После того как мы более-менее «помылись»…

— Анаэль, Лин! — зову девочек, сидя в воде. Голос, отражаясь от стен пещеры, разносится гулким эхом.

Обеим здесь весьма скучно. Лин просто плавает на спине, а Анаэль лежит на ней.

— Да?! — моментально реагирует ламия, а следом и продолжающая лежать на поверхности воды Лин:

— Уоо?!

— Хочу с вами поговорить!

Решаю обсудить это прямо здесь, не вылезая из воды. Очень уж нравится это место. Главное — не уходить слишком далеко от входа в пещеру, иначе провалюсь в толщу воды. Плавать не умею, учить-то некому было. Да и не то, чтобы сильно хотелось… Но, если подумать, научиться определённо стоит. Не знаю я, какие в будущем могут ждать в этом мире ситуации.

Девочки в это время уже подплывают. Лин исполняет роль лодки, гребя руками, а Анаэль ею руководит:

— Направо!

— У-ума!

— Не туда! Моё право, Лин!

— Уа-ам уа-у! ТУКА!

— Я не такая! Это ты всё неправильно сделала!

Развлекаются, как могут.

Через некоторое время выходят на правильный маршрут.

Сначала чувствую прикосновение волос Лин к груди, после чего следует лёгкое давление, когда её голова с моей грудью. Лин тихо вздыхает, а на лице появляются удивление и лёгкая радость от встречи.

Когда взгляды встречаются, она, смотря на перевёрнутого меня снизу вверх, слегка улыбается.

В ответ улыбаюсь и говорю:

— Победа.

— Да! — отвечает улыбающаяся Анаэль, — Но если бы Лин не путала право и лево, было бы гораздо быстрее!

— ЭЭЭ! — возмущается дух, приподнимая немного голову.

Прерываю начинающуюся словесную перепалку:

— Я хотел спросить кое-что.

Девочки одновременно смотрят, продолжаю:

— Помните, о чём говорили утром?

— Да, — отвечает Анаэль, кивая, — Рассказывал что-то о своём мире.

— Именно. Но потом вы упомянули героев и войну.

— Уму, — кивает Лин, лёжа на поверхности воды.

— Можете рассказать об этом поподробнее?

— Но мы и сами немного знаем, — отвечает змейка, — Лин же говорила об этом. Лес — место изолированное и подробности о происходящем до нас почти не доходят. И находимся далеко.

— Да, помню об этом. Но и не важно, просто расскажите то, что знаете. Даже если эта информация не верна, я рано или поздно это пойму.

— Хорошо. С чего бы тогда начать… — задумывается Анаэль, присаживаясь на хвост и переглядываясь с духом.

— Желательно с того, как война началась.

— Эмм… Говорят, — начинает Анаэль, — Что это было внезапно. Земля покрылась трещинами и разошлась в стороны, из глубин хлынули самые страшные чудища, уничтожавшие всё на своём пути, − так рассказывали мама и папа. Так началась война, в которую втянули всех.

О! Значит, если и нужно принимать участие, убивать буду «чудищ», которые «уничтожают всё на своём пути». Если так, то ладно, не против. Только вот это может быть просто пропаганда.

— И как давно это было?

— Эмм, — начинает вспоминать Анаэль, и тут ей на помощь приходит Лин:

— У-уа аум-м!

— Точно! В двухсот девяноста седьмом!

— А сейчас какой год? — спрашиваю.

— Сейчас триста семнадцатый.

Двадцать лет прошло.

— И, как понимаю, после этого все страны объединились, чтобы противостоять общему врагу? — предполагаю.

— Какие страны? — не понимает Анаэль. Лин тоже смотрит с недоумением.

— Точнее, королевства, — поправляюсь.

— Какие королевства?

… Возможно, в этом мире не существует тех же понятий слов страна и королевство, какие они в моём мире.

— Как бы объяснить, — задумываюсь, — Хмм… Давайте так: И королевство, и страна − это большой кусок земли, на котором живёт много… разумных. У каждой свои правила, законы и правительство, управляющее этой землёй.

— А! — понимает Анаэль, — Терра!

— … Наверно.

— Так у вас терра страной называется?

… Кстати, странно. Переводчик Анаэль, если слова в двух языках имеют одинаковое значение, переводит всё на русский. Если же определения слов разнятся, то слово заменяться не будет. Следовательно «терра» не равно «страна», а имеет другое значение, пусть и схожее.

— Анаэль, — говорю, — Расскажи, чем ещё выделяется терра? Как примерно устроена власть или какие расы там проживают?

— Эмм?.. Не знаю.

… Наверно, в слове «терра» и «страна» различий не больше, чем между «страной» и «государством». Вроде слова разные и по смыслу отличаются, но на это как-то всё равно — обычный обыватель, включая меня, вряд ли скажет, в чём их разница.

— Так терры объединились?

— Конечно. Все-все-все объединились!

— А как зовут правителя терры, на которой мы находимся?

— Уа-а-а ум-уа! — начинает неожиданно говорить Лин, всё ещё лёжа на воде. Из-за этого положения ей приходится иногда чуть подгребать ко мне.

— Лин говорит, — переводит Анаэль, — Что Лес никому не принадлежит — всё здесь принадлежит ему.

— Понятно, — киваю, — А земли за пределами леса?

— Эмм… — начинает вспоминать Анаэль, — Уин-пол-су! Вроде так!

— Уинполс… — повторяю про себя, — Какие у него отношения с соседними «террами»?

Анаэль удивлённо глядит:

— Не знаю. Зачем это?

— Да просто так.

Ну а вдруг он как раз на пороге войны с соседней террой? Это знать надо, иначе есть риск попасть в большие неприятности.

— В таком случае… Какая сейчас ситуация на фронте со злом?

— Говорят, что сейчас всё очень хорошо, не как раньше. Если в прошлом, когда всё только началось, зло отвоевало аж континент, то сейчас его удаётся удерживать на месте.

— Континент? — удивляюсь, — Серьёзно?

— Да, — кивает на вопрос змейка.

— Хмм… — задумываюсь.

Что бы ещё спросить? Определённо было ещё что-то…

— О! Точно, — вспоминаю, — Какой у вас календарь? И какое сейчас время года?

Про это совсем забыл. Хотя вряд ли у них что-то сильно отличное от моего мира.

— Эмм… — задумывается ламия, — Сейчас весна… Наверно…

Ну, как и думал.

— Потом будет лето, — продолжает змейка, — Потом осень и зима, после чего энкор.

Ожидаемо ничего тако… что?

— Подожди-подожди! — поднял я правую руку, — Пять времён года?

— Уму, — ответила мне почему-то всё ещё лежащая на поверхности воды Лин.

— А? — на секунду потерялась из-за этого Анаэль, — Это… Ну, да.

Это… какой-то бред. Времена года меняются из-за наклона земной оси и просто невозможно, чтобы было больше времён: весна − переход между зимой и летом, лето − время, когда северное полушарие наклонено к солнцу (или южное, в зависимости от того, где ты живёшь), осень − переход между летом и зимой, зима − южное полушарие наклонено к солнцу. Вроде ничего не перепутал! Где здесь уместить пятое?

— Расскажи-ка про него подробнее…

— Энкор, — повторяет ламия, — Время, когда из-под земли поднимается такая чёрная… штука и закрывает собой всё небо. Тогда магия пропадает из воздуха и солнышко не освещает землю.

— … И как эта чёрная штука называется?

— Ну, это… не могу вспомнить…

— У-у-ум аум! − приходит на помощь Лин.

— Точно! — веселеет Анаэль, — Энергия!

— Ум-му ауму! (Я устала так плавать!) — снова даёт знать о себе дух.

— А? Хорошо, — говорит Анаэль и спрыгивает в воду.

Ламия проплывает мимо и выбирается на берег за спиной.

Дух сразу садится и потягивается, словно только что проснулась.

Разворачиваюсь к Анаэль:

— Это что-то магическое?

— Я… не уверена, — отвечает ламия, переводя взгляд с Лин на меня, — Ни разу не слышала, чтобы энергия была связана с магией. Мама и папа рассказывали, что когда умираем, душа опускается вниз, глубоко под землю. Но во время энкора все мёртвые души и их энергия поднимаются наверх. Если повезёт, и душа погибшего родного разумного найдёт тебя, сможешь пообщаться с ним.

— … Что-то не верится…

— А мне мама рассказывала, что во время энкора смогла пообщаться со своей бабушкой и мамой.

— … Тогда почему энергией называется? — задаю вопрос, но тут же в голове возникает ответ.

— Потому что это энергия всех погибших, — подтверждает мою догадку Анаэль.

Энергия их Жизни. Их Целей. Их Сожалений. Их Любви и Ненависти. Их Мечты.

Энергия − всё, что было у них при жизни.

Всё то, что смерть отобрала.

— Энергия отделилась от них, — говорит Анаэль, — Ведь больше не нужна. Им безразлично всё, и они… счастливы.

— … Не поверю, пока не увижу собственными глазами, — говорю и поднимаюсь из воды, — Давайте уходить, а то засиделись.

Жизнь после смерти… Никогда не верил в неё.

В детстве я задумывался, есть ли она, но это меня особо не трогало. Но после девятого класса, после того случая, и когда еле-еле поступил в колледж, без преувеличения, я желал, чтобы жизнь после смерти была. Ад и Рай. Ад, где страдают грешники. Рай, где счастливы добрые люди. Либо, на худой конец, перерождение.

Тогда я искал нечто, что смогло бы убедить. Искал ответ в религии, хоть что-нибудь в науке.

Но ничто из этого не убедило меня. Считал, что идея жизни после смерти − просто утешение, религиозный миф, созданный человечеством, чтобы справиться с боязнью смерти и поддерживать надежду на счастье ушедших близких, на вечное наказание для злодеев.

Смерть − окончание.

Завершение книги, нашей маленькой, ничего не значащей истории.

Не верю, что сознание или душа продолжат существовать в какой-то иной форме после смерти.

Смерть − просто часть природного порядка вещей.

Но как же хотелось оказаться неправым.

Был готов поверить в жизнь после смерти, нашёл бы весомое доказательство, убедившее в её существовании.

Желал всем сердцем, чтобы эти размышления оказались ошибочными.

Ведь жизнь человека так коротка… А у некоторых ещё короче.

Но в этом мире… Возможно, существует доказательство. Возможно…

Нет, уверен, это просто естественный процесс.

Не стоит питать лишних надежд.

Смерть — это окончание.

Смерть — просто часть природного порядка вещей.

И неотъемлемая часть существования.

…

Но как же я желаю оказаться неправым.

***

Анаэль ныряет в воду, доплывает до берега, залезает в одежду и вытаскивает оттуда своё новое платье, попутно вытершись о плащ Анвила. После «бежит» дальше и прячется за большой (для неё) глыбой.

— Что? — удивляется Анвил её скорости.

— Одеваюсь! — предупреждает Анаэль, немного смущаясь, — Не подглядывать!

Она разворачивает сложенное платье и рассматривает его.

«Красивое… Анвилу точно понравиться!»

Налюбовавшись, засовывает руку в кармашек и достаёт оттуда нечто, напоминающее повязку. Сверху и снизу — верёвочки, чтобы затянуть и она не сползала.

Это трусики для ламий. Причём делают их без привязки к полу. То бишь, универсальные.

«Теперь не придётся всё время следить за тем, как бы никто “это” не увидел!»

Прогоняли Анаэль глубокой ночью, когда она спала. А спать она предпочитает раздетой. Пришедшие ламии крушили всë в её убежище, которое ей помогла сделать Лин. Буквально всё. Даже одежду, которую она забрала, когда её выгнали из дома, разорвали и сожгли.

«Неприятные воспоминания…» — мысленно вздыхает Анаэль и возвращается мыслями в настоящее.

Бюстгалтера, кстати, нет — Анаэль только слышала о такой штуке у других рас, но сама ни разу не носила. Да и зачем, не понимает. У ламий нет привычки прятать эту область, ведь груди у них даже нет. Там гладко. Пусто!

Сбросив с себя платок, Анаэль быстро надевает трусики.

— Анвил! — зовёт она парня и выглядывает из-за глыбы.

А его и нет…

Змейка смотрит на подругу.

— Он в пещере одевается, — отвечает сидящая неподалёку Лин на немой вопрос.

— Понятно, — вздыхает Анаэль, взглянув на пещеру, — Тогда посмотри ты! Как смотрится?!

Выползает из-за глыбы, красуется.

— Красивое. — оценивает дух, показывает большой палец.

— Да!

Оставалось только ждать Анвила. И чем больше времени проходит, тем сильнее нервничает Анаэль. Она начинает гладит рукой ткань платья. Сердце бьётся от волнения. Она придерживает дыхание и закрывает глаза на секунду, пытаясь успокоить свои трепещущие руки.

Когда у неё появлялась какая-то мысль, Анаэль всегда предпочитает тут же её реализовать. Иначе потом это сделать безумно сложно. Но как изначально у неё появилась эта привычка, ламия уже и не вспомнит.

Когда Анвил выходит из пещеры, Анаэль сразу бросается к нему и спрашивает, зажмурив глаза:

— Как тебе?! — расправляя руки, словно просит обнять.

Лучше сделать это сейчас, пока нервозность не достигла пика.

Анаэль словно чувствует оценивающий взгляд возлюбленного на себе и потому не может унять дрожь.

«В платке было проще…»

— Хмм, — слышит задумчивый голос Анвила, — Очень хорошо! Тебе очень идёт!

— … Д-да!