— Вот как.

Предупреждение экономки звучало правдоподобно, но я понимала его только головой — сердцем же совершенно не принимала.

Если коротко, она имела в виду, что могут поползти слухи о романе между мной и Рафаэлем, так что мне стоит быть осторожнее…

«Ну уж нет».

Такое даже представить сложно.

Во-первых, я не хочу обманывать Рафаэля всю жизнь. У меня просто не хватит духу продолжать лгать ему.

По правде говоря, в период праздника Охоты мне обязательно предстоит решить один крайне важный вопрос.

«Каким образом я открою Рафаэлю, что я — Андерт?»

Ай, голова… Я ещё даже не придумала никакого решения, а уже начинается мигрень.

— Экономка, есть одна вещь, о которой я в последнее время часто раздумываю...

— Не переводите разговор, госпожа. Мы сейчас обсуждали брак.

— Вот именно поэтому тебе стоит меня выслушать. Вдруг Рафаэль сделает мне предложение?

— …Что?

Я вкратце объяснила изумлённой экономке ситуацию. Рассказала, что слова, которые я когда-то ляпнула без задней мысли в бытность Андертом, теперь могут сыграть со мной злую шутку.

Тема оказалась настолько интересной, что даже дворецкий-убийца, который лично подавал закуски, позабыл о своих делах и встал рядом с экономкой. Потом он осторожно поднял руку.

— Есть вопрос?

— Да. Упомянутый вами Андерт — это тот самый Андерт Фагер, герой Магической войны, которого называли «Мечом Рафаэля»?

— Да.

— …То есть вы и есть тот самый Андерт Фагер?

— Да.

На бесстрастном лице дворецкого-убийцы пошла огромная трещина.

Впервые из его рта, обычно сохранявшего каменную невозмутимость, вырвался возглас:

— Так вот почему вы могли избивать меня, как собаку! Я, дворецкий Данахан, наконец-то нашёл ответы на все вопросы. Значит, была веская причина, по которой вы помыкали тем монстром, моим бывшим хозяином, как слугой.

Ну, раз он так быстро всё осознал, то и слава богу.

— Это тайна.

— Мне всё равно некому об этом болтать.

— Ты же говорил, что цель всей твоей жизни — покинуть Мидвинтри и обрести свободу?

— Похоже, служба дворецкого — моё истинное призвание. Каждый раз, когда я начищаю серебро, чувствую душевный покой, какого раньше не знал.

— Это из-за Ру?

Стоило мне упомянуть имя Ру, как он опустил взгляд, словно задремал стоя, и сделал вид, будто ничего не слышал.

Что же произошло между этими двумя, раз дворецкий-убийца не может и слова вымолвить?

Насколько я знаю Ру, он может быть невыносим в самых разных смыслах, но в основе своей он бесконечно добр. Трудно представить, что именно случилось.

Дворецкий-убийца сказал:

— Просто выходите замуж. Ваш избранник — один из самых влиятельных людей Пен Лоты.

— У тебя уши заложены? Я собираюсь открыть, что я — Андерт. Сохранится ли наша дружба или нет, но в тот момент, когда я раскрою свою личность, для Рафаэля я уже не смогу быть женщиной.

Экономка умело поддержала мои слова:

— И вы, госпожа, тоже не намерены казаться ему женщиной. Вы хотите раскрыть правду именно потому, что не желаете ранить его ещё сильнее из-за нелепого недоразумения, верно?

— Именно.

С серьёзным видом поглаживая подбородок, дворецкий-убийца задал другой вопрос:

— Но вы уверены, что герцог Зенайл действительно не знает вашей личности?

— Я же сказала: уверенна.

На мой ответ он решительно покачал головой.

— Подумайте как следует, госпожа. Разве герцог Зенайл ни разу не выказывал подозрения? Он человек, сродни Святому Мечу. Не стоит считать, что он остался таким же, каким вы помните его четыре года назад. Он стал сильнее, способнее, искуснее в политике. Скрыть выражение лица и свои мысли для него не составит труда.

Это был взгляд на ситуацию совсем с другой стороны, чем у экономки. И если вспомнить, что раньше он был убийцей, его подозрения уже не казались чрезмерными.

И правда, Рафаэль безоговорочно принял моё заявление, что я — сестра Андерта?

Нет.

— ...Вчерашнее не было игрой.

— Даже я не смогла бы сыграть кровавый кашель, брат. Неужели ты просишь о сотрудничестве, даже не доверяя мне?

— Я просто оставил место для сомнений на случай непредвиденных обстоятельств.

Тогда что именно он во мне заподозрил?

Мой статус «старшей сестры Андерта»? Или…

— Да, Дейзи. Тебе стоит быть немного осмотрительнее, — сквозь мои глубокие раздумья прозвучал знакомый голос.

Я рефлекторно встала и обернулась. В кресле у окна, залитом позднеосенним солнцем, сидел мужчина.

Закинув ногу на ногу, он лениво листал книгу. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся.

— Ты не настолько расчётлива, как сама о себе думаешь.

— Ру!

— Платье цвета томатного супа тебе идёт. Напоминает консервную банку, что валялась на полу в твоём доме.

— Томатного цвета, надо же…

Я слышала бормотание экономки, но сама ничуть не обиделась.

Наверное, потому что вспомнила: на острове Куин одной из немногих обязанностей Ру было выливать дождевую воду из той самой жестянки.

Я залпом допила чай, оставленный дворецким-убийцей (он исчез, едва я крикнула «Ру!»), и пересела напротив.

— Ты только что прибыл?

Синеволосый красавец слегка пожал плечами.

— Как видишь.

— Прости, что уехала первой, ничего не сказав. Рафаэль пытался задержать меня в замке Зенайл, ссылаясь на моё здоровье. Если бы не тот момент, вернуться в Мидвинтри было бы хлопотно.

Он молча выслушал меня, постукивая кончиком ногтя по краю книги, и усмехнулся:

— Как и ожидалось, с самого начала ведёт себя дерзко.

Похоже, он говорил о Рафаэле.

— Не нужно на меня оглядываться. Мне нравится твоя решительность. Лучше так, чем бесконечно тянуть и запутывать дела.

— Хм. Но всё же было грубо просто так уйти.

— Вот как? Что ж, ты действительно первый человек, который помыкает мной, словно собакой.

— Собакой?

Ну конечно, опять эта «собака». Он сам обращался со мной как с питомцем, так что и поделом.

Ру пристально посмотрел мне в глаза, словно прочёл мои мысли, и едва заметно улыбнулся.

— А это по-своему возбуждает.

— …Ты ведь сейчас не читал мои мысли?

— Могу и не читать, и так всё видно.

— Как? Магия?

— Нет, сила жизненного опыта.

Это что, шутки в стиле 179-летних?

Экономка, слушавшая нас, осторожно спросила:

— Госпожа… неужели мистер Ру тоже жил в замке Зенайл?

Ответил сам Ру:

— Не беспокойтесь. Я жил там не как синеволосый повар, а как Мориан Серенье.

Экономка, смотревшая на него со сложным выражением лица, глубоко вздохнула.

— Тогда позвольте спросить, мистер Ру. Кем вы собираетесь быть дальше? Ру — садовником и поваром дома Вэзервуд? Или Мориан Серенье — родственницей госпожи, помогающей ей в светской жизни?

Одна бровь Ру слегка дёрнулась — вопрос оказался неожиданно прямым.

Но вскоре он откинулся на спинку кресла с довольным видом.

— Хм. А стул мягкий. Наконец-то завезли приличную мебель. Что касается твоего вопроса: я больше не намерен разгуливать в облике Мориан. Я принимал этот вычурный вид исключительно для того, чтобы не создавать проблем Дейзи.

Экономка медленно кивнула, явно не ожидая такого ответа.

— Как бы то ни было, мне не по душе действовать в женском теле. В состоянии трансформации крайне неудобно использовать магию.

Согласно теории, наложение заклинаний невозможно. Но то, что Ру может использовать магию в состоянии трансформации, вероятно, объясняется тем, что он — полубог.

«Значит, от образа Мориан он откажется. Тогда под каким статусом он будет ходить со мной дальше?»

Он ведь говорил, что будет сопровождать меня куда угодно. Неужели собирается отобрать роль помощника у Джин?

— Продолжайте свой разговор. Времени у вас не так много.

Экономка тут же оживилась:

— Брак. Мы говорили о браке, госпожа.

Вот уж спасибо. И так прямо…

Я украдкой взглянула на Ру.

— …

К моему удивлению, слово «брак» не вызвало у него ни малейшей реакции. Он даже не пытался слушать, не говоря уже об участии в разговоре. Настолько равнодушен, что я почувствовала себя глупо из-за собственной настороженности.

«Неужели я зря думала, что ему будет не всё равно…»

Я всегда считала, что Ру поддержит любое моё решение. Но вместо благодарности я почему-то ощутила опустошение.

Сдержав вздох, я посмотрела на экономку.

— Есть кое-что важнее. Как именно открыть Рафаэлю правду.

Рафаэль.

На это имя Ру отреагировал иначе, чем прежде. Он закрыл книгу, в которую был погружён.