События, произошедшие на охотничьем фестивале, и их подробности не были преданы огласке.

Это стало возможным лишь благодаря тому, что фестиваль состоял исключительно из представителей знатных семей.

Сплочённые общим статусом привилегированного сословия, они полностью согласились с тем, что «нет нужды усиливать беспокойство, раскрывая миру вопросы, которые ещё не были до конца выяснены».

Неизвестно, как долго продержится тайна этого дня, но, по крайней мере, им, похоже, удалось предотвратить немедленное возгорание искры.

— Неужели это и правда императорская семья?

Маликопс, внимательно слушавший мой рассказ, медленно кивнул:

— Вероятность этого, пожалуй, самая высокая. Результаты расследования ещё не опубликованы, верно?

— Да.

— Сомневаюсь, что они вообще будут расследовать это должным образом.

— Рафаэль действует лично, так что об этом я не беспокоюсь. Вот только он не из тех, кто станет трубить о результатах на каждом шагу.

Разве сам карательный отряд не содержался в строжайшем секрете?

Рафаэль не выражал недовольства действиями императорской семьи. Вероятно, потому, что он, как и я, подозревает их.

«Нужно будет сегодня расспросить его о результатах расследования».

Помимо этого, сейчас нет ничего, что я могла бы решить сама. Бросив взгляд на часы, я перевела тему разговора с Маликопсом.

— Ты разузнал о «той вещи», о которой я говорила?

«Та вещь», которую Диан Кехт разыскивал с давних времён.

Старина Маликопс, чтобы раскрыть тайну «той вещи», первым делом разослал запросы ученикам Диана Кехта, разбросанным по всему континенту.

Ведь наследие Диана Кехта изначально предназначалось именно им.

— Выяснил всё, что только можно. Прошло немало времени, и все прямые ученики уже давно скончались. Большинство их потомков даже толком не знают, кем был Диан Кехт. Лишь один из них обладал знаниями, не уступающими моим. Предсмертное слово прямого ученика, переданное им, стало моим единственным достижением. Хотя я до сих пор не могу забыть яблочный пирог, который пробовал в том доме перед уходом. Яблоки были с очень сильным вкусом…

— Про яблоки потом. Какие же это были последние слова ученика?

— «Не умирай, Эш».

На мгновение в голове наступила пустота.

— ...Что это значит?

— Говорят, это название древней магии, запечатлённой в наследии Диана Кехта. Похоже, она активируется, если собрать все пять реликвий.

— Название магии? «Не умирай, Эш»?

— Именно так.

Как одно лишь название магии может раскрывать характер и вкусы Диана Кехта?

— Весьма необычное название. На слух кажется очевидным, что она обладает исцеляющим эффектом.

— И это ещё не всё. Мне удалось примерно вычислить, что именно за «вещь» искал господин Диан Кехт. Эш — одно из самых распространённых имён в Астросе.

Маликопс говорил о том, что само название магии имеет двойной смысл.

— Значит, Диан Кехт ищет не вещь, а человека? Раз он о нём знает, тот должен быть либо очень старым, либо уже мёртвым.

— Вероятность этого высока. Или же он искал следы того, кто носил имя Эш.

Вещь, которую можно найти в Мидвинтри. Имя — Эш. Предположительно человек. Возможно, мёртв.

С этими данными круг поисков Диана Кехта сузился значительно.

— Старик. Почему ты не мог добыть эту информацию раньше? Кажется, это было не так уж и сложно.

— Охо-хо, легко сказать! С конца войны прошло всего четыре года. Я тоже был по уши в делах всё это время. Это лишь благодаря тому, что виконтесса навела порядок в роду Вэзервуд, я смог наконец заняться...

В этот момент плотно закрытая дверь комнаты с грохотом распахнулась.

— Госпожа!

С громогласным криком в комнату ворвалась экономка. Её глаза горели праведным гневом, а из уст, казалось, вот-вот вырвется пламя.

— Разве вы не говорили, что это будет короткий разговор? Вы потратили целых десять минут сверх обещанного времени!

— Не говори «потратили». Это было совещание высокой важности для выживания рода...

— Но сейчас важно совсем другое. А именно — подготовка к банкету в честь праздника! Вы ещё не закончили сборы, так что немедленно идите сюда!

Пока экономка тащила меня за собой, я взглянула на часы, которые неизменно шли слишком медленно.

Сейчас 20:30.

Да. Сегодня — день проведения банкета. День не самый весёлый, так что обойдёмся без лишних пояснений.

По пути в спальню для наведения марафета я увидела Джин, поливающую комнатные растения.

— Привет, Джин. Как ты сегодня себя чувствуешь?

Сидя в инвалидном кресле, она улыбнулась, отчего её округлившиеся за последние дни щёки приподнялись.

— Бодро!

Что ж, и слава богу.

Едва усадив меня перед туалетным столиком, экономка зашептала так, будто выведывала великую тайну:

— Госпожа. Вы ведь не собираетесь танцевать первый танец снова с сэром Ривейном?

— Танец? Думаю, я буду танцевать с Рафаэлем.

Тюк.

Расчёска, которой она зачёсывала мою чёлку назад, упала на пол. Дурной знак.

— Что такое? Ты меня пугаешь.

— Вы ведь не сами предложили... Это герцог Зенайл первым завёл об этом речь?

— Да. А что? Нельзя? Неужели в имперских законах есть пункт, по которому после первого танца нужно обязательно жениться?

— Нет, это не так, но...

Экономка с мученическим лицом потёрла переносицу и медленно продолжила:

— При дебюте в светском обществе право на первый танец обычно принадлежит мужчине из семьи. На каждом балу эту роль по очереди берут на себя родственники, а затем — их знакомые. И только потом право переходит к постороннему мужчине, причём выбирать его нужно крайне осторожно. Обычно такое предложение поступает от того, с кем уже сложились доверительные отношения. Одним словом, первый танец с посторонним мужчиной — это знак того, что «мы питаем друг к другу романтическую симпатию».

Знак симпатии, значит.

Пока я обдумывала этот смысл, почёсывая нос, мне прилетело от экономки. Я ответила, наполовину смирившись и с щекоткой, и с общественным мнением:

— Теперь уже всё равно. Слухов и так ходит предостаточно.

— И всё же, госпожа, вы давно вошли в пору зрелости, и у вас нет родственников, ведущих светскую жизнь, так что это можно оправдать множеством причин. Не берите в голову и станцуйте с как можно большим количеством мужчин.

Танцевать с «как можно большим количеством мужчин» в этих туфлях? Ну уж нет, дорогуша.

Больше меня беспокоил Ру. Раз подтекст первого танца столь многозначителен, я не могу просто так весело кружиться с Рафаэлем на глазах у Ру.

«Хорошо, что я приняла меры на всякий случай».

Конечно, мелочный Ру не будет доволен на все сто процентов. Но, по крайней мере, это должно его немного смягчить.

...Не успела я об этом подумать, как со стороны прихожей послышались шаги двоих людей.

Если бы это были обычные гости, они бы остановились в гостиной. Но тот факт, что они уверенной походкой дошли до моей спальни и обратились ко мне через дверь...

— Хм. Я пришёл сопроводить вас, виконтесса Вэзервуд. Надеюсь, у вас нет других договорённостей?

Это означало, что пришёл Ру. Точнее, граф Серенье.

Граф Серенье был ослепительно красив. Его блестящие серебристые волосы были уложены объёмными волнами, а сочетание светлого фрака и его облика казалось совершенством за гранью этого мира.

Однако сейчас меня мучила дилемма посильнее его ослепительной красоты.

Вопрос: стоит ли принимать предложение графа Серенье о сопровождении?

— Конечно.

Сначала я ответила согласием, а затем глазами взмолилась экономке о помощи.

«Сопровождение ведь не связано с первым танцем?»

Экономка ответила взглядом:

«Нет, но могут возникнуть проблемы».

Я снова отчаянно замигала:

«Проблемы?»

Вместо ответного знака экономка громко откашлялась.

— Гхм-гхм! Госпожа, не повесить ли мне на входную дверь жёлтый платок?

— ...Так внезапно? А это ещё что?

— Это знак того, что у леди из этого дома уже есть партнёр, с которым она отправится на банкет. Мужчина не может предлагать сопровождение даме из дома, где вывешен жёлтый платок.

Ого? Существует такой удобный обычай?

В голове тут же пронеслись лица крайне неприятных мне личностей.

— Вешай немедленно.

— Слушаюсь.

Поклонившись, экономка семенящей походкой вышла из спальни.

После её ухода образовавшуюся пустоту заполнило исключительное присутствие графа Серенье. Вид принарядившегося графа был для меня настолько непривычным, что я лишь украдкой поглядывала на него через зеркало.

И тут я вспомнила об одном крайне важном деле, которое должна была ему передать.

— Точно, Ру! Я узнала, кто скормил мне сердце Диана Кехта. Это Святой Меч!