Я шёл в густом лесу, где деревья, плотно сросшиеся и окутанные пеленой таинственных теней, тихо шелестят листьями, чуть покачиваясь, кланяясь друг другу. Вдали слышится песнь птиц, что так тиха и столь печальна, что слышатся в ней лишь крик их прощания с жизнью. Но вскоре они замолкают.

Через некоторое время моей бесцельной ходьбы густой лес просветляется – как будто солнце сгустило свой свет только в одном месте. Я оказываюсь на очаровательной полянке, окружённой дикими цветами и пышной зеленью. Благодаря лучам солнца, проникающим сквозь густую листву, лужайка искрится яркими цветами.

Посреди полянки проходит ласковая речка. Её кристально чистая вода сверкает в лучах солнца, словно тысячи маленьких стекляшек.

Я подхожу к берегу реки, выбираю место поровнее и сажусь на землю скрестив ноги. Тёплые солнечные лучи согревали кожу. Слабый ветер покачивал низкорослую траву вокруг.

Это место представлялось мне убежищем от суеты и проблем.

Мгновение спустя, в мягком журчании, в нежном свете, расстилающемся над рекой, возникло тревожное шелестение воды. Над гладью реки из-под воды начала выходить девушка в белом платье.

Вода несла с собой мягкость и свежесть, которые нежно облекали каждую прядь её белых, как снег, волос от чего они немного склеились. Касаясь её кожи, влага оставляла за собой прозрачными капельками сияющий блеск, словно драгоценные бусины. А эти капли, в свою очередь, струйками скатывались по её бархатистой коже вниз, оставляя мокрые следы. Каждое движение изящного тела лишь увеличивало игру света на коже. Её белое платье, пропитанное влагой, прильнуло к телу, подчёркивая каждый изгиб и становясь немного прозрачным. Стараюсь не обращать на это внимание…

За её спиной выглядывали небольшие ангельские крылья, чья изящная форма и роскошные перья подчёркивали явно небесную, сверхъестественную, природу этой девушки. Перья словно отталкивали влагу, а ветерок нежно обдувал их.

Девушка посмотрела на меня и ласково сказала:

— Привет.

Нежные губы слегка приподнялись. Глаза немного сузились, будто выражая радость и доверие.

Сердце резко ударило в груди.

Сглотнув, я сказал:

— Да, привет… Богиня?

— М-м-м~… — улыбнулась девушка шире, чем до этого, — Понятно.

— Да…

Как же неловко я отвечал. Мне двадцать три, а я с Богиней общался, словно неуверенный в себе мальчишка, который хочет признать в любви своей однокласснице… Почему так? Из-за её красоты? В конце концов, она действительно невероятно красива. Без преувеличения, девушки прекрасней Богини я никогда не видел ни на изображениях, ни уж тем более в жизни… Но нет. Не из-за этого, а от того, что понимал, какая личность находится передо мной. И понимал, что эта девушка может изменить своë мнение касаемо моего пребывания в этом мире. Не смотря на произошедшие недавно события, я этого не хочу. Но мысль о том, что она пришла, потому что разочаровалась в моей кандидатуре, сразу появилась в голове.

Что если она решила отправить меня назад?

И пока я об этом думал, Богиня начала выходить на берег, становясь всё ближе, что позволяло её лучше разглядеть. Мелкие волны бьются у её ног, а взору из-за прозрачной и прилипшей к телу одежды открывается вид… Тут же отворачиваюсь.

На кого точно нельзя пялиться, так это на Богиню!

Хотя даже если бы это была обычная девушка, я не стал бы глазеть на неё.

— Не волнуйся, я пришла не из-за этого. — сказала Богиня мягко, — Посмотри на меня.

Я повернулся назад и сглотнул.

Богиня сидела передо мной на коленях. Белые волосы высохли, теперь напоминая нежное облако и ниспадая на плечи. Белое платье также высохло, однако всё ещё подчёркивало изящную фигуру. Лёгкая улыбка и глаза бледно-голубого цвета излучали доброту и тепло.

Тут подул лёгкий порыв, развевая волосы, словно играя с искрящимися от света солнца нитями. При каждом соприкосновении порыва ветра с крыльями они почти неприметно двигались, будто от радости.

Время, казалось, замедлилось, а сердце замерло от красоты видения. Взгляд самостоятельно тянулся к ангельским чертам.

Богиня похлопала по своим коленям ладошками и сказала:

— Ложись.

— … Что?

— Ложись, — похлопав ещё несколько раз.

— … Подождите! — помахал я правой рукой, — Разве... могу я…

— Я настаиваю.

— И всё-таки я предпочту…

— То есть, ты отказываешь Богине?

На этот раз голос прозвучал чуть угрожающе…

На самом деле я предпочёл бы этого не делать. Но оскорбить её отказом нельзя. Передо мной существо, которое, я уверен, без особых проблем способно уничтожить меня на месте. Лучше трактовать происходящее так:

«Кто-то, находящийся на вершине, которую ни за что не достичь смертным, оказывает мне невероятную честь».

Испытывая лёгкую дрожь от волнения, я всё же медленно лёг, почувствовав затылком мягкость.

— Перевернись на бок, — попросила Богиня, смотря на меня сверху вниз — Так немного неудобно.

Я так и сделал, ощутив левой щекой нежную кожу, а носом – аромат цветов.

Неловко… Непривычно...

Ладонь Богини легла на голову, начав поглаживать волосы.

— Так гораздо лучше~, — промурлыкала Богиня.

В её голосе слышалась радость.

Так продолжалось ещё некоторое время. Напряжённый, я смотрел на озеро, а она спокойно поглаживала меня.

— Неужели у тебя нет никаких вопросов? — прервала Богиня тишину.

— … Есть.

— Задай их, а я с радостью отвечу.

— … Среди множества людей, во многом куда лучше, почему именно меня?

— Что-нибудь другое.

… Допустим.

— Тогда… для чего призвали?

— Рано или поздно поймёшь.

… ДОПУСТИМ.

— В таком случае… Почему Анаэль? Неужели только потому, что она может общаться на разных языках? Хотя этого и так достаточно, но вдруг есть что-то ещё?

— Я верю, до всего этого ты додумаешься и сам.

… «С РАДОСТЬЮ ОТВЕЧУ», ДА?!

Я повернул голову к поглаживающей меня Богине, сильно прищурившись.

— Что-то не так? — улыбалась девушка.

Ладно…

— Ну, согласись, будет неинтересно, если я сейчас всё расскажу. Я, конечно, могу, но разве ты сам не мечтал раньше путешествовать и узнавать неизвестное?

… Тогда буду задавать не настолько важные вопросы.

Я снова положил голову на бок и уставился на воду, а Богиня возобновила поглаживания.

— Почему Лин прячется ото всех?

Я уже задавал этот вопрос Лин после инцидента, но единственный ответ, который получил: «Так сказал Лес» и «Это опасно». А когда спросил, почему она не может расспросить лес об этом лучше, она ответила, что он отказывается хоть что-нибудь поведать.

С другой стороны, Лин пренебрегла указаниями леса, выйдя ко мне. Когда спросил об этом, она сказала, что «Анаэль смотрела на тебя с доверием».

— Хмм, — призадумалась Богиня на вопрос, — Этот Лес очень старый. Он застал тёмные времена, когда стоило кому-то узнать о рождении духа света, так на него сразу же объявляли охоту из-за полезности в запретной магии.

— А сейчас не так?

— Нет. Сейчас за попытку убийства светлого духа тебя ждёт страшнейшее наказание.

Смерть, короче говоря.

— И искать тебя в таком случае начнут действительно опасные маги.

— Да уж, — вздохнул я, — Лин настолько важна?

— Угу. Её рождение − невероятно редкое событие.

— А как появляются духи… света?

— Все духи рождаются в сердце Леса. Правда, обычно появляются только духи тьмы, которые исполняют роль защитников Леса.

— Духи тьмы?

— Ты только что… «сражался» с ними.

Кивнул.

— Если духи тьмы защищают Лес, то что делают светлые духи?

— Ну, помогают животным… Заботятся о природе… Иногда необразованные разумные духам молятся об урожае, и если тёмные их мольбы игнорируют, то светлые доносят это до Леса… Помогают путникам… Может, ещё что-то делают?

— … Короче, ничего важного?

— Приносят радость Лесу. Это очень важно!

Я немного повернул голову, чтобы посмотреть, как Богиня кивала, словно убеждая себя.

— А ещё магия света доступна очень немногим. А светлые духи могут вознестись с её помощью до уровня средних божеств, как сам Лес. Самих духов обычно причисляют к низшим.

— Понятно… Кстати, один из тёмных мог разговаривать, в отличии от Лин.

Странно.

— Духи, как правило, редко общаются так же, как остальные расы. Ведь для общения используют немного другие механизмы.

— То есть?

— Магию. Они, можно сказать, “читают” твой голос, чтобы понимать, что ты хочешь донести, но в то же время на самом деле не понимают речь. А тот дух, в отличии от большинства, учился разговаривать.

— … Значит, и Лин может научиться?

— Да.

— Почему она до сих пор этого не сделала?

— Первой подругой Лин стала Анаэль, способная общаться со всеми. Тогда ей был всего год. Она решила, что проблема не в том, что она не умеет разговаривать, а в том, что “другая”… Лин даже не знает, что этому нужно учиться.

Лин младше Анаэль… Кто бы мог подумать?

— На самом деле, — продолжила Богиня, — Всё мировоззрение Лин в основном строится на теориях. Конечно, в какой-то момент в познании мира ей очень помогло знакомство с Анаэль и еë родителями, но ламии и сами знали не то чтобы много. К примеру, из-за того, что тёмные духи похожи на неё, отличаясь только узорами на коже, она предполагает, что они наносят их сами, показывая тем самым, что принадлежат к «злым духам». Она не знает, что они изначально рождаются с ними. А к своему сердцу Лес почти никого не подпускает. Так что рождение духов она ни разу не видела.

— Он даже не подпускает светлых духов, которыми вроде должен больше всего доверять и дорожить?

— Ну, а ещё Лес стесняется процесса родов.

— … Что?

— Или вот случай с раноцветами, — не стала Богиня углубляться в подробности, — Она наблюдала за ними и пришла к выводу, что раскрываются они по утрам, чтобы собрать росу, так как видела уход за растениями жителями Леса и то, что по утрам на листьях появляются капли. И Анаэль объяснила, что без воды растения умирают. А когда ты спросил её, нужно ли им солнце, она замялась, ведь даже не предполагала, что растениям, оказывается, оно нужно. «А зачем им солнце?» − подумала она, но предпочла молчать, боясь выставлять себя глупой. Тем более перед тобой.

— Передо мной?

— Она думает, что ты недавно родившийся дух.

— Ха, — издал я смешок. С её точки зрения, это, наверно, самый логичный вариант, как объяснить мои нулевые познания.

— Лин действительно особенный случай. Она дух света, и из-за разницы магии внутри неё и остальными духами, те не могут её понимать.

— … Дальше?

— Разные типы магии для разных рас просто не доступны. Тёмный дух не сможет пользоваться магией света, а светлый − тьмы.

— То есть только пользователь светлой магии сможет сейчас её понять?

— Нет. Ты, прежде всего, должен обладать тем же внутренним устройством, определёнными органами, что и духи, чтобы воспринимать её магические послания.

— … А Анаэль? Как она понимает меня, Лин и аргилэ? Ещё и переключается между языками?

— У Анаэль такой талант.

— «Талант»? — уточнил я, правильно ли услышил.

— Думаю, ты и так примерно понимаешь, что это значит. К примеру, у духа, напавшего на тебя на болоте, был талант, который при соприкосновении ослепляет и через время сильно ослабляет того, к кому он прикоснулся. Яд, проще говоря. Благодаря таланту он стал в той компании главным и подтолкнул товарищей на нарушение правил. Ты же слышал тот крик?

Киваю.

— На самом деле это некоторые из тёмных духов пытались вразумить своих братьев и сестёр, но их не послушали. Возвращаясь к таланту, у него он был толком не развит, так что, сделав это с тобой единожды, провернуть подобное с Таури уже не получилось. И затрачивает он много сил. Да к тому же срабатывает лишь через время.

— У него же руки, по-моему, были склизкими. Это и был яд?

— Да, — кивнула богиня, — Весь яд потом болотом смыло, когда он опустил в него руки, топя тебя. В воде яд развеялся, став настолько слабым, что хоть как-то повлиять на кого-то не мог.

Это... Наверно, хороший талант?

— Тогда что за талант у Анаэль?

— С этим ты и сам разберёшься. Если же нет, ты мы поговорим об этом в следующий раз, хорошо?

— Хорошо, — киваю.

Небо начало постепенно менять свой цвет. Солнце скрывалось за горизонтом, оставляя после себя оттенки оранжевого и красного цветов, с блестящими звёздами, постепенно зажигающимися в безоблачном небе.

Я так и продолжал лежать на зелёной траве, уютно положив голову на колени прелестной девушки. Она, как мне кажется, смотрела с нежностью и вниманием, а её заботливые руки скользили по волосам, принося умиротворение и расслабленность.

Лёгкий ветерок шептал вдоль реки. Шум природы переплетался с музыкой волн. Мягкий шёпот деревьев, колышущаяся трава и Богиня наполняли воздух сладким ароматом.

Внезапно девушка коснулась моей щеки и тихо прошептала:

— На самом деле, я пришла извиниться.

Я повернул голову к Богине. Она отводила от меня свой взгляд.

— Когда ты только оказался здесь… Я думала, что ты не станешь выходить из-под того дерева, зная, что под ним безопасно, а рядом ходит хищник. Тем более, вскоре к этому сердечному дереву должны были подойти разумные…

А… Так вот оно что...

— Нет, — покачал я головой, — Ничего страшного. Я сам сглупил… Можно было и додуматься, что подобное место должно быть частой стоянкой для путешественников…

Снова эта ошибка. Мои мысли тогда заполнило предположение, что я обязательно должен идти. И потому я даже не пытался подумать о другом варианте.

— А ещё этот туман… Я этого не предвидела.

— Подобное никто не мог предвидеть…

Богиня перевела взгляд на меня и, какое-то время посмотрев, с облегчением вздохнула. После прошептала:

— Хорошо…

Постепенно наступала ночь. Небо стало приобретать глубокий оттенок темно-синего цвета. Звезды начали мерцать на небосводе, словно бы соревнуясь между собой в яркости и красоте.

Поодиночке зажигались светящиеся желтоватые шары по всей длине реки. Наверно, магические. Слабые огоньки в широкой темноте, но их свет приятно освещал водную гладь, создавая завораживающие тени на деревьях и камнях берега.

Незаметно мои глаза сомкнулись. Я погрузился в сон.

…

Точнее, вышел из него.

***

Вот что я видел во сне.

Медленно открываю глаза, ощущая прохладное касание воздуха. Осматриваю комнату. Чистый глиняный пол с углублением в центре, где растут травы — среди них три растения с зелёными стеблями и круглыми бутонами, слабо светящимися бледно-зелёным. Из-за закрытых ставень в комнате царит полумрак.

Слышу, как дождь стучит по крыше, а капли становятся частью луж. Пахнет свежестью. Пытаюсь подняться с постели, но руки отзываются резкой болью. Кое-как сбрасываю шкуру, сажусь на край. Взгляд цепляет корзину справа: на постельке спит обнажённая Анаэль, обхватив хвост, а слюни стекают на ткань.

В голове всплывает позавчерашнее возвращение.

Когда я, Таури и Лин шли, мы наткнулись на спешащих к болоту группу аргилэ. Лин спряталась, а меня и Таури, быстро осмотрев, повели в деревню. Так мы все и дошли.

На подступах нас встречала мать Таури (его отец был среди спасателей) и Анаэль с Жорой на руках. Из-за маленького размера, ламии было сложно разглядеть среди толпы меня, но, когда увидела, так сразу же закричала: «Анвил!», и, положив зверька, поползла через толпу ко мне. Всем приходилось останавливаться, чтобы случайно не наступить на неё. Я пошёл навстречу.

Ламия встала передо мной, протягивая ручки. Беру, но она тут же поползла по предплечью вверх. Больно... Оказавшись на плече, вцепляется в щёку, обнимая, и обвивает шею, затрудняя дыхание. Кожей чувствую жар и как сильно бьётся маленькое сердце. Было несколько неловко, но отрывать не решился. Точнее, сначала собирался, но боль в руках не дала этого сделать. В итоге пришлось идти с прилипшей к лицу ламией, издающей странные звуки, и трущуюся щекой…