— Я вернулся, — говорю, открывая дверь.

Комната погружена в полумрак. Лишь слабое зеленоватое свечение исходит от растений в центре комнаты. Смотрю на девочек, сидящих напротив друг друга.

Лин смотрит серьезно и решительно, словно хочет сказать нечто важное. Она слегка наклоняется вперед, опираясь руками в пол. Анаэль смотрит снизу вверх, слегка растерянно, с приоткрытым ртом.

— Что-то случилось? — интересуюсь я.

Ламия поворачивается ко мне:

— Лин что-то важное хочет сказать.

Киваю.

Видимо, пришло время?

Улыбаясь, подхожу к девочкам и присаживаюсь рядом:

— Мне тоже интересно.

Устремляю на Лин взгляд, словно говорящий: «Давай, я за тебя болею!»

Лин, то ли поняв меня, то ли ещё почему, кивает.

— Уау-уаму… (Сейчас…)

Девушка-дух поворачивается к нам спиной и ползет на четвереньках к шкуре, на которой я сплю. Она залезает под нее своими маленькими ручками, что-то ища. Лицо сосредоточено, брови слегка нахмурены… Рыщет… Рыщет… И, найдя нужный предмет, бросает из-за плеча взгляд на Анаэль.

— Ума? (Готова?)

— … Это подарок? — сразу же понимает Ламия, — Ко дню рождения?

Неловкая пауза… Я смотрю на Анаэль. Ее взгляд кажется… безразличным? На лице Ламии не отражается ни капли радости, даже на секунду.

— Уму, — кивает дух, ничуть не смущенная подобной реакцией.

Девочка достает из-под лежанки большую и толстую книгу. Она встаёт, движения полны торжественности, хотя видно, что она несколько волнуется. Протягивая книгу Ламии, она «говорит»:

— Уа… у-уа… (В… Вот…)

В ответ Ламия улыбается:

— Спасибо.

… Я ожидал более эмоциональной реакции, как у детей на подарки.

Но ничего подобного. Реакция… довольно взрослая?

Лично для меня, если чело… разумный слишком бурно реагирует на день рождения, он ещё не созрел. Если даже в зрелом возрасте этот день кажется ему самым важным в году, то в моих глазах он скорее ребёнок в теле взрослого.

В свои двадцать три мне этот день давно безразличен. Я не жду его и порой забываю о его существовании. Узнаю только из соцсетей, когда друзья неожиданно начинают слать поздравления.

Реакция Анаэль на подарок… Выглядит именно так. Довольно зрелой.

Лин кладёт книгу на пол перед Ламией. Та берётся за тяжёлую обложку, рассматривая текст

— «Большая книга для тех, кто стремится изучить все виды магии».

Я приглядываюсь к буквам.

Что она только что сказала? Анаэль прочитала название? Оно не перевелось, потому что она читала не для меня, а просто вслух? Или любой текст, который она произнесет, дойдет до меня без перевода?

— Эту я ещё не читала, — продолжает говорить Анаэль что-то для меня непонятное, — Где ты её достала? — она поднимает взгляд на духа.

— Уама у-ум… (Нашла…)

— У~у~у~… Вау…

Ламия открывает книгу на первой странице, забирается на неё и, быстро пробежавшись глазами по тексту, говорит:

— У~у~у~… Лин, ты как всегда… Где только находишь постоянно?

Потом она поворачивается ко мне, и на её лице снова вспыхивает улыбка:

— Анвил, правда круто?!

— А что это за книга?

— Магии!

Магия… В моем понимании — это мощная и опасная сила, дающая невероятную власть над миром. Даже создать в руке огонь кажется мне чем-то невероятным.

— Анаэль, неужели ты владеешь магией?

И тут радость на лице Ламии гаснет. Черты мгновенно становятся грустными и задумчивыми: губы слегка сжаты, брови чуть нахмурены.

Она вновь отводит взгляд на книгу:

— Нет, ничего подобного… Не владею и никогда не владела.

Я молчу.

Не знаю точно, как в этом мире относятся к магии, но однозначно можно сказать, что Анаэль она нравится. Иначе зачем интересоваться подобными тематическими книгами, даже когда не способна использовать полученные знания?

— Но я всё равно хочу её изучать.

— … Понятно.

Повисает молчание. Смущённый им, я говорю:

— Наверное, пора закругляться?

Лин соглашается. Но Анаэль:

— Подожди. — поднимает руку, — А ты мне ничего не подарил.

— … Чего?

Анаэль с улыбкой наблюдает за моим немым выражением.

— Хочу только один подарок. И он весьма прост, — говорит она тихо. Её глаза смотрят прямо на меня: — Куда бы ты ни пошёл… бери меня с собой.

Я облегчённо вздыхаю:

— Ну ты меня и удивила.

— Ага, — её улыбка становится чуть шире, теплее.

Богиня говорила: «Прошу, дорожи ей и постарайся не оставлять одну». И явно не просто так. Я уверен, в этой ламии есть нечто очень важное для меня. Потому мой ответ очевиден:

— Хорошо, — киваю, глядя прямо на неё. — Договорились. Отправимся в путешествие вместе.

Ламия удовлетворённо кивает:

— Вот теперь можно и поспать.

Отхожу от них, ложусь на шкуру:

— Спокойной ночи, — и поворачиваюсь на бок, спиной к ним.

— «Спокойной ночи»? — спрашивает Анаэль.

Вздыхаю, переворачиваюсь, смотрю на них:

— В моём мире так говорят перед сном. Это просто этикет.

— Ммм… А у нас говорят: «Пригожих снов». Тогда спокойной ночи тебе, Анвил!

Киваю и закрываю глаза.

Но вот проходит ещё минут двадцать, а я всё лежу. Девочки очень тихие, словно уснули вслед за мной. С Анаэль, вероятно, так и есть. Но Лин, когда я приоткрыл глаза, жутковато сидела в еле освещённой части комнаты.

Мысли не покидает ламия. Точнее, её поведение… Всё ещё не даёт мне покоя.

Почему моя сверстница ведёт себя в основном весьма по-детски?

У меня есть предположение.

Её жизнь далеко не сахар. С самого детства она столкнулась с неприятием со стороны своих соплеменников. Большинство представителей её расы ненавидят её, отвергая и игнорируя. Она оказалась не нужна родителям − они просто ушли, ничего не сказав, оставив её в этом мире лишь с Лин. Не владеет магией.

И… помимо всего этого, Анаэль столкнулась с ещё одним испытанием — любовью. Она влюбилась в человека, который её отверг.

Что если вся эта постоянно демонстрируемая детскость — защита, маска, от всей той боли, что преследует её всю жизнь? От её изувеченной памяти, этого увесистого бремени.

И что… если там за маской стоит нечто большее, чем просто детская наивность?

***

— Спит, — шепчет Лин.

Тут из корзинки выглядывает ламия:

— Да? Отлично. — Она начинает одеваться.

— А зачем тебе это?

Когда Анвил лёг, Анаэль очень тихо попросила Лин наблюдать за ним и сказать, когда он заснёт.

Ламия, не отвечая, подходит к спящему. Дух начинает что-то подозревать:

— Анаэль?

Повернувшись, ламия отвечает:

— Хочу спать с ним.

И быстренько залезает к нему под шкуру.

— П-подожди! Подожди! А Анвил не против?

— Неа, — доносится приглушённый шкурой голос.

«Лжёт», — сразу понимает дух.

— Нет-нет-нет! — Она встаёт, возмущаясь, но всё так же шёпотом. — Если Анвил не разрешил, то так нельзя!

Подбежав на цыпочках, продолжает:

— Анвил спит, ты мешаешь ему!

Но в ответ тишина.

Заподозрив неладное, дух приподнимает край шкуры, куда проскользнула ламия. Под ней — только сброшенное платье.

Анаэль разделась.

— Ты где?

Боясь разбудить парня, Лин запускает руки под шкуру, ощупывая пространство вокруг Анвила. Через несколько секунд пальцы натыкаются на что-то гладкое, но оно тут же исчезает.

— Анвил, проснувшись, разозлится! — настаивает она.

Снова молчание.

Прощупав уже, кажется, всё вокруг парня, взгляд духа перемещается на его грудь и на лице появляется самое настоящее изумление. В том месте проходит что-то длинное и тонкое.

«Неужели она надеется, что я не полезу туда, боясь его разбудить?»

Лин ложится на живот, сосредоточенно сжав губы. Руки девочки, медленно скользя по внутренней части шкуры, постепенно перемещаются к груди Анвила.

Медленно… медленно…

И БЫСТРО ХВАТАЮТ АНАЭЛЬ!

— Нья?! — раздаётся удивлённый вскрик.

Пока Лин будет медлить, ламия обязательно попытается вырваться из хватки, всячески извиваясь в своих попытках. А это непременно разбудит парня!

«Подобного нельзя допустить!»

Схватив так же быстро, как и обнаружила, Лин вытаскивает Анаэль наружу.

И теперь перед ней обнажённая ламия, смотрит с обидой.

Скрестив на груди руки, змейка требует:

— Отпусти.

— Нет.

— Пожалуйста, — со всё таким же обиженным видом.

— Нет.

Встав, дух несёт ламию к корзинке.

— Спи, — говорит она, кладя ламию.

— Нет.

— Я всё равно не позволю мешать Анвилу.

— …

— …

Обе испытывающе смотрят друг на друга, хмурятся.

— Я просто хочу спать с любимым.

— А он не хочет спать с тобой.

— …

— Я просто хочу дать ему нормально поспать.

— А я хочу умереть, оставив как можно меньше сожалений.

Сердце Лины пропускает удар. Взгляд уходит в сторону:

— … Д-да… я знаю. Но ты ведь так ничего не добьёшься.

— Добьюсь. Как говорил Бирс, «Главное — упорство». — Кивает Анаэль несколько раз так, будто говорит что-то очень умное, — «Способность продолжать двигаться вперёд, несмотря на трудности и неудачи. Она поможет вам достигать поставленных целей, преодолевать препятствия и не сдаваться перед трудностями».

— Точно помню, что ещё там было «Нужно уметь принимать ошибки, учиться на них и больше не совершать»… Или как-то так. Ты сама рассказывала.

— … Я и не совершала ошибок, — отводит взгляд, — Чем больше времени мы вместе, тем скорее он влюбится. Для любви нужно время. А его у меня нет. Я даже не знаю, доживу ли до следующего года.

Лин виновато отводит глаза:

— … Я… всё равно не могу тебе этого позволить.

— … А точно ли дело в этом?

— … Что? — дух снова смотрит на неё.

Но увидела дух уже полностью другой взгляд. Сосредоточенный, пристальный, ледяной, как если бы змейка смотрела не на свою единственную подругу, но на изменницу, настоящую предательницу.

— Мне кажется… что раньше ты бы позволила мне это сделать. Просто сейчас у тебя появились собственные причины не позволять мне этого.

Вопрос застаёт духа врасплох. Собственные причины? Какие такие причины она имеет в виду?

— Я ведь даже не разбудила Анвила, — продолжает Анаэль, — Так почему ты просто не позволила мне остаться спать на нём?

Лин сглатывает. Трудно что-то ответить. Сказать, что она ошибается, и ответить в точности так, чтобы сохранить подругу? Но какие причины придумать? Она ведь действительно может просто оставить всё как есть...

— Это… — начала дух быстро придумывать оправдания, — Как бы… Когда Анвил проснётся, ему может не понравится.

— Но тогда он отругает только меня.

“… Всегда ли Анаэль была такой быстро соображающей?”

— Это может быть опасно и для тебя… Вдруг он будет вертеться во сне?

— Мне всё равно жить не долго.

— Т-тогда подумай об Анвиле. Какого ему будет случайно придавить тебя?

Ламия открывает рот, собираясь что-то ответить, но слова замирают в горле, так и не озвученные. Вдруг мотает головой, словно пытаясь прогнать дурные мысли. Потом закрывает глаза и падает головой на спящего Жору, который от неожиданности тихо пищит. Несколько секунд неподвижно лежит, сжимая и разжимая кулаки.

После лицо становится безучастным.

Лин ловит себя на мысли, что подруга, кажется, сдаётся:

— Так… Что думаешь?

— … Ты права, — кивает Анаэль.

«Победа!» — проносится в голове духа мысль, а на губах появляется улыбка, ощутив которую, она сразу пытается убрать.

— Но только! — неожиданно вскидывается ламия, — Ты должна пообещать, что ночью ничего не сделаешь с Анвилом!

Она явно судит по себе − если она вытворяет всякое разное, то и Лин, вероятно, тоже будет.

— Обещаю, — тут же отвечает дух, — Только я и не собиралась…

— Тогда я спать, — снова ложится белая ламия на Жору и поворачивается на бок.

Лин уже собирается отползти, когда Анаэль вдруг говорит смущённо:

— И… это… спасибо за подарок… Мне он правда очень понравился.

— … Ага…

Дух садится обратно в свой излюбленный уголок, смотря на растения в центре. Ждёт, пока подруга заснёт.

Проходит около получаса. Лин ждёт.

Проходит час. Лин ждёт.

Проходит полтора часа. Лин ждёт.

Проходит два часа. Лин дождалась.

Ламия уснула, перестав за ней наблюдать.

Выйдя из своего уголка, подползает на четвереньках сначала к Анвилу, забрав платье Анаэль. Переносит платье к корзинке, вешает на краешек, укрывает ламию одеялком. Ползёт обратно к парню. Садится.

Смотрит.

«И вовсе я не собираюсь ничего делать…»

Просто смотрит на спящее лицо. Ресницы его подрагивают, под веками быстро двигаются глаза.

Проходит пару минут, гортань Лин начинает немного вибрировать, издавая негромкий соответствующий звук.

— Мурр~…

Подобное случается только когда она сильно расслаблена, когда что-то глубоко внутри размягчается от тепла и покоя. И сама вибрация приносит ещё большее умиротворение.

— Мурр~… Мррррр~…