«Книга, которую вы держите в руках, вовсе не несёт в себе цели научить вас магии.

На протяжении веков магия была окутана тайной для обычных обывателей ею не владеющих. В давние времена её часто изображали как нечто зловещее, что вызывало вполне обоснованные страх и недоверие у многих. Сейчас же это больше превратилось в восхищение магами, чему я очень рад.

Магия − неотъемлемая часть нашей жизни. К ней не стоит относиться со страхом. Она, как и нож, инструмент, который нельзя ни на кого направлять. Это сила, которая может быть использована как во благо, так и во зло.

Повторюсь, эта книга вовсе не несёт в себе цели научить вас магии. Вместо этого она призвана пролить свет на эту силу тем, кто ею не владеет. Развенчать мифы и заблуждения, которые её окружают. Рассмотреть различные виды магии, но не углубляется в них − подобные знания для вас бесполезны, а маги их должны получать в академиях или более специализированных книгах.

Данная книга − путеводитель. Она предназначена для того, чтобы те, для кого магия не является повседневностью, могли узнать что-то новое в этой удивительной теме. И чтобы чуть лучше понять, как устроен этот мир».

— Фух… — выдыхаю я, посмотрев на Анаэль. — Ну как?

— Наверно… — задумывается ламия, просматривая текст. — Для начала неплохо?

Это следующий день. С момента, как Анаэль поняла, что обладает способностью, она начала учить меня языку. Конечно же, перед этим я убедился, что это — самый распространённый язык в этом мире.

«Нерейдий» — так назвала его змейка.

К счастью, здесь используется алфавит из двадцати восьми букв, а не тысячи иероглифов. Сейчас я просто изучаю произношение местных букв, которые до конца ещё не выучил.

Справа от книжки лежит листочек, который вчера мы с Анаэль выпросили у Таури. Желтоватый прямоугольник, на котором тонкими чёрными линиями выведен местный алфавит. А напротив каждого символа стоят транскрипции — правда, русскими буквами; ими я показал, как каждый символ нужно читать.

Им я и пользовался, пока читал текст. Читал, правда, даже не по слогам, а гораздо хуже — по буквам. Буду постепенно отрабатывать чтение на местном.

Лингвистом я не являюсь, английский знаю на уровне: «Ай эм Анвил, фром Раша», а потому толком не имею понятия, как правильно изучать иностранные языки. Поэтому решил начать с произношения и чтения. К тому же, бумаги у меня не так много для создания собственного словаря.

Таури словарь так и не дал. В их деревне его просто нет. А если и есть — просто мне не захотели его давать, — то книжки должны быть весьма дорогими, так что я их понимаю.

Или не сильно-то и дорогие… Я не совсем понимаю уровень технологического развития этого мира. Но есть есть огнестрельное оружие, возможно, есть и технологии печати?

— Что ж… Анаэль, что я сейчас прочитал?

Змейка, сидящая на другой странице книжки, показывает на заголовок:

— Предисловие?

— Значит, это переводится так? Понятно, — киваю, пытаясь запомнить. — Только я имел в виду не это. Я про смысл всей страницы.

— Здесь говорится…

Анаэль кратко пересказывает текст, а я задумываюсь.

— Подожди-ка, как книжка называется?

— Эмм…

Ламия сползает с книжки, приподнимает обложку и говорит:

— «Большая книга для тех, кто стремится изучить все виды магии»?

— Какое-то очень громкое название…

«Не соответствующее содержанию», — не договариваю я, не желая обидеть Лин, которая сидит напротив. Похоже на кликбейт!

— А ещё здесь ниже написано: «Путеводитель по миру магии для тех, кто ею не обладает».

— … Тогда ладно?

Хоть и говорю так, всё ещё считаю это название слишком громким.

— Неужели ты подумал, что подобное возможно? Изучить все виды магии, в смысле?

— … А нет?

— Неа, — качает головой Анаэль, — Только высшие божества могут владеть всеми видами.

— Хмм… А Лин владеет магией?

Девочка вздрагивает от неожиданного упоминания себя в разговоре.

— Да, — кивает Анаэль, — Точнее… Ну, мы пытались научиться, но у Лин ничего не получалось… как и у меня…

— Тогда почему ты думаешь, что Лин владеет?

— Она же дух, низшее божество. Должна владеть.

— То есть, любое божество может пользоваться магией?

— Ну... не только божество. У расы лунар, к примеру, все владеют магией, но божествами не признаны. Я не очень разбираюсь в этом...

Если припомнить, то у Лин на болоте руки были окутаны странным светом. Правда, она уже рассказывала, что это лес передал ей силу. Однако факт в том, что в тот момент она использовала магию.

— Понятно, — киваю я.

Тут раздаётся стук в дверь. Я и девочки сразу смотрим в сторону звука.

— Таури, наверно, — говорит Анаэль.

— Уму, — соглашается Лин. Или констатирует факт?

Встаю и подхожу к двери. Открыв, вижу на пороге аргилэ.

Да, это Таури.

— Заходи, — говорю я, пропуская гостя.

Аргилэ заходит, оглядывается. Его взгляд цепляется прежде всего за Лин.

Я улыбаюсь, стоя за спиной Таури. Анаэль тоже, сидя рядом с Лин. Лин смотрит в ответ, не совсем понимая, чего он так пялится.

— Уа? — выдаёт она, бросая вопросительные взгляды на меня и Анаэль.

Вчера, когда мы с Анаэль были у Таури, он сказал, что хочет зайти сегодня.

Широкими шагами аргилэ мгновенно преодолевает расстояние до Лин, и девочка от испуга отступает назад.

В нашей комнате, освещаемой мелким открытым окошком и цветами в центре, его фигура жутко возвышается над Лин. Его нездорово бледная кожа, словно пергамент, обтягивает длинные и тонкие кости, подобно тем, что торчат у забальзамированных трупов.

Рост его выше двух метров, так что на месте Лин я бы и сам испугался. Да и это лицо…

Широкий рот растягивается в улыбке, обнажая желтоватые, слегка заострённые зубы. Глаза, глубоко запавшие в череп, кажутся безразличными ко всему вокруг.

Аргилэ опускается на колени, его длинные пальцы касаются прохладного глиняного пола. Он склоняет голову в глубоком поклоне, выражая почтение и… благодарность.

— Благодарю вас за ваше спасение, — шепчет аргилэ удушающим голосом на родном для меня языке.

Его длинные пальцы, словно без кожи, сжимаются и разжимаются. Глаза смиренно закрываются.

— Я навеки в вашем долгу.

В его поклоне есть что-то неестественное и пугающее. Оно и не удивительно, учитывая его внешность. Даже выражая благодарность, для неподготовленного он выглядит жутко.

Но вчера, когда он кротко попросил меня обучить его этой фразе лишь для того, чтобы как следует отблагодарить Лин, он казался даже забавным. А Анаэль и вовсе сказала, что это мило.

Видимо, наблюдая вчера за мной и Лин, убирающихся в комнате, он предположил, что разговариваем мы на одном языке. Мы, разумеется, сказали ему, что это не так, однако Таури не поверил. Сказал: «Я же сам всё слышал». В своих намерениях он был очень серьёзен.

Сейчас же девочка-дух, всё ещё растерянная, озирается по сторонам. Вопросительно смотрит на меня, потом на ламию. Затем, глубоко вдохнув, кладёт правую ладонь на его голову и, поглаживая, говорит:

— Умам уа-ам!

Не способный шевелить шеей аргилэ вместо этого приподнимает всё туловище, вопросительно смотря на Анаэль:

— Она говорит, что рада твоей благодарности и принимает её! — произносит ламия по-русски.

Таури, не понявший сказанного, продолжает смотреть.

Вмешался я:

— Анаэль, ты ему не на том языке сказала.

— … А как мне говорить на Нерейдие?

— Эмм… С помощью книги?

Ламия сразу всё понимает: пробегает взглядом по тексту книги, после поворачивается к аргилэ:

— Она говорит, что рада твоей благодарности и принимает её!

Удовлетворившись ответом, аргилэ немного покачивается, как бы кивая, и снова говорит:

— Прошу, если тени дня что-то понадобится, я готов немедленно помочь. Что бы это ни было, только попросите.

— Уму! — радостно кивает Лин.

Таури поднимается с колен медленно и словно неуклюже. Его длинные и тонкие конечности кажутся слишком хрупкими для его роста.

Сгорбившись — что для аргилэ естественно — он без лишних слов направляется к выходу и скрывается за дверью.

Этот аргилэ явно не любитель переливать из пустого в порожнее.

Выглядываю за дверь, смотрю ему немного вслед, щурясь от яркого солнечного света, и поворачиваюсь к девочкам:

— Что скажешь, Лин?

Дух промумукала, а Анаэль перевела:

— Таури хороший!

— Да, — киваю я, — Но что это сейчас произошло?

— Ты о чём? — не понимает ламия.

Подойдя и усевшись на прежнее место, продолжаю:

— Почему-то ты не смогла сразу переключиться на «Нерейдий». Странно, ведь на русский ты переключаешься моментально, без подобных костылей, — киваю на книгу.

— Я… не знаю, почему так получилось…

— Хмм, — призадумался я.

Если где и есть ответ, так он в голове Анаэль. Это её способность, которую она как-то неосознанно, но контролирует. Если бы она не контролировала её вовсе, то либо не могла бы говорить на других языках, либо постоянно и неожиданно переключалась бы между ними.

Придя к определённому выводу, решаю не озвучивать его девочкам и вместо этого говорю:

— Что ж, продолжаем занятия?

— Ага!

— Уму!

***

На следующий день…

— «Слушай, Таури, а чем мы тогда вообще на болоте занимались?» Нет, правильнее будет… «Для чего мы работали с деревьями на болоте?» — вот что я хочу у него спросить.

Всё тот же дом, всё та же комната, те же девочки и всё тот же я смотрю на них.

— «Для чего»... — начинает ламия.

— Ты не переключилась.

— … Ой.

Анаэль смотрит на книжку, шёпотом немного читает и поворачивается обратно:

— Паро.

— Паро, — повторяю я.

— Ано~.

— Ано?

— Нет-нет, «мы» — так надо.

— Анаэль… Ты снова переключилась.

Анаэль снова смотрит на книжку, шёпотом немного читает и поворачивается обратно:

— Ано~.

— Ано~.

— Карнегир.

— Кар… нигиер?

— Нет, Анвил: «работали».

— Опять переключилась.

В очередной раз Анаэль смотрит в книжку. Учиться с ней тяжеловато… Тетрадь бы сильно помогла.

Вообще, удивительно, как работает её способность, она попирает все законы логики. Хотя, если способности появляются только у магов, то, вероятно, она здесь и замешана.

Через некоторое время, когда мы уже закончили и сделали перерыв, приходит Таури. И я смог у него спросить:

— Для чего мы работали с деревьями на болоте?

И Таури даже понял!

— Всё, что мы тогда собрали, уйдёт в город. Как мне говорили, из этого делают лекарство. Подробностей не знаю.

Услышав от Анаэль перевод, я задал следующий выученный до этого вопрос:

— А когда мы… Эмм…

Напрягая память, пытаясь вспомнить следующие слова, смотрю на Анаэль, глазами прося помощи.

Анаэль, всё поняв, говорит за меня:

— А когда мы отправляемся?

И тут Таури словно помрачнел: спина его сгорбилась ещё сильнее, глаза неестественно расширились, будто он что-то высматривал вдалеке. И произносит:

— Все полицейские мертвы. Сегодня с этим известием к нам пришли доброхоты из соседней деревни.

Когда я спрашиваю, зачем сюда кто-то приходит, Таури объясняет, что из соседних деревень им после произошедшего присылают помощь в виде еды.

— Тогда, получается… Придётся идти без полицейских?

— Нет, — отвечает Таури. — В это время никто не посмеет отправить вас в Лес без сопровождения. У красных скатий брачный период.

Как выясняется, красные скатии всегда охотятся в одиночку, за исключением брачного периода — энкора и весны. Со второго месяца энкора, то есть «Лунд Эрнэль», самец и самка начинают брачные игры. С началом весны самка рожает, и до конца сезона пара заботится о потомстве вместе. Но когда приходит лето, семейство распадается: взрослые скатии уходят, оставляя детёнышей одних.

Этот период — самый опасный в лесу. Объединившаяся пара становится гораздо смелее: если раньше они не решались нападать даже на одинокого путника, будучи слишком бдительными (или трусливыми, как сказал Таури), то вместе на это вполне способны.

Это всё, что аргилэ известно о них.

— Ладно, но не будем же мы находиться здесь до конца весны?

— Нет, — отвечает Таури, — Вероятно, нас отправят с жителями другой деревни.

— Ты про тех, кто вам помощь присылает?

— Да, с ними мы и отправимся.

— И когда это произойдёт?

Немного подумав, аргилэ отвечает:

— … Через пять дней.

— Хорошо, — киваю я, — В таком случае, Таури, пока это время не придёт, можешь помочь Лин? Ей нужно научиться говорить на нерейдие.

Аргилэ без раздумий соглашается, а я объясняю ему особенности её обучения.

Весь следующий день девочка-дух отказывается даже взглянуть на меня.

***

Лин смотрит на Анвила, на то, как он учится языку с Анаэль… и завидует.

— ШШШ! — шипит она, одновременно повторяя издаваемые Таури звуки.

Аргилэ покачивается, как бы одобряя воспроизведённый звук.

Анвил, в спину которого смотрит девочка-дух, оборачивается на этот резкий «ШШШ», но Лин уже снова повернулась на Таури.

— ХМ! — задрав голову.

Вроде он не сделал ничего, чтобы так на него серчать, и дух это понимает, однако поделать с эмоциями ничего не может. Почему-то произошедшее для неё даже обидней того, что происходило до этого.

Но проходит время, обида Лин отступает, приходит ночь. Анвил и Анаэль укутываются в своей постельной, готовые ко сну. Лин усаживается в излюбленном месте. Все принесённые фрукты съедены — как все знают, они быстро портятся, потому не жалели.

«Завтра принесу ещё», — решает девочка, уже представляя получаемую от парня похвалу. И так настроение поднялось!

— Кстати, Лин, — неожиданно окликает её Анвил, — А где ты книжку-то достала?

Дух вздрагивает. Вряд ли парень одобрит её воровство, а потому стоит соврать. Но… Лин ведь не умеет врать!

Но делать этого не приходится — вместо неё отвечает Анаэль из своей корзинки:

— Нашла! Лин всегда была хороша в поисках всего в Лесу!

— Хмм, — призадумывается лежащий парень, — Действительно, как дух ты, наверно, очень хорошо знаешь лес. Уверен, когда мы спим ты выходишь из дома погулять.

Это не правда. Точнее, было до какого-то времени правдой, но не сейчас. И рассказывать им об этом им не стоит: одна спать нормально не сможет, а второй… в принципе, тоже.

— Хорошо, — говорит Анвил, — Спокойной ночи, девочки.

— Спокойной ночи!

— Уама-уака г'ха!

Вскоре и Анаэль, и Анвил засыпают. Лин подползает к Анвилу, садится и смотрит… Но расслабиться, как в прошлый раз, не получается. В голову лезут разные мысли. Не то чтобы очень страшные, но такие пакостные!

«Они ведь… Собираются уйти…»

Эти двое скоро уйдут из Леса. Анвилу почему-то хочется уйти, Анаэль отправится следом.

А что делать ей? Как дух, может ли она уйти из Леса? А если может, то решится ли?

Лин любит Лес. Как и Лес любит её. Неужели она готова предать Лес ради них? Вот останется она — и что?! С кем проводить время? Снова завести какого-нибудь питомца?

Или отправится с ними — а дальше что?! Дух не сможет прятаться в сосудах за пределами Леса. А о том, чтобы не прятаться, девочка даже не задумывается, ведь Лес говорил, что делать так нельзя.

«Может… Попросить их остаться?»

Что плохого в том, чтобы прожить всю жизнь здесь?