Одевшись, выхожу из темноватой пещеры в сенот.

Надел я серую тунику, словно цвета скалы, и коричневые штаны. На плечах лежит серый шерстяной плащ, которым я только что и вытирался.

Чисто средневековый хлопец!

Вообще, честно говоря, так и продолжал бы лежать в воде сенота, если бы не приходилось постоянно ловить на себя взгляды озабоченной ламии… И стоит только подумать об этом, как внезапно передо мной появляется Анаэль. Она распростёрла руки и громко спрашивает:

— Как тебе?!

… Какая же она быстрая. Когда захочет, она может передвигаться просто на невероятной скорости относительно своего размера. Блин, да я так быстро пробежать не смогу как бы ни старался! Это, конечно, не так быстро, как Лин, прекрасно продемонстрировавшая свою скорость на болоте, но всё равно невероятно. Если сравнивать, то наверно сравнимо с максимальной скоростью кошек, если не больше.

Учитывая, насколько раса ламий маленькая, подобная скорость необходима для выживания. Судя по Анаэль, и яда как такового нет, следовательно, перед большими хищниками они беззащитны. Разве что магия может как-то исправлять ситуацию.

Поразмышляв какое-то время, всё же начинаю рассматривать Анаэль.

— Хмм…

Белоснежные короткие волосы обрамляют лицо, подчёркивая стройные черты. Маленькие заострённые ушки, словно унаследованные от эльфов, выглядят очень мило и невинно. Ламия зажмуривает глаза, смущаясь.

Надетое платье имеет изысканный крой с лёгкими чёрными волнами у краёв ткани. Оно немного расширено к низу и не слишком длинное − если представить, что у Анаэль вместо змеиной части ноги, то доставало бы чуть ниже колен. У шеи свободный воротник, а на нём, прямо под подбородком, находится синий камень в серебряной оправе… Ну, вряд ли драгоценный, скорее уж обыкновенная стекляшка. Не верю, что могли отдать нам что-то настолько дорогое.

— Очень хорошо! — оцениваю платье и как смотрится на ней, — Тебе прям идёт.

Девочка-ламия широко раскрывает глаза. Быстро замирает, словно не в состоянии поверить в услышанное, но через несколько секунд, словно позабыв о стеснительности, расцветает улыбкой.

— … Д-да! — обрадованно восклицает.

… Однако, стоит признать, Анаэль выбрала странную одежду для похода. Вскоре платье точно испачкается… А может в этом мире белая ткань отличается от земной и достаточно легко отчищается? У Лин же платье почти не пачкается. Но это может быть и просто частью кожи Лин.

— В таком случае, — говорю, нагибаясь и кряхтя от боли, — Пойдём.

Протянув ламии руку, улыбаюсь.

И только она собирается забраться на руку, как тут к нам подбегает Лин и берёт Анаэль на руки.

— Уоо! — издаёт ламия звук, оказавшись над землёй.

Лин кладёт на мою голову Анаэль и с улыбкой говорит:

— Уоу уаа! (Вот так!)

— Спасибо, — немного удивлённый, улыбаюсь ей.

— Уму, — кивает дух, — Уау умм-ау ма-ау… (Тебе ведь больно? Если что-то нужно, то говори!)

Когда Анаэль переводит слова, отвечаю:

— Хорошо, — киваю, улыбаясь, — Если что-то понадобится, скажу.

— Уму!

Выпрямившись, говорю:

— Идём.

Прихватив всё, что принесли, идём через пещеру на выход. Лин, как и в прошлый раз, берёт за руку, изо всех сил сжимая пальцы. Шаги гулко отдаются в тёмном коридоре.

— Анвил, — начинает в темноте Анаэль провинившимся голосом, — Прости. Я даже как-то не думала, что тебе больно...

— Ничего страшного.

Вскоре мы подходим к выходу из пещеры. Воздух становится заметно свежее и Лин отпускает руку. Нагнувшись, прохожу в низкий проход. Оказавшись снаружи, выпрямляюсь, потягиваясь.

— Уже вечер… — бормочет спустившаяся с головы на плечо змейка.

Взглянув наверх, наблюдаю, как кроны деревьев, освещённые заходящим солнцем, качаются от ветра… Но случайно замечаю и зверька, притаившегося на ближайшей ветке.

Наши взгляды встречаются.

Маленькое существо, размером с хорька. Тело покрыто густым мехом, смесью серых и коричневых оттенков. Шерсть слегка колышется на ветру.

Голова щитообразной формы с огромными и выразительными глазами. Овальные уши покрыты густой шерстью. Крошечный нос — ярко-красный шарик — резко контрастирует с основным тоном меха.

Между передними и задними лапами – широкая кожная складка, как у белки-летяги, но кажется плотнее, толще. Между длинными пальцами передних лап видны растянутые перепонки. Существо замерло, лишь ноздри слегка дрожат.

— Анаэль, — поворачиваюсь к ней и указываю взглядом на ветку, — Взгляни.

Ламия скользит взглядом в указанном направлении и… внезапно плюёт!

Из её рта вылетает тонкая струйка, попадая зверьку прямо в морду. Тот мгновенно, с пронзительным писком, удирает вверх по стволу, скрываясь в листве.

— Это… Что только что произошло?

— Он на меня наброситься собирался! — говорит Анаэль, тыкая пальцем в место, где до этого находился зверёк.

— Вот оно что… Нет, я про то, что ты сделала.

Анаэль смотрит на меня с лёгким недоумением, потом понимающе вытягивает:

— А-а-а~! Я его ослепила!

— Это… У тебя есть что-то на подобии яда?

— Едва ли это яд… Оборона!

— … Аааа…

А ведь только что размышлял о том, насколько ламии беззащитны.

— Я думала, что ты знаешь об этом, — неожиданно произносит Анаэль.

— Нет, — качаю головой, — Ты ведь мне этого не показывала, да?

— … Помнишь в день, когда мы только встретились, на нас скатии напали?

— Конечно. Но не помню, чтобы ты… — начинаю говорить, и вдруг меня осеняет.

Момент, когда я убил первую скатию… Тогда вторая бросилась на меня, но вдруг резко отскочила и умчалась. На следующий день я предположил, что хищник просто испугался за свою шкуру. Но в то же время мне показалось странным, что он, допустим, не схватил ламию с собой, как утешительный приз. Это было бы легко, учитывая, что она на тот момент не могла двигаться.

— Кажется, понял, — говорю, — Как только скатия напала на тебя, ты сразу её опрыскала?

— Да, — кивает, — Он сразу же отстал!

После чего он, дезориентированный, напал на меня в попытке помочь товарищу, но в итоге, осознав положение, сбежал.

— Вау… Это отлично! Не думал, что ты так умеешь.

— Хе-хе… — смущённо хихикает и почёсывает щёчку, — Н-наверно…

— Возможно, ты и меня тогда спасла! Вероятно, вторая скатия именно из-за яда не рискнула продолжать атаку.

— Хе-хе…

— А… можешь показать, откуда это вылетает?

— Конечно! — и широко раскрывает рот.

Из влажной пасти выглянули треугольные зубы, словно ряд острых акульих. Затем из-за змеиных губ появляется язык — его форма и движения совсем как у змей, только он кажется немного увеличенным.

— Воть, — показывает пальцем под язык.

Там находится маленькое отверстие. Сначала оно почти незаметно, лишь крохотная щель.

Но затем, по мере того как Анаэль сосредотачивается и готовится к выстрелу, отверстие начинает меняться. Мышцы вокруг напрягаются, оно расширяется, будто миниатюрный бутон, раскрывающий лепестки. Закруглённые края выдвигаются, делая отверстие шире, ритмично пульсируя и издавая тихий влажный звук.

Я спрашиваю:

— Можешь выстрелить куда-нибудь сейчас?

Мигнув, Анаэль выпускает струйку в сторону. Яд пролетает около полуметра и разбивается о ближайший лист. Отверстие мгновенно сжимается, скрываясь под языком.

— А можешь дальше? — спрашиваю, но тут же добавляю: — Подожди!

Подхожу к крупному камню, протягиваю руки к ламии, но…

— Уам ау! — внезапно появляется Лин. Снимает Анаэль с моего плеча, и сама усаживает её на камень.

— Спасибо, — улыбаюсь.

Немедленно отхожу на приличное расстояние, чтобы оценить дальность. Дух остаётся рядом с Анаэль.

— Стреляй так далеко, как только можешь. — указываю на ококан в отдалении.

Она кивает и выстреливает. Метров десять струя пролетает точно. Для её маленького размера это действительно удивительно! Вода из этого отверстия вылетает под достаточно большим давлением.

— В таком случае… Выстрели по вон той ветке! По любому листу на ней. — указываю рукой.

— Хорошо! — говорит обрадованная вниманию к себе Анаэль.

И сразу же выстреливает. Струя рассекает воздух, слегка изгибаясь под напором ветра и действием гравитации, но попадает в цель.

— … При выстреле ты учитываешь даже ветер?

— Конечно! — отвечает Ламия, — Нас с детства учат метко брызгать!

— Вау… Даже слов не найти.

Анаэль смущённо ёрзает на камне, но в глазах искорка гордости. После махает руками, привлекая к себе внимание, и возбуждённо кричит:

— Я ещё так могу!

Ламия снова открывает рот и… распыляет жидкость перед собой! Струя рассеивается, словно из аэрозоля! Причём весьма сильного!

— Вау! Очень хорошо!

— Хе-хе… — улыбается во все зубы Анаэль.

— А ты можешь его как-то направлять, не вертя головой?

— Ага! — кивает Анаэль и начинает стрелять. Раз в левую сторону, раз в правую.

— Интересно, задействована здесь как-то магия или способность? — задаюсь я про себя вопросом. Анаэль отвечает:

— Так могут все ламии! Со способностью это никак не связано!

— А магия?

— Вряд ли.

— Хмм…

Действительно, это очень хорошая расовая черта.

— Ну, хорошо. Пойдё…

— А ещё, а ещё! — перебивает Анаэль, — Когда яд попадает на кожу, она становится очень чувствительной к холоду! Даже просто стоять зимой будет больно! Ну, так рассказывали… В Лесу зимы не бывает.

— Хмм… — задумываюсь, — У всех ламий такой эффект?

— Ага! — кивает.

Это наталкивает на мысль: ламии эволюционировали в холоде? Но погоди! Они же, как земные змеи, хладнокровные? Когда она обвивает шею, чешуя явно холоднее человеческой кожи. Лишь со временем согревается… Но когда обнимала, чувствовался жар.

— Анаэль… Можно тебя потрогать? Никакого подтекста, просто опыт.

— Ну… — немного смущается, — Хорошо…

Подхожу и присаживаюсь перед ней. Левую руку кладу на холодный хвост, правой беру за чешуйчатое предплечье — оно ощутимо теплее.

Любопытно…

Поднимаю руку выше, к плечу, останавливаюсь ближе к подмышке, где чешуя сменяется кожей. Ещё теплее!

— Можно к шее прикоснуться?

— Ага, — кивает.

Трогаю — почти горячо!

— Анаэль, ты себя плохо чувствуешь?

— Неа, — покачивает головой.

— Жара нет?

— Неа, — снова покачивает, — Думаешь, заболела?

— Да нет, — убираю руки, — Просто верхняя часть тела горячее моей.

— А-а-а~, поняла! Я тоже заметила!

— У всех ламий такая температура?

— Температура? — наклоняет голову.

— В моём мире так меряют, насколько горячо или холодно.

— Ага! У всех!

Вывод: Человеческая половина ламий даже горячее человека. Здесь градусов тридцать девять, не меньше. А вот нижняя часть совсем как у хладнокровных. Наверно. На земле я никогда не щупал змей.

Да только это всё ещё не объясняет того, как ламии могут выживать зимой. Замедляются ли в их змеиной части тела все процессы или нет? Если замедляются, то это значит, что они медленнее полз… ходят? Становятся ли неторопливыми. Участвует ли во всём этом как-то магия?

Ламии — удивительная раса!

— Отлично, — встаю, — Пойдёмте уже. А то такими темпами проторчим здесь до ночи.

— Да! — откликается Анаэль, — Только теперь пить очень хочется...

— Уму… — кивнула Лин, сидящая в стороне и обнимающая колени… При этом почему-то хмурясь.

***

Лин чувствует обиду… снова.

Сидит вплотную к Анвилу и Анаэль, смотрит печальными глазами на их оживлённый разговор. Они обсуждают столько всего, но вступить в разговор невозможно — Анвил всё равно не поймёт, а говорить вещи, известные Анаэль, бессмысленно. В таком случае она просто будет мешать им.

И подобное происходит постоянно.

Она делала попытки как-то напомнить о себе, но безуспешно. Были моменты, когда Анвил благодарил её за помощь, но это и не было попыткой влезть в разговор.

Лин сглатывает, чувствует горечь. Её словно исключили. Забыли.

Дух закрывает глаза, пытаясь успокоиться и прогнать обиду, но она всё равно остаётся.

— Отлично, — встаёт Анвил, — Пойдёмте уже. А то такими темпами проторчим здесь до ночи.

— Уму… — кивает Лин.

Дух медленно поднимается и плетётся следом. Босые ступни скользят по замшелым валунам. Внутри клубок грусти, обиды и разочарования.

Она словно теряет своих единственных друзей…

Однако, она постарается не поддаваться сильно этим эмоциям.

«Ты очень обидчивая, Лин, — говорили ей когда-то родители Анаэль, — Обижаешься из-за любой мелочи и потому часто ссоришься с Анаэль. Вместо того, чтобы реагировать на всë эмоционально, лучше постарайся сохранять спокойствие и взгляни на ситуацию со стороны. Иногда все мы можем быть грубыми или несправедливыми от непонимания или своих собственных проблем».

Да... Они не специально игнорируют еë. Просто так получилось, что она не может говорить, а Анвилу нужно лучше изучить этот мир.

Лин думает:

«Как они и говорили... Вместо того, чтобы поддаваться обиде, нужно найти способ решить проблему или просто отпустить еë».

Сжав со всей силы кулаки, Лин твёрдо решает:

«Я обязательно научусь говорить…»