В этот момент я случайно опустила взгляд и столкнулась взором с невысокой девушкой, крутившейся совсем рядом. Обладательницей этих донельзя сияющих глаз была...

— Мисс Тара?

— Да!

Это была младшая из сестёр Кальфенвебер, которую я спасла на охоте.

Стоявшая рядом с Тарой высокая и стройная девушка была её старшей сестрой. С лучезарной улыбкой она подошла ко мне и вежливо поклонилась.

— Позвольте представиться официально, виконтесса Вэзервуд. Я Эгвина Кальфенвебер, старшая дочь в семье, а это моя сестра — Тара Кальфенвебер.

Не успела она договорить, как Тара, словно цикада, мёртвой хваткой вцепилась в мою руку.

— Виконтесса Вэзервуд, я так, так сильно хотела вас увидеть! Хоть и прошёл всего день! Как вы провели вчерашний вечер?

— Тара.

Стоило Эгвине строго прикрикнуть на сестру, как откуда-то со стороны донёсся тихий страдальческий вздох.

— Ха-а. И зачем я только растил дочерей. На собственного отца она никогда так не смотрела...

Похоже, маркиз Кальфенвебер прятался где-то неподалёку и подглядывал за дочерьми.

Тара, не обращавшая внимания на упрёки Эгвины, тут же заметила две огромные стены по обе стороны от меня и, смутившись, отступила.

— Простите. Я так бесцеремонно влезла, когда вы со своими партнёрами...

— Всё в порядке. Просто держись рядом.

— Правда?!

«Да, стой здесь и следи, чтобы эти двое не подрались».

Только я собралась спросить Эгвину, есть ли у неё партнёр, как над залом раздался голос распорядителя:

— Дамы и господа! Перед началом бала мы проведём короткую церемонию награждения. Просим победителя охотничьего турнира выйти вперёд.

Наконец-то.

Кто я? Победительница охоты.

Гордо чеканя шаг, я вышла к распорядителю. Тот смерил меня недовольным взглядом и медленно открыл стеклянную витрину, стоявшую позади.

Аристократы, окружившие нас плотным кольцом, вытянули шеи и устремили взгляды вперёд.

— Виконтессе Дейзи Вэзервуд, победительнице этого года, его величество император жалует награду. Золотые макеты Трёх Сокровищ Пен Лоты.

Три Сокровища Пен Лоты.

Реликвии, символизирующие власть императора.

На круглом столе из белого мрамора во всём своём ослепительном блеске предстали три золотые статуэтки.

— Справа налево: скипетр, корона и держава. В скипетр и корону вставлены бриллианты «Катабалока», а в державу — аметист, оба камня огранены и инкрустированы. Его величество пригласил мастера Кредне из королевства Астросы, чтобы изготовить этот единственный в своём роде набор.

— Кредне!

То тут, то там послышались восхищённые вздохи. Не знаю, кто это, но, видимо, мастер Кредне весьма знаменит. К тому же — единственный экземпляр? Редкость всегда была синонимом ценности.

Распорядитель передал мне крайнюю справа золотую статуэтку.

— Этот скипетр — символ предостережения против высокомерного своеволия.

Слуга, стоявший подле меня, принял золотую вещь. Следом распорядитель взял вторую статуэтку.

— Корона — символ молитвы об искуплении за прискорбную безнравственность.

И, наконец, последняя.

— Держава — символ защиты королевства от нечистых демонов.

Трое слуг, держа разные золотые макеты, встали за моей спиной. Распорядитель обратился ко мне:

— Среди Трёх Сокровищ надпись под державой его величество император выгравировал лично. Явитесь в замок через десять дней. Его величество ожидает виконтессу на ужин. Прошу всех присутствующих поздравить виконтессу Вэзервуд с победой!

Окружающие дружно зааплодировали, посыпались короткие поздравления.

— Поздравляю с победой, виконтесса Вэзервуд.

— Ужин с его величеством... Такую редкую возможность не получишь за одну лишь победу. Искренне завидую.

— А-а-а! Как замечательно! Виконтесса Вэзервуд — самая красивая мечница в мире! Самая отважная женщина в мире!

— Тара!

Когда ажиотаж немного утих, я перевернула золотую державу, которую держал слуга, и проверила надпись на дне.

『Да не осквернится душа твоя нечестивым злом.』

В памяти всплыли слова распорядителя, когда он вручал награду:

— Держава — символ защиты королевства от нечистых демонов.

Нечестивое зло.

Слова, собственноручно выгравированные императором. Вряд ли это пустое послание. Учитывая, что через Ру я уже узнала, какую ауру несёт в себе сила Мефисто, смысл становился ещё глубже.

«Что император хочет мне сказать?»

Под этим «злом» подразумевается Мефисто?

«Если так... то это звучит как наказ не отдавать свою душу Мефисто».

Но смущает само звучание фразы «душа твоя». Будто подразумевается, что чья-то другая душа уже осквернена этим нечестивым злом.

Вскоре слуги забрали золотые макеты Сокровищ. Завтра утром их доставят прямо в таунхаус, так что одной заботой меньше.

— Это женщина, которую я выбрал, — граф Серенье, аплодирующий громче всех, хлопнул меня по спине и, словно безнадёжный простак, принялся суетиться.

Ривейн, словно только этого и ждавший, тут же выдал тираду:

— Что значит «выбрал»? Вы произносите кощунственные слова. Помните о своём возрасте, граф.

— Возраст — лишь помеха. Молодость — не более чем мираж.

— Дело не только в разнице лет. Вы ведь женаты?

— Моя прежняя жена давно покинула этот мир, так что всё в порядке.

— И вы не чувствуете ни капли угрызений совести перед ней?

— С чего бы? Ведь это я торопил её поскорее уйти.

— Что?

— Чтобы жениться на виконтессе Вэзервуд, я должен был стать вдовцом, не так ли? Вот я и попросил её специально: раз уж собралась уходить, уходи пораньше.

Ривейн безмолвно содрогнулся от ужаса. Неужели он в это верит? Ривейн всё-таки невероятно наивен.

Графу Серенье же было плевать, с самым бесстыжим лицом он продолжал гнуть свою линию:

— К тому же с дочерьми... мы почти чужие люди, так что в каком-то смысле я ничем не отличаюсь от холостяка. Одинокий красавец в самом соку, в душе — чистый и невинный романтик. И к тому же, всего этого у меня в достатке.

Граф Серенье сложил большой и указательный пальцы в кольцо, показывая знак денег. А затем, лучезарно улыбнувшись, спросил Ривейна:

— Ах да. Сэр, а у вас денег больше, чем у меня?

Честно говоря...

«Мне немного стыдно».

Даже полные жизни молодые рыцари, которых я видела на службе, не были столь прямолинейны, как граф Серенье.

Может, из-за того, что равновесие пошатнулось, он совсем перестал сдерживаться? Хотя, кажется, граф Серенье всегда был таким человеком...

Опасаясь, что сёстры Кальфенвебер наберутся от него дурных манер, я хотела было отступить, но Тара смотрела на графа горящим взором и не собиралась отводить глаз. Поймав мой взгляд, она вздрогнула и, запоздало кашлянув, отвернулась.

— Простите. Я так разволновалась, наблюдая за этой великолепной любовной распрей вблизи. Впервые такое вижу.

«Я таких детей, как ты, тоже впервые вижу».

— Э-это были ужасно дешёвые слова, но раз их произносит граф Серенье, они звучат странно элегантно. Видимо, человек действительно определяется внешностью и голосом?

— Заткнись, Тара.

Эгвина, сурово отчитав сестру, произнесла слегка взволнованным голосом:

— Скоро начнётся первый танец.

И она была права.

С того момента, как слуги начали разносить бокалы, атмосфера в зале стремительно изменилась.

Участились встречи взглядами с теми, чьих имён я даже не знала. Лишь после мимолётного замешательства я поняла: смотрят не на меня. Люди обменивались приветственными взглядами с теми, кто стоял позади меня.

Группы, собиравшиеся семьями, быстро рассеялись, и юные леди собрались с юными леди, молодые джентльмены — с джентльменами, а замужние дамы — с дамами, начав таинственные беседы.

«Несмотря на то, что вчера случилось такое несчастье, все ведут себя как ни в чём не бывало».

Может, потому что все верят в безопасность императорского замка?

В данный момент внутренние помещения охраняются рыцарями Беркли-Грейтона. Я слышала, что такие видные военные чины, как граф Роузбелл и граф Лагфюртен, тоже постоянно патрулируют зал и прилегающие территории, готовясь к любым неожиданностям.

«Если внезапно отменить бал, поползёт множество слухов, так что они решили провести его, даже если это потребует сверхусилий».

К тому же присутствовали представители Северного союза и других стран, так что идти на попятную было бы вдвойне сложно.

Я спросила сестёр Кальфенвебер, которые прикладывались уже к третьему бокалу шампанского:

— А где ваши партнёры, мисс Эгвина и мисс Тара?

— У нас обеих есть женихи, но несколько недель назад из-за оползня они попали в аварию при верховой езде. Так что я буду танцевать со второй мелодии с отцом, а Тара — с дядей.

— Скучно, правда? Виконтесса Вэзервуд, а кто ваш партнёр на первый танец? Граф Серенье? Или сэр Ривейн?

Только после этого вопроса я вспомнила о существовании Рафаэля.

«Кстати, Рафаэль тоже сейчас за пределами зала?»

Стоило мне с любопытством оглядеться, как шум вокруг разом смолк.

Все, словно сговорившись, повернули головы в одну сторону. Сквозь тишину внезапно послышались чьи-то шаги. Тяжёлая, напряжённая походка. С того момента, как наши взгляды встретились, расстояние между нами начало стремительно сокращаться.

Ослепительно белый мундир и ордена на правой стороне груди сияли во всём великолепии.

Рафаэль Зенайл.

Пока он приближался, Тара, стоявшая рядом со мной, прикрыла рот рукой, не зная, куда себя деть.

— О боже. Я не могу на это смотреть, не могу!

Я, помня о присутствии графа Серенье, вежливо поздоровалась:

— Добрый вечер, Рафаэль. Вижу, ты только прибыл.

Но, как оказалось, не только Рафаэль, Святой Меч тоже, судя по всему, только что вошёл в зал.

Он стоял рядом с Рафаэлем и смотрел на меня сверху вниз так естественно, будто всегда там и был.