Каждый раз, когда я имею дело с Ру, я мучительно осознаю, насколько мне не хватает красноречия.

Особенно сегодня я пребывала в таком сильном шоке, что мысли путались.

«К-как он может... невозмутимо произносить такие смущающие слова?»

Не то чтобы это было странно. Период, когда я смотрела на Ру с опаской, уже прошёл.

Просто прямота, с которой он раскрывает свои чувства, кажется мне чем-то величественным. Настолько, что я сама рядом с ним чувствую себя трусихой.

Искренность ведь неизбежно обнажает уязвимые места человека. Поэтому я считала правильным скрывать собственные эмоции, хотя бы ради самозащиты. Если показывать только выгодные чувства, окружающим будет сложнее судить о тебе.

И даже когда Ру вёл себя двусмысленно, я не хватала его за грудки с криком: «Скажи мне правду!», потому что в какой-то мере понимала его мотивы.

По крайней мере, я так думала.

— Дейзи. Ты ведь не умрёшь от того, что твоё сердце сейчас выскочит из груди?

Я оттолкнула лицо Ру, который шутливо шептал, прижавшись ухом к моей груди.

Какой смысл скрывать чувства?

Сердце-то не скроешь!

— Если я тебе так нравлюсь, так остался бы рядом со мной! Если ты не был в Каллепе, то где тебя носило?

— В королевстве Астроса.

— ...Ты проделал такой путь?

— Решил слегка покопаться в старых запретных книгах об экспериментах по воскрешению. Хотя это записи всего лишь 150-летней давности.

Я почувствовала, как температура моего тела, подскочившая от волнения, начала постепенно падать.

Я устроилась поудобнее (хотя это означало лишь ещё плотнее прижаться к нему) и спросила:

— Что ты выяснил?

— Если говорить кратко — всю подноготную экспериментов по воскрешению. Проще говоря, это то, что мы называем демонами?

Демоны?

В этот момент в голове промелькнула одна известная гипотеза. Неужели.

— Ты десять лет участвовала в Магической войне, так что могла и сама догадаться. Демоны — это не сотворённые существа. Точнее будет сказать — пересобранные. Это нежить, созданная путём переработки человеческих трупов.

Значит, всё-таки так.

Гипотеза о том, что твари — это мутировавшие люди, была одной из самых популярных даже среди простых обывателей. Возможно, поэтому истина, открытая Ру, не вызвала у меня запредельного шока.

— Истоки не так уж далеки. Первое упоминание о демонах появилось 150 лет назад на Северном континенте, во время мятежа церкви Роке. Тогда Роке превратили королевство Астроса в огромную сцену для экспериментов по воскрешению.

Его тон был будничным, но содержание этих слов ужасало не меньше самой Магической войны.

— Согласно записям, некоторые тела после неудачных экспериментов начинали двигаться, словно живые. Воскресшие трупы обладали крайне низким интеллектом и подчинялись воле демонической энергии, использованной в эксперименте. Одним словом... они научились создавать армии из мертвецов. Армии демонов.

— ...

— Роке мечтали объединить континент с помощью этой армии, но потерпели неудачу. Я их тогда собственноручно разнёс. После этого все записи, связанные с экспериментами по воскрешению, были объявлены запретными и уничтожены.

— Тогда Мефисто?..

— Должно быть, раздобыл те книги и собрал армию. Изначально это были опыты по преодолению предела жизни... но человеческая жажда власти всегда раздувает свои аппетиты.

Внезапно перед глазами встали образы тварей, которых я до одурения часто видела на войне.

Плавившаяся плоть и бьющее в нос зловоние. Да, всё это были следы мёртвых.

Мы сражались с мертвецами. С теми, кто когда-то был чьим-то отцом, возлюбленным или другом.

...Значит, я совершала резню?

Я глубоко вдохнула и сжала кулаки.

«Не смей колебаться. Нельзя об этом думать. Сейчас невозможно рассудить, было ли истребление демонов грехом или нет».

Поэтому сейчас нужно делать то, что должно. И только.

Я взяла себя в руки и посмотрела на Ру. Заметил ли он решимость в моём взгляде? Ру слегка кивнул и притянул мою руку к себе.

А затем заставил мои пальцы погрузиться глубоко в рану на его плече. По телу прошла дрожь от жуткого ощущения под кожей. Я задохнулась и попыталась вырваться.

— Что ты?!

— Запомни это, Дейзи. Эта энергия и есть сила Мефисто. Источник энергии, управляющий тварями.

В тот же миг я перестала сопротивляться. И сосредоточила всё внимание на едва уловимой вибрации силы.

«Так вот она... сила Мефисто».

Противная, но странно знакомая. Наверное, потому что это сила врага, который меня убил.

Только сейчас я поняла, зачем Ру позволил нанести себе такую глубокую рану на охоте. Он хотел выявить источник энергии, управляющий тварями, и дать мне прочувствовать его.

«И эта рана была нанесена тварью на охотничьем турнире».

Демон с турнира.

Энергия Мефисто, исходящая из раны.

«Вчерашние монстры... они действительно были созданы с помощью сердца Мефисто».

Значит, императорская семья и правда создаёт демонов. В таком случае, те тела... неужели это мои боевые товарищи, которых собрали «Бэрид Лэт»?

— Нет ничего более неэффективного, чем заранее изводить себя тревогами о невыясненных вещах.

Голос Ру вернул меня в реальность. Он, словно видя меня насквозь, предостерёг ровным и уверенным тоном:

— Лишнее беспокойство рассеивает концентрацию и притупляет рассудительность. Ты ведь сама это лучше всех знаешь, Дейзи. Разве не так?

— ...Твоя правда.

Нельзя колебаться.

Повторяя про себя совет Ру, я отрешённо взглянула на часы.

До начала банкета оставалось чуть больше часа. Пришло время для запланированного дела.

— Ру, если не возражаешь, я хочу, чтобы ты пошёл со мной в одно место.

Ру кивнул, даже не спросив, куда именно.

Мы вышли из таунхауса и сели в экипаж. На центральных улицах яблоку негде было упасть от людей, празднующих фестиваль, поэтому наша карета двигалась довольно медленно.

Спустя минут пятнадцать мы остановились перед Большим театром.

Как и подобает театру в самом сердце столицы, снаружи и внутри он выглядел так безупречно, будто его достроили только вчера.

Кто владелец этого театра? Без понятия. Я просто арендовала его через виконтессу Уокхорд, заплатив соответствующую цену.

— ...Ты не спросишь, куда мы едем?

— Вывеска театра висит прямо перед входом.

— Я имела в виду, почему мы пришли сюда.

— На то наверняка есть причина.

Я знала, что это проявление его снисходительности ко мне, но в этот момент она меня почему-то раздосадовала.

Или нет? Стоит ли считать это удачей? Говорят же, что если нет ожиданий, то нет и разочарований.

— Мы ждали вас, виконтесса Вэзервуд. Позвольте проводить вас внутрь.

Заместитель управляющего проводил нас в самый просторный оперный зал Лагала. После того как тяжёлые двери закрылись, я вместе с Ру поднялась на сцену.

Вид на пустой зрительный зал со сцены показался мне пугающим и непривычным.

Но отступать было поздно.

— Гхм-гхм.

В этот момент я, как и Ру, захотела быть честной в своих чувствах.

— Представь... что это бальный зал.

Глаза Ру сузились.

Кажется, он совершенно не понимал, зачем я притащила его сюда. Значит, и Ру может чего-то не знать. Я ещё раз осознала, насколько внезапным и, пожалуй, бестактным был мой поступок.

— Конечно, я понимаю, что это сложно. Разве может какая-то театральная сцена сравниться с балом в императорском замке? Здесь нет ни люстр, ни музыки, ни угощений.

Нет, стоп. Не стоит так принижать это место. Я же сама себя этим позорю.

Это место было моим лучшим решением, и самое главное — не то, где мы стоим.

— ...И всё же я хотела станцевать с тобой первый танец. Поэтому мы здесь.

Я пришла сюда танцевать.

Ни с кем иным, кроме Ру.

Тот самый первый танец, который считается самым важным на банкете.

— На самом деле, партнёр для первого танца на фестивале уже определён. Если ничего не изменится, я буду танцевать с герцогом Рафаэлем Зенайлом.

У меня не хватило смелости посмотреть Ру прямо в лицо, поэтому, отведя взгляд в сторону, я продолжила:

— Мне всегда было плевать на значение первого танца. Меня не заботит, как я выгляжу в глазах окружающих. Это всегда было одной из самых бесполезных вещей в моей жизни.

— ...

— Но когда я подумала, что этим «окружающим» можешь быть ты, Ру... моё мнение изменилось. Пусть другие думают что угодно, но я не хочу, чтобы ты меня неправильно понял.

Я не знаю, сколько времени мне отмерено.

Поэтому я хочу быть счастливой, пока это возможно.

И я точно знаю: для моего счастья мне нужен этот мужчина.

Ру, стоявший на краю сцены, медленно направился ко мне. Моё сердце бешено колотилось. Я знала, что он так не поступит, но всё равно боялась, что он высмеет мои слова.

Его чёрные туфли замерли передо мной, и вскоре протянутая белая рука нежно попросила позволения:

— Окажете ли вы мне честь станцевать с вами первый танец, леди Вэзервуд?

Не знаю, как я нашла силы согласиться.

И вот уже его рука обнимает мою талию, а моя рука лежит на его груди.

— Во время танца нужно смотреть партнёру в лицо.

Я очень осторожно подняла голову.

Моим партнёром в этом первом танце был уже не граф Серенье. Это был Ру.

Ру улыбался.

В тот миг, когда он, улыбаясь так прекрасно, словно владел всем миром, сделал первый шаг, зазвучала музыка, которой не должно было быть слышно.

Музыка заполнила безмолвное пространство, тьма пустого театра отступила, и с потолка пролился жемчужный лунный свет.

Твёрдый деревянный пол вдруг превратился в песчаный берег. Но наши ноги не утопали в песке. Мы с ним ступали по песку, гуляли по волнам и танцевали на белоснежной морской пене. В небе раскинулся знакомый разноцветный Млечный Путь, который я видела на острове Куин. То самое ночное небо, на которое мы смотрели вместе...

В какой-то момент я поймала себя на том, что улыбаюсь так широко, что даже скулы сводит. Ру же, напротив, стал заметно спокойнее, чем раньше.

Я спросила его:

— О чём ты так задумался?

— О том, что я правильно сделал, не отправившись в Каллепу.

— ...А я всё равно волнуюсь. Ты ведь сам сказал: если не отдыхать в Каллепе, чаша весов перевесит.

— Верно. Но чем сильнее склоняется чаша, тем чётче я вижу твоё лицо. И тем больше появляется лишних мыслей. Состояние, когда в голове кавардак, не из приятных. Но, странное дело, мне это даже нравится.

— Ты точно в порядке?

— В порядке. Наверное. Кстати, не хочешь спросить, что это за мысли?

— А должна? Опять ведь скажешь что-нибудь такое, от чего я впаду в ступор. Ай, больно! Зачем ты кусаешься?

— За палец. Ты уже такая взрослая, но почему такая милая?

— Только ты называешь меня милой!

— Так и должно быть. Для кого ещё ты собралась быть милой? Для Ривейна Уокхорда? Или Рафаэля Зенайла?

— Почему ты всё время поминаешь их? Ру, я... я тебе настолько нравлюсь?

— Ещё бы. Ах да, я тут кое-что осознал насчёт того, как я к тебе отношусь.

— Опять какую-нибудь нелепицу скажешь?

— Глядя на тебя, у меня зубы чешутся.

— Что?

— Хочется разжевать тебя по кусочкам и проглотить. Может, потому что ты такая слабая? Внутри меня тебе точно будет безопаснее, чем в этом суровом мире.

— Я не слабая.

— Слабая. Настолько, что мне тревожно. Глядя на тебя, у меня зубы чешутся, в голове кавардак, всё становится неэффективным...

— ...

— Хочу запереть тебя внутри себя навсегда. Чтобы твоё лицо, когда ты не знаешь куда деться от смущения, и твой взгляд, когда ты боишься быть отвергнутой, видел только я.

— ...

— Если ты вздумаешь умереть и бросить меня, я разжую и проглочу тебя целиком, до последнего сустава.

— ...

— Вряд ли такая жадность может быть любовью, верно, Дейзи?