Значит, Святой Меч владеет им?

Уж лучше бы им владел император. Выудить последнее наследие у этого старого лиса... от одной мысли об этом я уже чувствовала смертельную усталость.

— Эту вещь доставят прямо в таунхаус семьи Вэзервуд. Вы не против?

— ...Да, спасибо.

Я кивнула, тяжело вздохнув, и слуга, убрав шкатулку, снова поднялся в карету. Словно стараясь не привлекать внимания, невзрачный экипаж пересёк мост и скрылся в стороне главных ворот.

Теперь начиналось самое сложное.

Клетка Диана Кехта и так должна была перейти ко мне, но разговор, который мне предстояло выдержать с Рафаэлем сейчас, не обещал быть лёгким.

С чего бы начать?

Пожалуй, «прогуляемся немного?» будет в самый раз. Стоило мне обернуться, прокручивая в голове варианты, как я наткнулась на взгляд Рафаэля. В его глазах читалось глубокое смятение.

— Хочешь что-то сказать?

— Нет.

— Лжёшь. У тебя такой вид, будто ты хочешь что-то сказать. Говори как есть.

— ...Я думал, сестра, что вы выберете герцога Зихарка.

Ответ был обрывистым, но смысл предельно ясным. Значит, и раньше его беспокоил мой партнёр на первом танце. Видно, меня уже заклеймили как лгунью.

— С чего бы мне выбирать этого дядю? С самого начала было решено, что я танцую с тобой.

— Этот человек не из тех, кто действует импульсивно. Он не стал бы требовать у вас первый танец, не имея на то оснований. Я полагал, что между вами состоялся какой-то разговор, о котором я не знаю.

Какой же он проницательный.

— О чём вы говорили с герцогом Зихарком?

Рафаэль использовал клетку Диана Кехта как приманку, оказывая на меня тонкое давление. Мол, хочешь забрать без лишних проблем — выкладывай.

Человеческая психология такова: когда цель маячит прямо перед носом, язык развязывается сам собой. Рафаэль наверняка на это и рассчитывал.

— Сестра.

Что ж, это не такая уж секретная информация. В ответ на его настойчивость я послушно заговорила:

— Он сказал мне бросить тебя и перейти на его сторону.

На остром подбородке Рафаэля промелькнула горькая, самоироничная усмешка.

— Впрочем, герцог Зихарк всегда по-особенному ценил Андерта, так что в этом нет ничего удивительного.

От этих слов у меня язык слегка онемел.

После охотничьего турнира он то и дело бросал фразы, в которых отождествлял меня с Андертом. При этом его действия оставались подчёркнуто корректными, как при общении с сестрой Андерта. Этот разрыв сводил меня с ума.

— Верно, так и было. Он сказал, что так усердно увивается за мной лишь потому, что ему нужны талантливые люди.

— Вы собираетесь уйти к нему?

Вместо того чтобы яростно отрицать это, я решила задать встречный вопрос:

— Рафаэль, ты и вправду считаешь, что Святой Меч — это «меч императора»?

Какова истинная цель Святого Меча?

В вопросах демонов, императорского двора, экспериментов над живыми существами — его позиция всегда была какой-то неопределённой. В чём-то он казался похожим на Ру, познавшего все истины мира, но при ближайшем рассмотрении это было не совсем так.

Святой Меч что-то скрывает.

По моим прикидкам, его тайна тесно связана со мной и императорской семьёй. Иначе с чего бы ему быть столь благосклонным ко мне?

— Если вы хотите спросить, причастен ли герцог Зихарк к экспериментам по воскрешению вместе с принцессой Наташей, то я не могу утверждать наверняка. Герцог — человек, который всегда идёт своим путём, ни с кем не считаясь. Я же просто отношусь к нему враждебно, исходя из его положения и множества подозрительных обстоятельств.

Вполне в духе Рафаэля.

— Теперь я могу задать вопрос?

Я кивнула, слегка напрягшись.

— Кто такой Альпен Серенье?

— ...

— Проверка показала, что рана барона Маркова не была нанесена демоном. Более того, по сравнению с тем, как это выглядело со стороны, степень повреждения оказалась крайне незначительной. И вот совпадение: именно сегодня, именно в это время все военные врачи с боевым опытом, служившие в Лагале, внезапно ушли в незапланированный отпуск. Якобы из-за ошибочно переданного приказа командования. В итоге потребовалось немало времени, чтобы найти ближайшего врача, дождаться осмотра и вернуть всех медиков в строй.

Так вот почему его не было целых два часа.

— Люди в зале об этом не знают, но сейчас все солдаты, размещённые в столице, приведены в полную боевую готовность. Проводится операция по отражению возможного нападения.

— ...

— Не знаю, насколько низко меня ценит ваш спутник, но я десять лет бок о бок с демонами провёл на полях сражений. Моего опыта достаточно, чтобы отличить поддельную рану от настоящей.

Неужели Ру и вправду недооценил Рафаэля?

Я так не думаю. Ру, будучи полубогом, не мог состряпать «неумелую фальшивку» просто так. Разве что он намеренно хотел, чтобы противник всё понял, — ради издёвки.

«Ха-а».

Похоже, Ру просто хотел сделать так, чтобы Рафаэль вообще не смог вернуться на бал. Но Рафаэль уладил всё быстрее, чем тот ожидал.

— Неужели это из-за вас, сестра?

Должно быть, он догадался, что всё это затеяно ради меня.

— ...Я ручаюсь: у него не было цели устроить беспорядки в столице или напасть на замок.

— Значит, я был прав.

— Прости. Я наставлю его, чтобы впредь он воздерживался от подобного...

— Тот человек, который лично вернул платок, одолженный вам [1], — это тоже был он.

Он знал? Стоило мне изумлённо вскинуть глаза, как взгляд Рафаэля стал ещё более ледяным.

— Вы думали, я не узнаю? Видимо, он мастер притворяться хорошим, хотя передо мной демонстративно показывал свою силу и угрожал. Так кто же этот мужчина на самом деле?

Я больше не хотела лгать Рафаэлю.

Но когда дело касается Ру, я оказываюсь в безвыходном положении.

Я ни за что не могу открыть Рафаэлю, что Ру — это Каллепа из Роке и полубог. Если бы это можно было разглашать, Ру не стал бы скрываться под личиной графа Серенье.

К тому же, то, что Ру — граф Серенье из Астросы, не было ложью. Это была лишь его официальная личность для внешнего мира.

В итоге оставалась лишь одна правда, которую я могла сообщить Рафаэлю.

— Он... мой благодетель.

Стоило мне произнести это, как я сама почувствовала, насколько жалко и неубедительно звучит этот ответ. Реакция Рафаэля была предсказуемо тяжёлой.

— Неужели это всё? Без объяснений, что это за благодетель и почему он вам так дорог?

Я попыталась было добавить пояснений, но Рафаэль не дал мне оправдаться.

— Мой вопрос был глупым, я и сам это понимаю. Чему тут удивляться? Для вас я значу ровно столько. Так было в прошлом, так есть сейчас. И, вероятно, так будет в будущем.

— Рафаэль.

Его лицо, всегда такое прямое и суровое, впервые дрогнуло.

— Неужели вы ни разу не подумали, что должны прийти ко мне?

От этого тихого упрёка, в котором не было и намёка на волнение, у меня перехватило дыхание.

— Теперь я уже не знаю, где правда, а где ложь. Действительно ли ваша жизнь была в опасности? Нет, вы вообще живы? Не является ли и эта оболочка фальшивкой? С какого и по какой момент из тех десяти лет, что мы провели вместе, всё было по-настоящему? Неужели даже смерть была лишь обманом...

— Нет! Нет, Рафаэль. Это не так!

Я порывисто схватила Рафаэля за руку. Но его тело, твёрдое как скала, даже не шелохнулось.

— Прежде всего, я прошу прощения, Рафаэль. Мне искренне жаль. Но клянусь небом, у меня никогда не было намерения тебя обманывать или пренебрегать тобой. Уж лучше бы это было обма...

— Не было?

Его рука грубо сбросила мою ладонь.

В следующую секунду он мёртвой хваткой вцепился в моё запястье, которое беспомощно зависло в воздухе.

— Если не было, то почему вы обманули меня?

Разрушенные чувства безжалостно обрушились на меня. Мундир, соскользнувший с плеча, упал на землю, но никто не обратил на это внимания.

— Если не было... то почему вы бросили меня?

Это было оно — чувство глубокого предательства.

Яростное негодование Рафаэля передалось через сжатое запястье и вонзилось мне прямо в сердце. Боль была такой, будто кости вот-вот раздробятся. Острой, что волосы на затылке встали дыбом, но я стиснула зубы и терпела. Я не хотела использовать слабое женское тело как щит, чтобы отвергнуть этот гнев.

Он процедил сквозь зубы:

— Говори, Андерт. Ты бросил меня. Можешь ли ты это отрицать?

— Я тебя...

Вместе с ответом сорвался тихий стон боли, который я так старалась сдержать.

Заметил ли он этот миг? Рафаэль, застывший до этого как сломанная кукла, очень медленно разжал пальцы.

Его покрасневшие глаза дрогнули, словно осыпающиеся лепестки. Взгляд застыл на багровых следах, оставшихся на моём запястье. Стоило мне поспешно спрятать руку за спину, как Рафаэль, тяжело дыша, крепко зажмурился и снова открыл глаза.

Его губы шевельнулись, желая что-то сказать.

Но тут же снова сомкнулись.

И лишь спустя долгое время он заговорил, медленно и глухо.

— ...Чувства, которые я испытываю из-за тебя... Это смятение... Оно невыносимо отвратительно. Поэтому впредь никогда.

Словно проглатывая ярость, Рафаэль до крови прикусил губу и предупредил низким, упавшим голосом:

— Впредь никогда не появляйся передо мной, Андерт.

Примечание:

1. Речь о платке, которым Рафаэль обмотал ступни Дейзи в замке Зенайл, глава 118:

Рафаэль совершенно естественно опустился перед моими босыми ногами на одно колено. Он развязал свой галстук и обмотал им мою левую ступню. От неожиданности я хотела отдёрнуть ногу, но его рука даже не шелохнулась. Завязав узел так, чтобы закрыть стопу, он достал из внутреннего кармана пиджака белый, явно новый платок. Он был для правой ноги.

Глава 119:

С трудом подняв голову, я увидела, как галстук и платок Рафаэля, взмывшие в воздух, сминаются в хватке Ру.

— Ру.

— Знаю, Дейзи. Это ведь нужно вернуть владельцу, верно? Не переживай. Мориан Серенье отправит их вместо тебя. Предварительно хорошенько постирав.