Лин сидит в одиночестве на холодном полу глиняного дома, перелистывая страницы книги — подарка для Анаэль. Дух уже изучила каждую иллюстрацию, и теперь книга служит лишь попыткой отвлечься от тяжёлых мыслей.

Обида сжимает сердце. Взгляд печален, на лице — смесь боли и лёгкого раздражения.

Недавно Анвил и Анаэль вышли на улицу — попросить у аргилэ одежду и… поблагодарить Таури.

«Но я тоже помогла…»

Спасла обоих от неминуемой гибели, успев вовремя.

«Так почему ты так и не поблагодарил меня? Я ведь тоже рисковала собой…»

Несмотря на попытки отогнать обиду, она оставалась внутри, сначала как лёгкая грусть, постепенно нарастающая внутри и окутывающая душу тёмной мглой.

Но в то же время Лин кое-что знает.

Добро должно делаться безвозмездно.

Если ты делаешь добро ради благодарности, то это и не добро вовсе. Ты просто хотел удовлетворить себя — так говорили родители Анаэль ей же. Пусть и не намеренно, но этому они научили и Лин. Однако, добавляли они, нет ничего плохого в том, что ты ждёшь на свои действия благодарности других. Просто постарайся не расстраиваться, если эту благодарность не получишь.

И Лин старается не расстраиваться. Но эту обиду перебороть сложно.

Причём не ждёт дух благодарности от того же Таури. Отсутствие его «спасибо» почему-то не обижает её. Этих слов она ждёт именно от Анвила.

Мыслями дух снова возвращается к причине, по которой они ушли.

Они ушли за одеждой — чтобы одеть её после купания…

Лин вскакивает.

«Точно!»

Сейчас на улице светит яркое солнце. Анаэль не сможет искупаться в реке! Значит, нужно место, достаточно хорошо спрятанное от солнца, но тёплой водой!

Тогда он её точно поблагодарит!

С радостной решимостью дух устремляется на поиски, обращаясь за помощью к Лесу.

***

Выхожу на улицу, прикрывая собой Анаэль, и воодушевлённо объявляю:

— А теперь снова допрашивать прохожих!

— Да! — радостно кричит ламия, поднимая сжатый кулачок. — Нам всё ещё нужна одежда!

— Верно!

Мы уже спросили об этом у Таури — он посоветовал идти к главе деревни. Даже написал на листочке, что написано на его доме, но дома в этой деревне разбросаны как попало, потому он дал ним лишь примерную наводку: «Куда-то вон туда».

— Кстати, Анаэль, — говорю я, пока мы идём, — Думаю, я должен извиниться.

— Хмм? — удивлённо поворачивает голову. — За что?

— Хоть и зову вас с Лин товарищами, не обсудил присоединение Таури к группе.

— А! — понимающе вспыхивают глаза. — Ничего страшного! Я не против… Но это точно нормально?

— … О чём?

— Ну… Таури ведь, возможно, ребёнок.

— … Точно… — бормочу и останавливаюсь в тени дерева.

Совсем забыл… Из-за роста воспринимал его как равного, но для этой расы он ещё, возможно, молод…

— … Эмм… — задумывается Анаэль. — Тогда будем надеяться, что откажется?

— Получается так, — вздыхаю и снова шагаю вперёд.

Что ещё делать? Отменять предложение теперь неловко. Может, повезёт.

… Какой же ребячий поступок.

Продолжаем приставать к прохожим, расспрашивая о главе деревни. Тот точно обеспечит одеждой. По крайней мере, Анаэль. Учитывая, что деревня ламий рядом, навярняка найдут подходящее. А вот для меня — сомнительно.

По пути замечаю мать Таури — по одежде узнаётся сразу. Заходит в глиняный дом, отличающийся от остальных: нет двери, из верхней части валит дым, вокруг пахнет хлебом. Спина ноет от долгой ходьбы в согнутом положении, потому присаживаюсь напротив, в тени дерева. Приятно наконец разогнуться.

— Что за дом? Не похож на другие.

— Здесь, наверное, пекут хлеб, — отвечает Анаэль. — В моей деревне такой стоял на земле, в них работали пекари.

— На земле? А остальные нет?

— Нет, — качает головой змейка. — Остальные — на деревьях.

В голове всплывают картинки: эльфийские леса, подвесные мосты, дома среди крон.

В ведь готовят тут в основном на кострах, под открытым небом. Дома для этого не приспособлены. Наверное, и зим здесь не бывает.

— Анаэль, а как вы зиму переживаете?

— Лето и зима у нас не сильно отличаются. Ты имеешь в виду, падает ли на землю белый холодный пушок? Снег который?

— Здесь его нет?

— Неа, — снова покачивает головой. — Никогда не видела, но слышала, что за Лесом он падает с неба.

— «За пределами»?

— Угу, — кивает.

Хочу уточнить детали, но из дома выходит мать Таури с корзиной хлеба, присыпанного белой пудрой. Замечает нас и сразу направляется в сторону. Ни тени брезгливости или страха — спокойная, ровная, насколько ей позволяет строение тела, походка.

Подойдя, она спрашивает:

— Вам что-то нужно?

— Эмм… — Анаэль на секунду теряется, так как не ожидала инициативы от местных. — Д-да! Нужна новая одежда! Старая, как видите…

Женщина окидывает нас оценивающим взглядом, слегка сгибается пару раз (как я понял, альтернатива кивка у этой расы) и произносит:

— Хорошо, я могу вас провести до главы, а уж ему решать, выдавать ли вам одежду.

— С-спасибо! — тут же отзывается ламия, затем шёпотом пересказывает разговор.

Что ж, мать Таури явно не такая, как остальные. Либо мастерски скрывает эмоции.

— Спроси, — шепчу Анаэль, — есть ли здесь место для мытья. Может, баня?

Ламия передаёт вопрос. Ответ короткий:

— Мы моемся в реках.

Мать Таури приводит нас к нужному домику и уходит. Стучу в дверь. Голос изнутри разрешает войти. После короткого разговора глава деревни отправляет в другой дом с запиской и словами: «Спросите у остальных, как пройти».

Наконец добрались до указанного места. Аргилэ, встретившийся внутри, приносит зеркало и заявляет:

— Примерять не позволю.

Приходится прикладывать вещи к телу, определяя размер на глаз. В итоге подбираем подходящее: Анаэль берет два платья, я — штаны, две серые туники (мешковатые, с прорезями для головы и рук) и шерстяной плащ.

Хотя, по-моему, Анаэль ещё что-то попросила, но не уверен. В тот момент она находилась от меня на расстоянии.

Складываю одежду в охапку, прижимаю к груди вместе с Анаэль и, согнувшись, иду обратно. Ламия, выглядывая из-под ткани, разглядывает одно из платьев на вытянутых руках и восхищённо бормочет:

— Какое красивенькое~.

— Странно… — бормочу себе под нос, — Они действительно за просто так нам одежду отдают?

Ламия поднимает голову, упираясь затылком мне в грудь.

— Просто я был готов выполнять грязную работу. А тут всё как-то очень хорошо сложилось…

— Да… Я тоже ожидала отказа.

Странно… Но да ладно, не буду утруждать аргилэ вопросами, учитывая, насколько большинству из них неприятно нас видеть.

Возвращаемся в наш временный дом, где ждёт Лин.

— Всё готово, — объявляю, переступая порог.

— Смотри, какое платье! — сразу же тянет к духу ткань Анаэль.

Лин кивает несколько раз и произносит на своём языке:

— Уа, муа мкау кат! (Красиво, но сначала примерить!)

— Да! Как только помоемся!

Кладу одежду на пол, а вместе с ней ламию, и валюсь рядом, растягиваясь на прохладной глине.

— Кстати, о мытье, — поворачиваюсь у духу, — Лин, есть ли какое-нибудь место, где можно помыться и нет солнца?

— Уму! — энергично кивает голова и сыплет непонятными словами.

— Говорит, уже подготовила, — переводит Анаэль.

— Молодец. — поднимаю большой палец, — Но сначала — пять минут отдыха.

Заметив, как Лин повторяет мой жест, закрываю глаза.

Вскоре дух уже ведёт нас вглубь леса, в сторону, противоположную деревне.

Анаэль перебирается на плечо — теперь можно идти в полный рост. Приходится высоко поднимать ноги, переступая через корни и скользкие камни — больно, блин. Вокруг птичьи трели, шелест листвы и травы… Неожиданно приходит мысль: а есть ли здесь клещи?

С этой секунды то и дело осматриваю ноги — нет ли паразитов.

В конце долгой прогулки обнаруживается пещера, скрытая в глубине леса, находящаяся у подножья небольшого холма. Вход узкий — приходится проползать на коленях. Внутри выпрямляюсь, стены влажные, и стоит немного углубиться внутрь, как уже не получается что-либо рассмотреть.

Останавливаюсь.

— Девочки, я уже ничего не вижу.

— Ммм? — раздаётся эхо голоса Лин.

Анаэль удивляется:

— Твоя раса совсем слепа в темноте?

— Мои глаза пока не привыкли к темноте, но… можно и так сказать. В темноте люди видят очень плохо.

— А ламии отлично видят в темноте!.. Но не я. У меня так не получается... Зато я могу язычком почувствовать стену перед собой!

…Значит, альбинизм всё же повлиял на зрение?

Внезапно в темноте маленькая рука хватает мою ладонь и тянет вперёд. Постепенно впереди проявляется тусклый свет.

Когда мы покидаем сумрак пещеры и выходим на свежий воздух, то видим поразительный вид: перед нами предстаёт сенот.

Солнце на небе ярко сверкает, и его лучи проникают сквозь плотную зелень леса, который окаймляет этот провал в земле. Вода сенота так чиста, что видно в ней каждый камешек на дне, и водная гладь, словно стекло, не шелохнётся.

Оторвать взгляд от этого прекрасного зрелища не получается. Вода почти магнитом притягивает к самому краю каменного берега.

Анаэль замирает и шёпотом:

— Вау… Красиво… Самый красивый из всех, где мы были.

Мы стоим в тени, так что ничего страшного с ней не произойдёт.

Поворачиваюсь к Лин:

— Это… очень красиво.

— Уму! — гордо вскидывает подбородок дух.

— Кто-то ещё знает об этом месте?

Покачивание головой.

— Как ты его нашла?

Анаэль переводит ответ:

— Лес показал.

Лес… Разумный лес…

— Странно… Это место совсем недалеко от деревни. Почему аргилэ о нём не знают? Сложно не заметить настолько большую дыру в земле.

Лин отвечает и Анаэль переводит её слова:

— Лес никому не показывает это место намеренно. Скрывает от посторонних глаз.

Снова посмотрев на водную гладь, я спрашиваю:

— Как это возможно?

Вопрос повисает в воздухе. Лин пожимает плечами, а Анаэль передаёт:

— Лин и сама не знает. Но лично я слышала, что лес влияет на разум разумных и даже манипулирует им.

Сразу же вспоминаю туман. Тогда я потерял ориентацию в окружающем пространстве. Ничего из того, что бросалось мне в глаза, не получалось узнать. Не понимал, куда смотрю, не знал, откуда пришёл и не понимал, где находился Таури. Все смутные контуры и звуки слились в одну большую неразличимую массу. Но возможно ли подобное при обычном тумане? Едва ли. Уверен, что даже если бы и не нашёл путь оттуда, то, как минимум, смог бы легко найти Таури.

Лин уже объясняла мне, что произошедшее было сделано лесом ненамеренно, однако факт остаётся фактом — туман менял восприятие, не давая выбраться. Туман — один из защитных механизмов леса, как и тёмные духи.

Тогда группа спасения точно не нашла бы нас и меня с Таури бы умертвили, если б не появилась Лин.

Если бы не Лин…

— Точно, — пробормотал я про себя, — Какой же я идиот. — и прикладываю кулак ко лбу.

— Что? — Анаэль наклоняет голову.

Я давно осознал, что склонен к одной ошибке: сконцентрировавшись на одной мысли, я зацикливаюсь на ней, упуская из виду всё остальное. Таури меня спас — эта мысль заполонила всю голову. И потому я забыл о той, кто наравне с другим разумным спасла меня от смерти…

Я поворачиваюсь к духу и сразу же замечаю, что всё это время она смотрит на меня с, как мне кажется, некоторой надеждой в глазах.

Подхожу к ней и сажусь на колени, чем сильно удивляю духа. Смотрю на неё снизу вверх, руки ложатся на её плечи. Я говорю:

— Лин, спасибо.

— А?

Глаза духа расширяются, взгляд упёрся в меня, в нём — недоумение, растерянность.

— Прости, забыл сказать раньше. Я очень благодарен тебе за то, что тогда ты спасла меня.

Да я сегодня просто рассыпаюсь в извинениях и благодарностях.

Лин слегка краснеет, отводит взгляд:

— Умаму? (Правда?)

Поворачиваюсь к Анаэль, взглядом прося перевести. Она спохватывается не сразу:

— Э-э… А! Лин спрашивает, правда ли это…

Повернувшись обратно, я говорю:

— Конечно! Как можно быть неблагодарным своему спасителю?!

Дух смущённо накручивает свои волосы на палец.

— Уму.

Её ладонь ложится на мою голову, осторожно поглаживает. Взгляд полон смущения, но и тепла.

Точно… Ведь куда проще выразить чувства действиями, чем словами. До этого я не мог подобного позволить себе с Таури, но раз уж это Лин, то… Думаю, она не будет против. Несомненно то, что если бы я не забыл сказать это раньше, то хватило бы и слов. Но сейчас…

Наклоняюсь вперёд, обнимаю её — коротко, крепко. Лин ошарашенно замирает.

Улыбаюсь, отхожу.

— Теперь точно пора искупаться.

Неожиданно Анаэль начинает дёргать меня за волосы:

— Анвил, а я?

Повернувшись, вижу на её лице смущение. Но она не отводит взгляд, как Лин, наоборот, смотрит, ни на секунду отведя глаза.

Это… Неужели это ревность?

— И тебе я благодарен. Ты меня всё время выручаешь переводом. — и глажу её пальцами по голове.

— … Всё ещё не то… но я и не спасала тебя…

Всё! С нежностями покончено, теперь-то точно можно помыться. Разве что…

— Кстати, а зачем лес скрывает это место?

Всё ещё смущённая, Лин отвечает, а Анаэль переводит:

— Здесь под водой проходит большой сосуд леса.

Потрясённо смотрю в воду.

— Подожди-ка, в смысле сосуды? Для чего они нужны?

Лин начинает объяснять, что по сосудам проходит какая-то жидкость, без которой лес не может жить. И что если найти эти сосуды, то можно тут же попасть к самому сердцу леса.

— То есть по сосудам можно перемещаться?

«Да, — отвечает Лин, — Но я в сосудах только прячусь.»

— Ты имеешь в виду, тот случай, когда ты пряталась от Таури?

«Да».

— Но это же получается, что в любом месте, даже на поверхности, можно переместиться по сосудам к сердцу?

«Сосуды существуют маленькие и большие, и очень большие! В маленьких можно спрятаться, но по ним ты не попадёшь к сердцу — слишком узко. Только по большим».

Это также означает, что Лин может прятаться только в лесу, за его пределами подобный трюк она не провернёт.

— А как ты в них пролезаешь?

«Прошу Лес раздвинуть их для меня».

— Но мы же сейчас находимся не в сосуде?

«Да, большой сосуд находится под водой. Там же прячутся злые духи, которые охраняют его».

… Оказывается, у леса собственное подобие кровеносной системы.

Присаживаюсь у края воды и опускаю в неё руку.

— Тёплая…

«Да, — кивает дух, — Сосуд нагревает её.»

Кое-что показалось мне странным, когда до этого я говорил с Анаэль. Я решаю спросить об этом у Лин:

— За пределами леса ведь идёт снег?

Лин кивает.

— Неужели зимой… Лес сам себя нагревает?

Снова кивок.

Вот оно что…