Как-то раз родители Анаэль спросили у Лин:

— Если мы уедем отсюда, ты отправишься с нами?

Лин удивлённо взглянула на них. С чего такие вопросы?

В ответ дух покачала головой.

Нет. Определённо нет. Она любит Лес и не знает, как без него жить.

— А Анаэль сказала, что отказывается уезжать без тебя… — вздохнули они.

«Так это ведь хорошо, — подумала Лин, — Что плохого в том, чтобы прожить всю жизнь здесь?»

Всем вместе.

***

Вечереет. Сидя с Лин за домом, где нас никто не видит, я вывожу на земле палкой цифры. Неровные и неуклюжие, они местами пересекаются, хотя я стараюсь выводить их красиво.

Закончив, откладываю палку в сторону.

Я подсчитал возраст Таури.

Таури пятнадцать. Один год в этом мире − пятьсот сорок дней. Умножаем пятьсот сорок на пятнадцать. Получаем восемь тысяч сто дней. Делим получившееся число на триста шестьдесят пять. И получаем… двадцать две целых, запятая, один, девять, один, семь… и так далее.

Выходит, Таури лишь немного младше меня.

Пока вычисляю, задумываюсь ещё кое о чём… Вспоминаю слова Анаэль.

В день своего признания ламия сказала: «Мне почти шестнадцать».

Сегодня она заявила, что старше Таури.

… Переводя взгляд с кривых цифр на Лин, сидящую на корточках (как те самые подъедные гопники, ага) и любопытно наблюдающую за моими действиями, спрашиваю:

— Лин… у Анаэль сегодня день рождения?

Дух смотрит на меня и кивает.

Вот Лин и добыла подарок — книжку — ей на праздник. В этом мире день рождения, очевидно, тоже важен.

— Значит, Анаэль уже шестнадцать…

— Уму.

Встаю и, потоптав немного влажную землю — стирая тем самым надписи, снова сажусь. Начинаю считать.

— Анаэль… Двадцать три целых… шесть, семь… и так далее…

Мне исполнилось двадцать три два месяца назад…

Возможно, эта змейка чуть старше меня…

Приложив ладонь к лицу, задумываюсь.

Она моя ровесница, так почему ведёт себя подобным образом?

Может, она просто не социализирована? Все эти годы она жила под крылом родителей и общалась только с Лин, так что подобное неудивительно. Тогда это касается и Лин, и Анаэль.

Или особенность расы? Ламии глупые? Или долгожители, мозг которых развивается медленно?

Или какое-нибудь расстройство психики, влияющее на развитие?

А может… Просто Анаэль такая вот особенная…

Вздыхаю, смотрю на духа:

— А сколько тебе, Лин?

Похлопав глазками и немного подумав, дух показывает все десять пальцев, а после сжимает их и показывает уже два.

— Это в годах?

— Уму.

— Тебе двенадцать?

— Уму!

Стираю прошлые записи, снова начинаю считать. И результат…

— Семнадцать целых, семь, пять… И так далее… Ближе к восемнадцати…

Что ж… Пусть девочки считают меня старше, я буду молчать… Если спросят про возраст, озвучу по земному календарю.

Неожиданно из окна раздаётся голос:

— Няя~… Я проснула-а-а-ась! — простонывает ламия тоненьким голоском.

В глазах сразу всплывают её утренние потягивания. После слышится немного недоумевающее:

— Анвил?

Вставая, говорю в окно:

— Мы здесь.

— «Мы»? — сразу же замечает Анаэль деталь.

Обходим дом, подходим к двери. Я открываю её, сначала впуская внутрь духа, а потом вхожу сам.

— Лин~, — улыбается змейка, — Это ты фрукты принесла?

— Уму.

— Так вот зачем ты уходила! А зачем скрывать, можно ведь было просто сказать.

— Умм…

Я закрываю дверь, оставаясь на месте. Лин замерла, не находя слов. Смотрю на Анаэль.

Разве же ты сама не говорила до этого, что Лин точно обиделась? Неужели про фрукты она сказала, чтобы немного успокоить духа?

Но через мгновение девочка шагает к ламии.

— Т-ты что? — удивляется змейка внезапному рвению и не успевает добавить больше, как дух обнимает её, прижимая к груди.

Я подхожу к духу и, положив ладонь на её голову, сказал:

— Лин… Расскажи нам.

Девочка повернула ко мне голову.

— Мы обязательно выслушаем и поможем, — улыбнувшись.

— Умм… муак… (Хорошо) — сказала девочка, поставив Анаэль обратно в её корзинку-постельку.

Я присел на шкуру, готовый слушать.

И Лин всё рассказала. О том, что произошло, пока я мирно спал.

Дух была на высоком дереве, когда неизвестные собрались и началась битва.

— Один убил всю группу?

— Так Лин сказала…

— …

Остаётся признать это правдой. Я в другом мире и не знаю, на что способна здешняя магия… А Лин точно не врёт. Я в ней уверен.

— Можешь… — запинаюсь, не зная, насколько Лин больно вспоминать, — Примерно описать битву?

Лин описывает и даже показывает, активно жестикулируя: как из длинных палок вылетал огонь, раня мужчину, и как из рук многих вырывался свет.

Второе, очевидно, магия. Но первое… Неужели огнестрельное оружие?

— А что было дальше?

А дальше «воин» погнался за Лин и чуть не убил.

— Угх… — стонет Анаэль.

— Что-то случилось?

— Ну… просто… Сначала я подумала, что большинство напало на одного и это разбойники, но…

— … Да… Тот факт, что он был один против всех, не делает его жертвой.

И тут до меня доходит…

— Анаэль, мы недавно говорили с Таури, помнишь?

— Конечно, — кивает она.

— Он сказал, что скоро сюда должны были прийти полицейские.

Пару секунд Анаэль смотрит на меня непонимающе, потом её глаза расширяются:

— Полицейские, которые ускорились по неизвестной причине — это и есть убитые! А ускорились они как раз потому, что появился он!

— Да. Уверен, так и есть.

— Но теперь они все мертвы… — грустно бормочет ламия, опуская взгляд.

Киваю и поворачиваюсь обратно к Лин.

— Что было дальше?

Дух рассказывает, как с помощью сосудов помогла «злодею» скрыться.

И в конце спрашивает: «Я… Поступила неправильно?»

— Почему ты сомневаешься?

«Н-ну… Я помогла ему скрыться… и возможно… он сделает подобное в другом месте.»

Я качаю головой.

— Нет. Определённо нет. Лин, ты оказалась в ужасной ситуации, с которой справиться было невероятно трудно. Ты не знала, что делать. Боялась за свою жизнь, за свою безопасность — и это абсолютно нормально. Мало кто смог бы сохранить рассудок и найти идеальное решение, если оно вообще существовало.

Кладу ладони ей на плечи, смотрю прямо в глаза:

— Что было в твоей власти? Найти помощь в лесу? Или просто убежать? Возможно. Но каков был бы итог? Раз он тебя поймал однажды, поймал бы и снова. Эта ночь могла закончиться куда страшнее.

Под конец кладу ладонь ей на голову:

— Не вини себя за его побег. Ты не виновата. Виновен — он. Ты справилась с невероятно сложной ситуацией как смогла лучше всего. Ты жива. Ты здесь с нами. Это главное.

***

«Т-так близко…» — заикается Лин даже в мыслях. Хотя не так давно сама прыгала парню в объятия.

Наверное, дело в том, что сейчас он сам проявляет инициативу.

— Ухх… — стонет Лин, глядя ему прямо в глаза.

Дух сглатывает.

Девочка полностью сосредоточена на голосе Анвила. Каждое его слово — поток чистых, эмоций: забота, сочувствие, поддержка. Ведь именно через голос духи лучше всего распознают эмоции. Глаза Анвила — внимательные и чуть грустные — лишь подтверждают то, что она уже ясно слышит в его тоне.

Лин перестаёт думать. Ей не хочется. Она не задаётся вопросами, как поступить или что сказать. Поток его эмоций, такой чистый и направленный на неё, убаюкивает всякие сомнения.

И тут Анвил говорит:

— Ты жива. Ты здесь с нами. Это главное.

— … Уму… — медленно кивает она.

Убрав руки с её плеч, парень кладёт ладонь на голову девочки, улыбаясь:

— Я рад, что с тобой всё хорошо.

— … Уму…

Анвил отодвигается от Лин, садится на прежнее место и выдыхает.

Немного смущённая девочка отводит взгляд, случайно переводя его на белую ламию… которая в этот момент неотрывно смотрела на неё.

Прожигающий взгляд. Лицо внешне не изменилось, но её большие, милые, наивно-счастливые глаза теперь выглядят для Лин иначе. Словно вмиг стали стеклянными, непроницаемыми и чужими…

Дух снова сглатывает.

— Лин, — обращается к ней Анаэль, — Мне показалось, или…

— У-уоам-амау… (П-показалось…) — перебивает дух.

— …

Очевидно, ревность. Правда, поняла это девочка не сама, а благодаря голосу, по эмоциям в нём. Однако Лин толком не понимает причину этой ревности. Для неё это странно.

С чего ламия решила, что такое вообще возможно?

— Тогда, — говорит Анвил, — Разберём фрукты?

Лин быстро кивает, избегая взгляда Анаэль, которая тоже кивает, но медленнее.

Анвил протягивает ламии руку. Та уже собирается забраться, но вспоминает:

— Тебе же будет больно.

— … Ничего страшного, боль почти прошла.

— Но… Уоо!

Не успевает Анаэль договорить, как Лин хватает её и усаживает на шею Анвила.

«Могли бы и попросить», — мелькает у девочки в голове, но она молчит.

— Спасибо, — говорит Анвил и направляется к куче фруктов.

Рассматривая их, парень спрашивает:

— Кстати, Лин, где ты столько собрала?

Сердце девочки тут же подпрыгивает:

— Умам ауа (Много где…)

Анаэль переводит слова Лин Анвилу, и он кивает:

— Ну да, ты ведь хорошо знаешь этот лес. Можешь даже помощи у него попросить.

Дух облегчённо вздыхает.

На самом деле она украла всё это из соседней деревни.

Воровать Лин начала очень давно.

Лин — дух, вынужденный оставаться в тени, как велел Лес. Однако у неё есть подруга Анаэль и её родители — ламия порой приносила разные предметы для игр — от настольных игр до книжек, которые зачитывала для духа. И девочка завидовала: ей вряд ли когда-нибудь купят что-то подобное, да и сама она ничего позволить себе не может.

Сначала Лин была совестливой и не хотела красть. Глубинная природа доброго духа говорила, что это неправильно, что она не нуждается в этих вещах, ведь Анаэль всё равно делится. Но желание обладать такими вещами росло.

Она начала воровать. Ей не нужны были ни деньги, ни даже сами вещи по-настоящему. Есть она тоже не обязана. Но Лин не могла остановиться.

Уж слишком хотелось их!

Со временем совесть притупилась.

Иногда дух показывала сворованные вещи Анаэль, но откуда на самом деле взяла всё, разумеется, не говорила. Сейчас в одном из мест, куда Лес никому не даёт пробраться, у Лин находится целый склад наворованного.

Правда, с тех пор как родители Анаэль погибли, она украла лишь однажды — тот самый подарок. Если, конечно, не считать количество украденной еды.

Из воспоминаний Лин выводит голос этой самой ламии:

— Мне, кстати, сегодня сон снился.

Взгляды обращаются на змейку.

— Но я его почти не помню.

— … Но ты ведь зачем-то это говоришь?

— … Просто… Когда просыпаюсь, так грустно… Думаю, это из-за сна, но я ничего не помню…

Анвил пожимает плечами:

— Думаю, у всех подобное бывает.

— Ага.

Ламия просто хотела поделиться чувствами.

— Что ж, Анаэль, что из всего этого съедобно?

— Всё.

— … Прям всё? Ты всё это пробовала?

— Да. К тому же, Лин ведь знает, что можно есть, а что не стоит.

Анвил поворачивается к духу:

— Лин не ест и мне показалось, что она вряд ли знает съедобные плоды.

— Лин может есть, просто ей это не обязательно.

— … А… Теперь припоминаю. Ты же говорила, что ела фрукты гутто, а то, что не доедала, съедала Лин.

— Ага, — кивает Анаэль.

— Тогда давайте есть? У двери, кстати, лежит то, что аргилэ принесли.

«Как бы отравление не схватить…» — мелькает мысль у Анвила. Затем он вспоминает:

— Кстати, Лин. Забыл тебе в прошлый раз сказать… Не против, если к нам присоединится Таури?

— … Ум-ма уаму ко-аума? (… Всё ведь уже решено?)

Дождавшись перевода, Анвил отвечает:

— Да… — он кивает с сожалением. — Он уже согласился.

Сердце Лин наполняется лёгкой горечью, глаза тускнеют.

— … Ха~… — выдыхает она.

Что такое товарищи для Лин?

Разумные, которые поддерживают друг друга.

Друзья.

Как и раньше, Лин чувствует себя третьей лишней, будто её присутствие не нужно. Анвил и Анаэль, когда начинают разговор, говорят только друг с другом.

Вины их здесь нет. Просто Лин не умеет разговаривать. Если научится, то сможет участвовать в их диалогах.

Так ей кажется.

Но сейчас возникает новое чувство, словно… они и не друзья вовсе.

Разве не должны друзья учитывать мнение друг друга? Почему её не спросили?

«Моё мнение не имело значения?»

Но тут в голове всплывают давние слова:

«Иногда все мы бываем грубыми или несправедливыми от непонимания или своих проблем».

Лин понимает это. Прекрасно понимает. Но понимать и применять на практике — разное.

«Забыл тебе в прошлый раз сказать…» — звучит в памяти голос Анвила.

«Он просто забыл, — делает глубокий вдох девочка. — Просто забыл…»

— Лин? — голос Анвила выводит духа из раздумий.

Она поднимает на него взгляд, уже не такой тусклый, как мгновение назад:

— Ммм? — на её губах появляется лёгкая улыбка.

— Ничего страшного? — Анвил смотрит с беспокойством.

Лин кивает:

— Уму.

Она постарается не обижаться. Пусть и не сразу получилось применить те слова на деле, девочка понимает, точнее, давно поняла, что часто обижается без причины.

Лин трусцой подходит к фруктам, поднимает с пола один красноватый плод и протягивает его Анвилу.

— Уа!

Анвил и Анаэль странно переглядываются, но в конце концов парень улыбается и берёт плод.

— Ума аум мамума! (На первый раз прощаю!)