Немного смотрю на спящую ламию, встаю и подхожу к окну. Открываю ставни, отворяющиеся вверх, впуская больше света, прохладу и свежесть дождевого воздуха. С внутренней стороны прикреплена подвижная палочка — подпорка, чтобы ставни не захлопывались. Слышится листва, принимающая на себя небесную влагу, и мерный стук дождя по земле.

За спиной раздаётся шорох. Поворачиваюсь, прищурившись, пытаясь разглядеть в полумраке источник звука.

— Муаа! — раздаётся знакомый голос.

Лин сидит, поджав колени, в самом тёмном углу, сжимая в руках вчерашнюю книгу. Улыбается и машет.

— Тсс, — прижимаю палец к губам, — Анаэль ещё спит.

Лин кивает, откладывает книгу, перелистывает страницу, снова берёт её и… продолжает читать?

Медленно подхожу и сажусь рядом.

— Лин, ты умеешь читать?

Девочка смотрит, качает головой.

— Картинки разглядываешь?

Заглядываю в книгу. На страницах — изображения амулетов, колец, талисманов. Много текста на местном языке. Под каждой иллюстрацией — символы. Местные цифры? Числа похожи на римские, но с отличиями. Значит, иллюстрации пронумерованы, а текст ссылается на них.

— Понятно… — бормочу.

Интересно, где Лин взяла книгу? Но спрашивать бесполезно — ответа не будет, пока Анаэль не проснётся.

— Кстати, Лин, можешь произ… издать звук: «а-а-а»?

Сведя и приподняв брови, девочка смотрит с недоумением, но повторяет:

— А-а-а?

— Хмм… — призадумался я, поднеся правую руку к подбородку, — А звук: “к”?

— …

Лин вытягивает губы, морщится, открывает и закрывает рот, но наконец выдаёт:

— К!

— Молодец, — киваю, — А теперь: «о-о-о».

— О-о-о~.

— «Т»?

— Фы!

— Смотри, — показываю на свой рот, — Т! Язык между зубов. Т!

Не уверен, что это хорошие объяснения…

— Сы!

Слюна разбрызгивается при каждой попытке. После десятка неудач предлагаю:

— Попробуй прижать язык к верхней части рта. Может так получится?

— Ту!

— Да! Так это и должно звучать! Только язык помещать нужно между зубов: «Т»!

— Пфу!

Может, мне просто палец ей в рот засунуть, как мой логопед в детстве делала?

— Т!

— Д… — собираюсь я сначала закричать, радуясь победе, но вовремя останавливаюсь. — Кхм. Молодец! — глажу её по голове.

Лин тяжело дышит.

— И под конец произнеси: «кот»!

— ХоТТТТ!

— Близко, но не то. «К»!

— Кос!

Мысль о логопедических методах детства кажется всё заманчивее.

— Поближе, но у тебя в конце пропала «т».

Проходит время. Голова начинает гудит от объёмов выпущенного воздуха, и я ложусь на пол, уставившись в потолок. Лин тем временем повторяет:

— Кот! Кот! Кот!

— Да… Кот.

Зачем учить её русскому, если мы находимся в мире, где его вообще не используют?

— Умауа мумаа «кот»? — что-то говорит Лин.

Без сил продолжаю смотреть вверх. Девочка подползает на четвереньках, начинает расталкивать в бок.

— Кот! Мауа мумаа «кот»?!

Впрочем… Это даже приятно.

— Кот! Кот!

… Лин уже поняла, чем мы здесь занимались?

— Кот!

— Я не кот.

Дух нависает сверху, смотрит прямо в глаза, волосы ниспадают на лицо.

— Мауа мумаа «кот»?!

— … Кажется, понял. Хочешь узнать, что такое «кот»?

Девочка яростно кивает, хлеща прядями по моим щекам.

— Видела в деревне такого четырёхлапого с хвостом и милой мордочкой? Анаэль его назвала «тори».

— Уму! — Лин оживляется.

— На моём языке его называют «кот».

Хотя, скорее всего, здешнее животное — другой вид. Но пусть будет так.

— У~у~у~… — Лин прикрывает рот ладонями. — Ко-о-от…

Глаза сияют от восторга.

Закрываю глаза, размышляя.

Уже примерно понятно, как работает её «переводчик». Похоже, это магические органы, преобразующие смысл. Как и говорила богиня, Лин улавливает суть сказанного, но не воспринимает речь буквально. Значит, сама заговорить не сможет без помощи.

Представляется что-то вроде пиратской озвучки, где перевод накладывается поверх речи. Возможно, так и есть. Буквы, которые просил повторить, могли либо пройти без искажений, либо «переводчик» правильно передал намерение.

Но она ведь не знает ни одного языка… Как тогда у неё формируются мысли? Люди мыслят словами — а она?

… Тут же в голове возник новый вопрос: как думают глухонемые? Люди, которые с рождения не слышат и, соответственно, не могут говорить? Возможно, мышление Лин мышление ближе к ним? Возможно, они представляют жесты? А если глухонемой человек за всю жизнь не выучил ни одного языка жестов?

Интересно… Жаль, я не задавался этим вопросом раньше, когда под рукой был интернет. Эхх, блага цивилизации, будут ли они здесь? Надеюсь на хоть какие-нибудь.

Чей-то палец тычет в бок.

— Аму! Аму мамума! (Ещё! Хочу учить ещё!) — неугомонный дух тянет за рукав.

— Подожди, — поднимаю ладонь. — Сделаем перерыв.

— …Муу~. — Надувает щёки, но не спорит.

Шуршание одежды — Лин ложится рядом.

Лежим в тишине, слушая дождь.

Внезапно — стук в дверь.

Открываю глаза. Лин уже смотрит вопросительно.

— Пойду открою.

— Уму. — Кивает, прячет книгу под шкуру и скрывается в зарослях растений у стены.

Подхожу ко входу, открываю.

На пороге — аргилэ. Не Таури. Странно, но только его удаётся отличать от остальных. Возможно, из-за роста? Или просто чаще пересекались?

— Вас требует глава.

Глаза аргилэ втянулись в голову, когда он меня рассматривает. Уголки едва ризличимых губ растягиваются, показывая зубы. Стоит под дождём — вода стекает по волосам, пропитывая ярко-жёлтую одежду.

… Ему не говорили, что я не понимаю на местном?

Машу руками, пытаясь объяснить:

— Извините, я не понимаю. Анаэль ещё спит. — Отступаю, показывая на спящую ламию.

Аргилэ щурится, затем шагает внутрь.

Чёрт, не это имелось в виду!

Хотя… отказывать в укрытии от дождя было бы невежливо.

Когда аргилэ заходит в дом, его глаза буквально вылезают из орбит, вращаясь независимо друг от друга, осматривая комнату. Логично - без возможности поворачивать голову приходится компенсировать подвижностью глаз. Наверняка эта особенность помогала Таури в боях с духами.

Насмотревшись, гость устраивается на шкуре, где я спал, скрестив ноги.

Подхожу к корзине со спящей змейкой, осторожно бужу:

— Анаэль, просыпайся. — мягко кладу руку на её плечо, слегка покачивая.

Сонное "Няя~" сопровождается дрожанием заострённых ушек и кончика хвоста. Ламия потягивается, обнажая тело, и зевает, не прикрывая рот — в верхней челются виднеются маленькие клыки.

Как у неё этот алгоритм действий вообще зародился?

— С добрым утром. — улыбаюсь проснувшейся змейке.

Тут же её взгляд упёрся в меня. Её глаза расширились, а рот раскрылся. Некоторое время она смотрела, не отводя взгляд. А потом, сильно покраснев, говорит:

— Не смотреть!

Отворачиваюсь к аргилэ - он уже развернулся спиной. Вряд ли понял её слова, скорее просто проявляет вежливость. Сомнительно, что их вообще интересуют другие расы, так сильно похожие на людей.

А ведь в первый день Анаэль так не стеснялась, а вот уже после некоторого времени знакомства начала. Тогда её, наверно, больше волновала собственная жизнь, ведь тогда она приняла меня за злого духа.

— Всё. — слышится тихий голос.

Поворачиваюсь. Чуть-чуть возмущённо смотрит на меня. Говорит:

— Хотя бы из вежливости, прикрой меня, проснувшись.

— Ты только что себя открыла.

— … Правда? — неиронично удивляется ламия.

— К нам один аргилэ пришёл, что-то сказать хочет, — объясняю причину пробуждения, кивая в сторону гостя.

Анаэль поворачивается к нему:

— Хорошо.

Выбирается из корзины и подползает к гостю, я следую за ней. Усаживаемся напротив, аргилэ разворачивается к нам.

— Спроси, зачем пришёл.

После короткого диалога Анаэль переводит:

— Передаёт, что глава хочет нас видеть.

— ...И всё?

— И всё. — кивая.

— Нельзя подождать? На улице дождь.

Новый обмен репликами. Анаэль качает головой:

— Говорит, нужно идти сейчас.

— Ты готова?

— Угу.

— Тогда идём. Пусть проводит.

Аргилэ поднимается после её слов. Встаю следом, усаживаю Анаэль на плечо. Принимаю лекарства, на выходе обуваюсь.

— На самом деле, — внезапно произносит аргилэ, — Я против вашего визита к главе, но он настоял.

Анаэль переводит. Похоже, проводник беспокоится за безопасность предводителя - мы чужаки, да ещё и другой расы.

Короче, я просто пытаюсь оправдать его грубость.

Выходим под дождь. Капли барабанят по кронам, создавая мелодичный шум. Воздух насыщен свежестью и запахом зелени. Ускоряем шаг, стараясь меньше промокнуть, но волосы уже слипаются, а одежда тяжелеет от влаги.

По пути мелькают ровные ряды грядок с узкими проходами между ними.

Вчера нас переселили в другое место, на ещё большем отшибе, чем прошлое. Домов там почти не стоит, зато эти грядки близко.

«Галрот» - называла Анаэль эти растения во время первого прохода. Их круглые корнеплоды, размером с яблоко, слегка выглядывают из земли, напоминая миниатюрные канталупы кроваво-красного цвета. Поверхность покрыта мелкими бугорками-чечевичками. Широкие листья с волнистыми краями контрастируют зелёным фоном с алыми прожилками. Как объясняла Анаэль, и корнеплоды, и листья съедобны, обладают лёгким сладковатым привкусом.

Дождевые капли разбиваются о листья, рассыпаясь мириадами сверкающих брызг. Дальние посадки различить сложно — слишком большое расстояние, но там явно другие растения

Наконец достигаем цели — глиняного дома, окружённого кустарниками. Проводник стучит, получает ответ изнутри и открывает дверь.

Жилище ничем, кроме кустарников, не выделяется среди других. На двери находится знак. Подобные метки есть не на всех домах — по-видимому, незанятых.

Дом ничем не отличался от остальных ни снаружи, ни внутри. Только знак на двери с какой-то надписью давал понять, кому он принадлежит. Так помечены и остальные дома, но всё же не все. Как я понял, не помеченные пусты.

В слабом зелёном свете комнатных растений на шкуре восседает аргилэ. Как обычно, для меня он ничем не отличается от соплеменников, но сородичи наверняка легко распознают особенности.

Проводник удаляется. Остаюсь на месте - без знания местного этикета лучше дождаться приглашения. Допускю, что неподвижность тоже окажется нарушением норм. Тогда придётся извиняться.

Сидящий аргилэ поворачивает туловище в мою сторону (голову повернуть не может) и произносит:

— Почему стоите? Проходите. — указывая шестипалой ладонью на шкуру, напротив.

Анаэль переводит. Снимаю обувь, занимаю указанное место.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте. — говорит ламия, затем добавляет: — Анвил тоже поздоровался.

— Рад познакомиться. Я глава этой деревни. — произносит аргилэ.

— Я Анаэль! — правая рука указывает на себя, — А этот большой — Анвил! — затем на меня.

— Да, я знаю.

Короткая пауза. Ламия вкратце объясняет суть обмена репликами.

Глава снова говорит. Анаэль слушает, затем замирает:

— …А-а-а… — рот приоткрыт, глаза расширены от удивления.

— Что-то не так?

Сначала взгляд ламии скользит ко мне, затем беспокойно блуждает по комнате. Веки учащённо моргают. Наконец она снова смотрит в мою сторону, голос ровный, почти бесстрастный:

— Нам «здесь не рады».

— …Что? — хмурюсь от непонимания, но глава перебивает:

— Видите ли. — пальцы переплетаются. — Лично я не против вашего присутствия. Но мои соплеменники боятся. После недавних событий, новостей из ближайшей деревни ламий и нападений в тумане... Белая ламия вызывает у них тревогу.

Естественно, я ничего не понимаю, но наблюдаю за Анаэль: брови слегка сведены, взгляд опущен. Губы сжаты, руки скрещены на груди, лёгкий наклон вперёд. Внешне — само спокойствие.

— Анаэль? — тихий зов заставляет её вздрогнуть.

Ламия тихо отвечает:

— Они мне не рады.

Глава снова берёт слово. После пары фраз обращаюсь к ламии:

— Переведи, что он сказал. Потом обсудим.

Голос собранный, почти нейтральный:

— Разрешают остаться до прихода… кого-то. Но «ламия должна уйти потом»... Работать запрещают. Еду будут выдавать по минимуму.

С прищуром я посмотрел на него. Всей ситуации я не знаю, но небольшая злость присутствовала. Однако больше всего меня одолевало непонимание. Что-то не так с Анаэль?

— А почему нам не дают работу? — спрашиваю.

Ламия поворачивается, смотрит бесстрастно мне в глаза. Зелёный свет от растений слаб, но чётко отражается от её белых щёк и седых волос.

— Не хотят прикасаться к тому, чего могла коснуться я.

После сказанного, губы Анаэль сжимаются в тонкую линию, а глаза снова закрываются.

Вот о чём говорил тот аргилэ. Поэтому нас переселили. Чтобы быть как можно дальше и пересекаться как можно реже. В дом, в котором мы некоторое время прибывали, скорее всего, ещё долго никто не войдёт.

И всё потому, что им чем-то не приглянулась Анаэль.