— Анвил, так ты правда из другого мира?

Змеиный хвост дрожит, ушки подрагивают. Немного распутавшийся платок постепенно обнажает кожу, чего сама Анаэль, кажется, не замечает.

— Да, я в этом мире изначально не жил.

— А… — восхищённая ламия задерживает взгляд, собирается что-то сказать, как платок спадает… Видимо, не ощутив ткани на теле и почувствовав лёгкий ветерок, потрясённо смотрит вниз.

Я и Лин молча отворачиваемся.

— Ой, как неловко…

Вздыхаю. Кивок.

Она в этом платке ходит ещё с тех пор, как мы впервые встретились на той полянке. Он уже грязный, ведь Анаэль им ещё и укрывается по ночам и ест. Вообще, нам бы обоим нужно помыться.

Взгляд переходит на духа. Мы встречаемся глазами.

Интересно, Лин потеет? Хоть и дух, но почти не отличается от людей. Ногти ведь отрастают.

— Всё. — говорит ламия, разрешая повернуться.

Всё ещё краснеющая змейка, сидя на хвосте, крепко сжимает руки на «коленях».

— Ладно.

Поднимаюсь, быстро принимаю лекарство.

Одеваться мне не нужно, ведь спал я в… «одежде». Штаны перетерпели серьёзные изменения после недавнего происшествия со скатиями и стали шортами. Рубашка потрёпана, рукава укорочены до предплечий, перевязанных свежими (уже вторыми) бинтами от матери Таури. Различные оттенки красного и коричневого содержатся в ранее полностью белой одежде. Обувь же… Я перевёл взгляд ближе к двери, где она стояла. Ну не так уж и плохо, как остальное. Точнее даже хорошо, просто грязная.

В общем, и мне, и Анаэль нужна одежда. Лин в ней не нуждается, почему-то неё платье не пачкается.

Вопросы подождут. Сначала дела.

— Девочки, — обращаюсь я к духу и ламии, — Деревня уже проснулась?

Лин кивает.

— Анаэль, — зову змейку, — Нужно прогуляться.

— Умм… — подняла она смущённый взгляд, — А… зачем?

— Хочу навестить Таури. Он спас меня на болоте, так что нужно его отблагодарить. Ещё попробуем добыть одежду. Надеюсь, аргилэ не откажут…

— Х-хорошо! Готова!

Подношу руку — ламия забирается. Руки и ноги болят уже не так сильно, но и здоровым себя не назвать.

Усаживаю Анаэль на плечо, она обвивает хвостом шею. Обращаюсь к Лин:

— Подождёшь здесь или всё же пойдёшь с нами?

Дух отрицательно машет головой.

— Хорошо. — обуваюсь, — А ещё я бы хотел сходить к речке, чтобы помыться. Не хочется надевать новую одежду на грязного себя. Попросишь лес защитить нас?

— Уму.

— Хорошо, — киваю духу, машу правой рукой, выхожу на улицу… точнее, собираюсь, но яркий свет бьёт в глаза.

— А-а-а! Солнце! Солнце! — кричит Анаэль, закрывая лицо руками.

— Чёрт! — Ругаюсь, отступаю назад, захлопываю дверь.

Совсем забыл…

Домик, где временно живём, стоит рядом с полями. Деревьев здесь меньше — раньше они прикрывали Анаэль от света.

Смотрю на ламию, ламия смотрит на меня:

— Ярко.

Анаэль может какое-то время находиться под солнцем, но лучше этого избегать — её кожа перегревается. Иначе появляются кровавые волдыри, причиняющие боль.

— Посиди на руке, а я проверю, сколько до ближайшей тени.

Анаэль соглашается. Выглядываю на улицу, держа руку в тени у стены дома.

…А может, не нужно так сильно прятаться? Неизвестно, сколько ламия выдерживает солнце. Вдруг опасность преувеличена?

Возвращаюсь внутрь, спрашиваю:

— Сколько ты можешь быть на солнце без вреда?

— Эмм… — задумывается, прикладывая палец к подбородку. — Как-то раз продержалась тридцать щелчков. И ничего не случилось!

Не знаю, как дела обстоят у альбиносов, но велика вероятность, что её коже вредит именно ультрафиолет… Решено: чем думать о том, сколько можно продержать Анаэль на солнце, просто не буду давать ей находиться под ним.

— …А один щелчок это сколько?

— …А в твоём мире нет щелчков?

— У меня секунды, минуты и часы. Может, ты имеешь в виду подобное? — предположил я и начал щёлкать пальцами на правой руке примерно раз в секунду.

— Да! — похлопала ламия в ладошки, — Это щелчки!

Щелчок как единица измерения… Примитивное общество — оно такое, да?

Кстати, числа переводятся на русский без замены на местные термины. И «сердечное дерево» тоже. Но «ококаны» и «галроты» — явно здешние слова. Встроенный переводчик Анаэль преобразует только то, что имеет аналог. Значит, система счёта схожа с моей. И символ сердца здесь понимают так же?

— Ладно… — выдыхаю я, — Давай я нагнусь и спрячу тебя под собой.

В теории можно было спрятать под одеждой, но ткань слишком тонкая и просвечивает.

— Хорошо! — соглашается, затем тихо добавляет: — Но…

— Хмм? Что «но»?

— Разве мне можно идти к ним? Они считают меня плохой…

— Не волнуйся, — говорю мягко. — Если что-то пойдёт не так, сразу уйдём.

— Ага.

Прикрываю ламию у живота, наклоняюсь, выхожу.

Знакомое пение птиц, странные голоса, солнце, пробивающееся сквозь листву. Раноцветы уже отцвели — значит, встал поздно

Добираюсь до деревни, где больше тени, и выпускаю Анаэль.

— Как ты?

Ламия ощупывает себя, осматривается и заключает:

— Вроде всё хорошо… — поднимает на меня взгляд.

Снова прячу змейку в тени своего тела и продолжаю путь. Деревьев в деревне действительно больше, чем в поле, но все равно недостаточно для полного укрытия.

Повсюду на ветвях развешаны небольшие банки. Хочется спросить Анаэль об их назначении, но вопросы подождут. Двигаюсь быстро, стараясь не мешать местным жителям, однако взгляды так и тянутся вслед.

Аргилэ расступаются при нашем приближении. Глаза глубоко втягиваются в головы при виде нас. Одни сжимают рты, другие просто отходят.

Один ребёнок даже показывает странный жест: растягивает губы, обнажая дёсны, и высовывает длинный тонкий язык. Стоящий рядом взрослый сразу же награждает его подзатыльником.

— Ууу~... — грустно вздыхает Анаэль. — Ничего нового...

— … Нда… Неразвитое общество…

Хотя, по крайней мере, не выгоняют из деревни. В моём мире Средневековья за такое точно как минимум выгнали бы. Здесь пока проявляют удивительную терпимость.

... Пока что.

А если это временно? Вдруг какой-нибудь особо рьяный аргилэ ночью проберётся, чтобы расправиться с «белой ламией»? У них нет замков на дверях — они доверяют друг другу. Но мне довериться им не получается.

— Анвил, — окликает Анаэль, — Ты то туда, то обратно ходишь. Заблудился?

— … Да.

Прошло уже минут двадцать, а у меня так и не получается вспомнить, куда нужно идти до дома Таури. Каждый дом похож на другой, отличаясь только надписями на табличках. Откуда пришёл уже неизвестно, так ещё и согнутым всё время хожу, аж спина болит. Уверен, это, как минимум странно выглядит.

...Почему не догадался использовать корзину? Можно было укрыть Анаэль чем-нибудь.

— Сейчас подойду к кому-нибудь, а ты спросишь дорогу.

— Хорошо!

Подхожу к аргилэ с детёнышем. Взрослый при моём приближении притягивает ребёнка ближе к себе.

— [Яз. Нерейдий] Здравствуйте! — раздаётся голос из-под меня. — Не подскажете, как найти Таури?

Молчание. Затем взрослый указывает направо. Киваю и следую указанию.

После нескольких уточнений у встречных, наконец, достигаю цели. Солнечный луч, пробиваясь сквозь листву, идеальным кругом освещает путь к нужному дому. Стучу. Дверь открывает... не Таури, а кто-то другой.

— Вам к Таури?

— Да, — подтверждает Анаэль. — Он здесь живёт?

— Здесь, — чуть наклонившись, — Заходите.

Аргилэ отступает в сторону, пропуская нас внутрь. Удостоверившись у змейки в правильности понимания жеста, прохожу в дом.

Внутри наконец можно выпрямиться — приятное облегчение после долгой сгорбленной ходьбы. Окна закрыты, в центре комнаты сидит обнажённый Таури, скрестив ноги перед растениями. На теле — только трусы.

— Таури, — обращаюсь к нему.

— Ммм? — поворачивается полубоком.

Впустивший нас аргилэ прерывает молчание:

— Таури, иду готовить. Что будешь?

— Коконистери.

— Приготовлю ясай.

— ...Зачем тогда спрашивать?

Аргилэ не ответил и просто вышел на улицу. Анаэль прыснула в кулачок:

— Когда мама на меня обижалась, то делала также.

Так это его мать?

Когда Аргилэ выходит, в комнате повисает молчание. Подхожу ближе, чтобы рассмотреть Таури. На спине видны глубокие следы когтей тёмного духа. На левой руке зияет порез, будто доходящий до кости. Помню, как кровь медленно вытекала из этой раны, образуя мрачный след по руке. Рана была настолько глубока, что заставляет сомневаться в целостности сухожилий. Но самая беспокойная рана находится на левой ноге. Помню, после инцидента мне приходилось помогать Таури идти, подставив плечо, именно из-за этой раны, оставленной словно от укуса зверя. Кожа вокруг неё сильно покраснела, свидетельствуя о возможной инфекции.

Интересно, дух правда укусил его за ногу?!

Вытаращив глаза из головы, он посмотрел на нас и сказал:

— Можете садиться напротив.

Анаэль перевела сказанное, после чего я сел на то место.

— Ухх, — вздыхаю я, — Таури, спасибо. Ты меня спас.

«Да», — отвечает коротко. Ни скромности, ни попыток приуменьшить поступок.

— Может, есть что-то, что могу сделать в благодарность? Хотя вряд ли возможно расплатиться за спасение жизни.

— Достаточно благодарности.

Не собирался он и спорить о произошедшем, говоря красивые слова, уменьшающие его подвиг и возвышающие его личность в глазах других.

— Ты в тот момент пришёл. Спас меня от верной гибели, рискуя собственной жизнью. Я не знаю, как у вас это правильно делается… Нужно ли мне клониться или слов достаточно? В любом случае, знай − мою благодарность не выразить словами. Спасибо.

Глаза его втянулись внутрь, губы сузились, и он ответил:

«Хорошо».

С ним тяжело общаться. Порой создаётся ощущение, будто он способен говорить только по делу.

Тишина. Взгляды скользят по стенам, лишь Анаэль нарушает паузу, щебеча:

— Знаешь, Анвил, ты милый, когда краснеешь!

Это она так пытается комплименты делать?

Кое-как сложив мысли в слова, я снова заговорил:

— Помнишь наш разговор перед тем, как пойти на болото?

«Помню».

— Мнение не изменилось?

Молчит. Я продолжаю:

— И, думаю, не поменяешь никогда. Тебе ведь и не с чем сравнивать, верно?

«Есть, — отвечает Таури, — Я бывал в городе и могу точно сказать: жизнь здесь, по сравнению с тем, как живут там, убога».

— Но ведь ты не жил там?

«Нет», — признался Таури.

— Жизнь там не лишена своих минусов. К примеру, самое банальное, постоянный шум и отсутствие природы. Из-за этого многие из моих знакомых постоянно выезжали за город, когда выдавалась возможность.

Молчит.

— К чему я веду… — начинаю подходить к главному.

Если подумать, то есть между нами некоторая схожесть. В то время как я просматривал туристические сайты, он вспоминал тот краткий момент своего пребывания в городе. Также, как и я не так давно, он мечтает выйти за пределы своей скучной и рутинной повседневности. И, подобно мне, не может найти в себе силы или же смелость на этот шаг.

Быть может, он сам когда-нибудь однажды решит покинуть привычные места и пуститься в путь. Я тебя прекрасно понимаю. Эта мысль — прекрасная и тяжёлая — тревожная и волнующая. Или быть может ты — несчастный, потерявший смысл, и сможешь найти его только в долгом пути… В который сам себя не можешь отправить.

Мне понадобился толчок. Быть может, нуждаешься в нём и ты?

— Потому тебе нужно самому всё это испытать. Как насчёт отправиться с нами?

Анаэль переводит автоматически, осознавая смысл лишь после завершения фразы.

Ламия удивлённо смотрит на меня и бормочет:

— … Ожидаемо, конечно, но…

Таури застывает, смотрит на ламию. И молчит.

Продолжаю:

— Если хочешь покинуть деревню, зачем идти одному? Вместе проще. Шанса лучше может не представится.

Таури переводит взгляд с Анаэль на дверь, потом бормочет:

— Подумаю.

Кивнув, поворачиваюсь к выходу, распахиваю дверь —

— А-а-а! Солнце! Солнце! — закричала Анаэль, закрывая лицо руками.

И судорожно закрываю её.

А ведь на таком пафосе хотел уйти…