуд? Вы цените внешность? Или происхождение и характер?

Я ответила, вспомнив о Ру:

— Характер — это точно не про него.

— Ого, неожиданно. Оказывается, вы из тех, кто любит создавать себе трудности.

Маркиз Кальфенвебер, молча наблюдавший за нами, вставил своё веское слово:

— Но почему вы, граф, вообще рассуждаете о женихе виконтессы? Похоже, у виконтессы Вэзервуд и так всё налаживается с герцогом Рафаэлем.

— …

— …

— Хм? Я что-то не то сказал? Моя вторая дочь Тара так и говорит: по её наблюдениям, вкус виконтессы — это определённо граф Серенье, но тот слишком стар и уже был женат, так что она наверняка выберет герцога Рафаэля. Говорит, это весьма любопытно.