Я не смогла вымолвить ни слова.

Если с Дешеро я ещё могла отмахнуться, заявив: «не говорите ерунды», — то перед Святым Мечом язык не поворачивался отрицать.

Я знала: он не тот человек, который станет утверждать подобное без веских доказательств.

— С твоей стороны было приложено немало усилий, — негромко произнёс он, изучая мою ауру. Его облик в этот миг казался таким же отрешённым, как и у Ру. — Я больше не слышу того скверного резонанса. «Не нужно ни отбрасывать его, ни пытаться подчинить» — это был совет, основанный на личном опыте? Должно быть, ты первый мечник-демон, преодолевший два барьера, сэр Андерт.

— ...Я не Андерт, а его сестра.

— Не знаю, замечала ли ты, но всякий раз, когда произносишь столь небрежное оправдание, у тебя делается откровенно скучающее лицо.

Я попыталась отмахнуться первой попавшейся ложью лишь потому, что не хотела раскрывать свою личность. Похоже, это было слишком очевидно.

— Вы заставили Джин дать ту клятву только для того, чтобы спросить, Андерт ли я?

— Верно.

Этот утвердительный ответ означал, что он был заранее уверен: я обязательно последую за Джин.

«Ха-а...»

Разве это нормально — узнать мужчину, ставшего женщиной? Почему же все так легко раскрывают мою тайну? И ладно бы кто другой, но даже этот человек — Зихарк Беркли-Грейтон.

Святой Меч — мой давний наставник.

Даже если оставить в стороне тот факт, что он годами следил за домом Вэзервуд и подсылал убийц, я всё равно была его должницей. Мы никогда формально не становились учителем и учеником, но уроки, полученные от него, помогли мне пройти через ад Магической войны. Было бы верхом неучтивости до конца прикидываться незнакомкой перед таким человеком.

Я выпрямилась и почтительно склонила голову перед Святым Мечом.

— Давно не виделись, герцог.

Не дождавшись ответа, я осторожно подняла взгляд и увидела на его лице слабую улыбку.

— Значит, ты больше не зовёшь меня старшим братом?

— Простите? Пожалуйста, не шутите так. Когда это я вообще называла вас таким бесстыдным обращением?

— Стоило тебе немного выпить, и такое частенько бывало.

Благодаря его словам в памяти всплыло постыдное прошлое.

— Я этого не помню, так что и вы, герцог, забудьте.

— Забыть? Хм… хотя с таким обликом тебе больше подошло бы называть меня «старшим братцем», чем «братом». [1]

Человек в таком почтенном возрасте, а так шутит! ...Впрочем, называть его стариком было бы неверно. Несмотря на зрелость, Святой Меч выглядел на двадцать с небольшим лет, словно время для него остановилось, и к тому же он был убеждённым холостяком. Да и сколько бы ему ни было лет, это наверняка и вполовину не дотягивало до возраста Ру.

— Не думал, что граф Владьев снова явится под именем Вэзервуд.

— Этот титул даже не кажется мне моим. И «Владьев»... имя звучит непривычно.

— Оно и понятно, ведь богатство и власть никогда не были твоей целью. Именно поэтому я так хотел сделать тебя своим преемником. И так досадно тебя упустил.

Преемник.

— Не хочешь ли официально стать моим учеником, когда война закончится? Ты бы смог превзойти самого Рафаэля Зенайла.

Что ж, Святой Меч и раньше порой говорил нечто подобное. Однако при упоминании наследника дома Беркли-Грейтон мне на ум приходило совсем другое лицо.

«Андерт...»

Стоя перед Святым Мечом, я не могла не задаться вопросом: было ли то, что настоящий Андерт стал преемником дома Беркли-Грейтон, чистой случайностью?

Святой Меч негромко усмехнулся и задал острый вопрос, будто заглянув мне в голову:

— Хочешь спросить о Гарроше?

— ...Вы знали, что Гаррош — мой младший брат?

— Кто знает, — Святой Меч внезапно достал из кармана старые карманные часы и сверился со временем. — У нас осталось пять минут. Давай обменяемся ровно тремя вопросами. Что скажешь?

Пять минут? Он специально пришёл на кладбище в такое беспокойное время только для того, чтобы подтвердить мою личность? Весьма в его духе.

— Хорошо. Тогда пусть мой предыдущий вопрос будет первым.

— Сначала я не знал, но взял его в ученики, потому что он показался мне подозрительным. Его мельчайшие привычки в обращении с мечом были идентичны твоим. Я решил: если вы родственники, ты естественным образом придёшь ко мне через Гарроша. Так оно и случилось.

— ...Значит, вы были уверены в том, что я жива?

— Да.

Был уверен?

«Как?»

Неужели это была просто слепая вера в моё существование? Пока в моей голове царил хаос, Святой Меч, скрестив руки на груди, произнёс спокойным голосом:

— На этом два вопроса исчерпаны.

— ...Постойте, как это два? Это был лишь уточняющий вопрос к первому!

— Уточняющий или нет, вопрос есть вопрос. У тебя остался последний шанс, так что распорядись им с умом.

Говорят, с возрастом люди становятся хитрее, и это было точно про Святого Меча. То, что он стал капельку мягче, — это ладно. Но какой толк, если он при этом стал вдвое пронырливее лиса? Проклятье.

«Последний вопрос».

Стоит ли спросить, на чём основывалась его уверенность в том, что я жива?

«Это важный момент. Но всё же...»

Может, спросить о последнем наследии Диана Кехта? Ведь очевидно, что он давно его ищет.

«Это определённо важнее. Ведь это напрямую касается моей жизни. Но с наследием мне обещал помочь Рафаэль».

...На самом деле, какие бы проблемы ни стояли передо мной, в голове крутилось лишь одно имя.

— Вы знаете, какова цель Наташи?

— Похоже, тебе известно о «Бэрид Лэт». Да, я знаю.

Так и знала. Святой Меч легко подтвердил это и продолжил:

— Ты наверняка хочешь её встретить. Но даже мне не так-то просто увидеть принцессу Наташу. Она полностью поглощена своей единственной целью. Более того — эта цель уже управляет её жизнью. Даже если вы случайно встретитесь, ты не увидишь ту принцессу, которую помнишь. …Ты веришь принцессе Наташе?

— Да.

Святой Меч пристально посмотрел на моё лицо после столь решительного ответа. Не знаю, о чём он думал, но в моём «да» не было какого-то глубокого подтекста. Я ещё не виделась с ней. Для меня Наташа — это Наташа четырёхлетней давности, и той Наташе я верю.

Герцог закрыл глаза, словно в раздумьях, а затем медленно разомкнул губы:

— Скажу честно. Я до сих пор не уверен, принесёт ли ваша встреча пользу или вред.

— Что именно вы имеете в виду?

— Не пытайся выведать ответ таким хитрым способом, это не сработает.

— Вот как? Не забывайте, герцог, вы тоже задали мне первый вопрос: «Верю ли я Наташе».

— Вот ведь… плохому ты быстро учишься.

Теперь настала его очередь задавать вопрос. Он без малейших колебаний задал свой второй вопрос:

— Я сейчас немного в замешательстве. Ты изначально была женщиной?

Странный вопрос. Любой другой на его месте, как это сделал Дешеро, решил бы, что моё нынешнее женское тело поддельное.

«Он же сказал, что был уверен в том, что я жива».

Неужели поэтому он счёл это тело настоящим? Здесь всё ещё много неясного.

— Да.

— Вот как... Значит, личность «Андерта» была создана на основе Гарроша.

— Надо же, вы догадались. Хотя наши лица не так уж и похожи.

— Не похожи? Да у вас совпадают не только привычки обращения с мечом, но даже аллергии и пищевые пристрастия. Не говори глупостей.

Глупостей, значит. Кроме Святого Меча, никто не связал эти черты Гарроша со мной.

— Твоё настоящее имя?

— Засчитать это как последний вопрос?

— Нет, забудь. Не похоже, что это даст какой-то результат, а вопрос уже последний.

— Так и надо было давать больше свободы в вопросах.

Я полагала, что, как и я, Святой Меч проявит осторожность в последнем вопросе. Ведь, судя по всему, у него было ко мне множество вопросов. Однако, как и во второй раз, он спросил без тени сомнения:

— Скажи честно. У тебя серьёзные проблемы с жизнью… или с продолжительностью жизни?

Надо же, я не ожидала столь прямолинейного вопроса.

«Неужели он тоже знает, что я ищу наследие Диана Кехта?»

Я не смогла сразу ответить «да» и на мгновение замешкалась. Передо мной был Святой Меч. Тот, кто собирает наследие Диана Кехта, связан с экспериментами по воскрешению и, с высокой долей вероятности, является противником Рафаэля. Можно ли сообщать такому человеку о своём состоянии?

— Я уже знаю ответ. Так почему ты медлишь?

А, значит, он знает.

— Просто на мгновение задумалась.

Но откуда ему известно? Святой Меч холодно посмотрел мне в глаза.

— Ты считаешь меня врагом?

— ...

— Странно. Ты ведь не демон. С чего бы нам становиться врагами? Ах, это был не вопрос — просто мысли вслух. Не отвечай. Какова бы ни была причина, если хочешь быть осторожной при мне, тебе стоит следить за своим видом.

Пока я пыталась осмыслить, какой смысл он вложил в слова о «виде», передо мной вдруг оказался плотный осенний пиджак. Это была одежда Святого Меча. Я не сразу её взяла, выражая недоумение, и тогда его холодный взгляд на мгновение задержался на моём плече.

«А».

Из-за того, что на мне не было кардигана, обнажилось плечо с уродливым шрамом. След, тянущийся от плеча глубоко под мышку. Шрам от более чем десяти швов выглядел особенно бугристым и грубым.

Какая же цель этого жеста с пиджаком: скрыть рану или прикрыть женское плечо? Лёгкое сомнение быстро разрешилось. Даже после того как я накинула пиджак на плечи, его тяжёлый, прикованный взгляд не отрывался от этой области.

— ...Вы помните?

Он тихо усмехнулся.

— Разве такое забудешь? Образ того, как ты рубила демонов окровавленной, изодранной рукой, до сих пор стоит у меня перед глазами. Хотя прошло уже почти десять лет.

— ...

— Я знал, что ты жива… но не мог представить, что ты так страдаешь. Это моя вина. Мне остаётся лишь извиниться.

— Не понимаю. Почему это ваша вина?

Слова Святого Меча звучали как незаконченный пазл, в котором не хватает важных фрагментов. Он был уверен, что я жива. И при этом винит себя… Неужели.

— Герцог. Неужели тот, кто заставил меня проглотить кристалл сердца, — это вы...

— Я возьму на себя ответственность.

— ...вы, — что? — простите?

Ответственность? За что?

— В последнее время твоё имя часто всплывает среди аристократов. Это даже удобно. Если выберешь меня, всё будет куда проще.

Подождите. Выбрать что? Учителя? Он предлагает выбрать его в наставники?

Святой Меч поднялся со своего места прежде, чем я успела открыть рот.

— Время вышло. Обсудим детали отдельно на празднике Охоты. Позаботься о Джин.

Ещё раз сверившись с часами, он слегка наклонился и поправил пиджак на моём плече, укутывая плотнее, после чего без лишних слов покинул кладбище. Он оставил нас с Джин, которая к тому времени погрузилась в глубокий сон, одних.

...Так что именно я должна выбрать? Надеюсь, это не то, о чём я думаю?

Правда ведь?

Примечание:

1. В оригинале используются слова хён (старший брат) — обращение мужчины к старшему (брату, другу, коллеге) и орабони (старший братец) — устаревшее, уважительное и очень нежное обращение девушки к старшему мужчине (сейчас же в основном используют слово «оппа»).