Существо осторожно движется по тёмному лесу. Туман окутывает деревья и кустарники, создавая занавес, который скрывает от него духов. Духи хорошо ориентируются в этом месте, в отличие от него, лишённого сил.

Холод пронизывает кожу, каждый вдох наполняется запахом листвы и мха. Ноги медленно шагают по подлеску, создавая приглушённые звуки хруста веток. Создаётся ощущение, будто ветви деревьев тянутся к нему, как тонкие пальцы враждебных существ.

Сердце бьётся горячими, но медленными ударами. Он прислушивается к каждому звуку и шёпоту ветра, чтобы уловить знаки наступающей опасности. Очевидно, духи наблюдают за ним, но пока не нападают, прекрасно осознавая опасность — некоторые из них уже погибли от его рук.

Лес ещё не полностью пришёл в себя после его манипуляций, но постепенно возвращает себе чувства. Скоро туман рассеется, и замечать духов будет проще.

***

В это же время в деревне Аргилэ...

Анаэль сидит на своём хвосте под дверью, где жители деревни спрятали детей. Над ней высится аргилэ, который осматривает окрестности, вглядываясь в густой туман. Эта тишина давит на мысли…

До этого, когда дух и ламия увидели, что аргилэ собираются отправится на спасение Анвила и Таури, — то, что удивило обеих девочек, — Анаэль обрадовалась и радостно сказала Лин:

— Это же хорошо! Они спасут Анвила!

От радости поднялись ушки, а кончик змеиного тела затрясся.

— Они не успеют, — ответила Лин, хмурясь, — Духи убьют его раньше.

— Но… — опустились у ламии ушки, успокоился хвост, — Что тогда делать?

— Я уже говорила: я помогу ему, — решительно сказала Лин.

— А ты точно справишься? — повернулась Анаэль к Лин.

— Да, — горделиво кивая, — Я сильнее, чем ты думаешь. Но сейчас…

Лин наклоняется к ламии, сидящей на её ладони.

— Ты должна подойти к этим аргилэ. Тебе нужна их защита.

— Это… И так понятно.

Лин опустила руку на землю. Анаэль спустилась с неё и пошла к аргилэ. Лин ещё некоторое время наблюдала за ней, чтобы убедиться, что её примут. Внутрь ламию не пустили, но постоять рядом, под защитой, разрешили.

«Почему меня не пустили внутрь? — думает Анаэль. — Хоть я и просила…»

На самом деле ответ прост. То, как они смотрят на неё, пренебрежительный тон в их голосах и беспокойство на лицах…

«Скорее всего, потому что я проклята…»

***

Туман окутывает болото плотным саваном, пропитывая воздух запахом гнили и сырости. Слышится плескание воды — это Таури пытается противостоять напавшим на меня монстрам.

Я начинаю подняться. Пальцы впиваются в холодную слизь, нащупывая корни под гнилой кожурой болота. Каждое движение отдаётся огнём. Раны сочатся, смешивая кровь с илом. Болото сопротивляется, цепляясь за одежду, стараясь удержать в своих объятиях. Трясина хлюпает, обволакивает бёдра. Но, в конце концов, сильно сгорбившись, я сажусь в грязи — тело оставляет в грязи жотпечаток, точно слепок трупа.

Грязь на удивление мелка: сижу, не погружаясь глубже, и вижу Таури. Сражается он с… детьми? Два мальчика и одна девочка?

Коса Таури взмывает — лезвие вонзается девочке в бок. Изо рта вырывается вой, больше звериный, чем человеческий. Она пятится, прижимая к животу окровавленные пальцы, но не падает.

Выдёргиваю ноги из трясины.

Один из мальчишек бьёт топором — лезвие скользит по руке Таури, оставляя красную полосу. Аргилэ контратакует, но противник уже отпрыгнул.

Поднимаюсь. Мышцы дрожат от испытываемого напряжения. Да почему мне так-плохо-то?!

Третий оставляет длинными когтями на спине Таури борозды. Коса бьёт впустую.

Иду вперёд. Сердце бьётся, поддерживая меня в борьбе с болью.

Топорщик заходит за спину Таури, замахивается. Топор проходит близ ноги аргилэ. Удар косы в ответ — рука с топором летит в болото. Кровавые брызги пачкают ряску.

Тварь быстро хватает руку, пробегая совсем рядом с Таури, который пытался в этот момент снова его ударить. Получилось так, что ребёнок встаёт спиной ко мне, находясь при этом очень близко. Из мяса обоих частей руки выходят две тонкие красные нити. Сначала они извиваются ища друг друга, потом взаимно переплетаются, а в один момент одновременно вонзаются в своего партнёра, соединяясь. Рука возвращается на место, рана затягивается, он вновь готов к схватке.

Тут со спины подхожу я, ударяю его кулаком правой руки в весок, от чего голова дёргается. Хватаюсь двумя руками за топор в его руке… но не могу его выдернуть. «Ребёнок» слишком сильно его сжимает. Всего одной рукой… Краем глаза замечаю, как мальчишка поворачивает ко мне голову. Мой взгляд переходит на его лицо. Его рот растягивается до ушей, глаза светятся радостью. Левая рука неестественно сильно выгибается назад, хватаясь за мою одежду, и отбрасывая меня назад. Уставшие руки не в состоянии удержать рукоять топора. Я снова падаю в грязь…

Здесь впору материться… Стоит признать, это был глупый поступок.

Слышу голос Таури:

— Беги отсюда! — пытается докричаться он до меня, — Я сам здесь разберусь…

Не знаю, что он пытается мне сказать, но лучше бы он был сосредоточен на своей битве.

Поднимаю взгляд. Топорщик шагает ко мне. Глаза сразу же притягивает зловещий инструмент. Видно кровь на его кончике и отражение окружающего нас тумана и грязи.

Значит, теперь Таури борется только с двумя.

Переворачиваюсь на живот и встаю, собираясь бежать. Драться с ними не смогу, но, может, получится отвлечь одного?

На секунду поворачиваюсь к топорщику… Но внезапно слева от меня прилетает что-то на большой скорости и врезается в него.

С мощным ударом туман словно оживает. Волнами разразившиеся фрагменты мглы разлетаются в окружающем пространстве. Потрясённый ударом туман набирает обороты, образуя гипнотизирующие вихри.

Удар вызывает хаос среди воды. Влага вырывается кверху, обволакивая каждого мелким дождём, образуя яркие всплески и мелкодисперсные (как из аэрозолей) капли.

Разбивается поверхность трясины. Грязь разлетается во все стороны, поднимаясь высоко и покрывая всё вокруг тёмным слоем вязких грязевых комков.

В эпицентре вспыхивает слепящее сияние — приходится закрыть лицо предплечьем. действа, создавая дождь переливающегося света.

Резкий поток воздуха и яркий свет вынуждают прикрыть лицо предплечьями рук, закрыв глаза.

Через несколько секунд всё это заканчивается, туман раскрывает завесу. Перед глазами — почти полностью разодранная одежда, потрёпанное, изуродованное тело, поражённое ударом. Он сидит на коленях, ошмётки кожи и руки отрываются от тела, выставляя на свежий воздух его безысходность. Перед ним стоит…

***

«Я сильнее, чем ты думаешь.» — проносится в голове Лин слова, которыми она обнадёжила ламию.

Это… не совсем правда. Единственная сила Лин — её скорость и… и всё.

«Что я буду делать, если духи решат атаковать меня?!» — кричит девочка на саму себя.

Но всё же… бросать человека она не собирается.

«Надеюсь, как только они меня заметят, то сразу отступят… Я же добрый дух. Если меня тронуть, то Лес очень разозлится.»

Вдруг тишину пронзает слабая вибрация, доносящаяся из сердца Леса. Между затуманенными стволами деревьев проникают первые с начала тумана солнечные лучи. Суровые тени рассеиваются и, благодаря солнцу, зелень снова обретает своё естественное сияние.

Как только лучи солнца проникают сквозь туман, Лин, остановившись, начинает чувствовать постепенное пробуждение Леса. Её взгляд, до этого хмурый, становится чуть ярче. Мгновение кажется вечностью. Ритм сердца замирает, от вмиг переполняющей её заботы Леса.

Дух вдыхает заполнившийся заботой воздух, а дуновение ветра крадёт её тихий выдох.

— Я здесь. — бормочет Лин.

Лес отзывается в ответ: ветви деревьев шевелятся, словно расправляя свои крылья и просыпаясь от долгого сна, томно вытягиваясь к небу. А каждый листок трепещит, воссоздавая мелодию жизни, пусть и в не полной её красе.

— Пожалуйста, помоги мне.

Под ногами духа пробуждаются травы, извиваясь и лаская её нежную кожу. Цветы, прячущиеся в своих бутонах, пробиваются наружу. Из гнёзд вылезают до этого испуганные птицы, снова начиная свою трель, постепенно возобновляя красоту мелодии, наполняя её своей силой и радостью.

— Я хочу спасти его.

Но всё это происходило только рядом с Лин. Пройдя шагов двадцать, тут же снова оказываешься в тумане, в его мёртвой тишине. Только пробудившись, Лес сразу же уделил ей своё внимание. Лин не хочется пользоваться его добротой, но сама она справиться не сможет.

Проходит пара секунд… Сначала тихо и не спеша, деревья и травы начинают излучать энергию, предоставляя её Лин. Туман на краю этого ожившего уголка начинает кружиться и завихряться. Лин протягивает руку к деревьям. Стволы растений дрожат под её прикосновением. Девочка закрывает глаза, уходя от окружающего шума и погружаясь в тишину своего внутреннего мира.

***

Перед ним стоит девочка на вид лет четырнадцати, одетая в белое. Её кожа немного бледная, а фигура стройная. Зелёные глаза наполнены светом, сверкая в тумане. Окрасившиеся в золото волосы, похожие на пламя, окутывают её лицо благородством. Необычайная светящаяся аура окружает её ладони.

Лин. Это Лин.

Она одолела одного из трёх… существ. Детское тело, нет, скорее, даже подростковое тело, падает набок. Вероятно, мёртв.

С появлением Лин туман начинает рассеиваться. Болото постепенно освещается слепящими лучами солнца. Свет аккуратно касается поверхности воды, словно нитями. Мгла расплывается под его воздействием в мягкое золотое сияние.

Но это происходило лишь здесь, в месте, где стоит Лин.

Тут к духу подбегать девочка подбираясь к Лин слева. Тварь стремительно вытягивает свою руку, а из кончиков её пальцев вырываются острые длинные когти, примерно в пять сантиметров длиной. Каждый коготь безжалостно разрывает её же плоть, оставляя на себе следы крови. Девочка замахивается, чтобы ударить Лин.

— Слева! — кричу, пытаясь предупредить духа.

Лин пригибается, уворачиваясь от когтей, и хватает девочку за ногу. Та взвывает, пытаясь ударить снова, но Лин дёргает конечность, опрокидывая противницу в грязь. Лин обрушивает на лицо девочки град ударов. От каждого прикосновения плоть окутывает жёлтый свет. Громкий рёв разрывает воздух. Девочка прикрывает лицо предплечьями, но свет поглощает и их, усиливая крик.

Вторая тварь, мальчик, крадётся к Таури со спины. Я даже среагировать не успеваю, но Лин, всё ещё прижимающая к земле первую тварь, достаёт из-под платья мой нож. И метает его. Тварь взвизгивает от неожиданной боли, его движение замирает — этого оказывается достаточно. Таури резко оборачивается и срубает твари голову косой. Голова падает в грязь. Мальчик хватает её и бежит, но Лин, закончив с девочкой, вскакивает и на невероятной скорости врезается в беглеца. Удар слабее прежнего, но тело твари вспыхивает тем же жёлтым светом. Волосы Лин взметаются вперёд, скрывая лицо.

Я же огляделся, думая, как мог бы помочь ей… Стоит признать, здесь я бесполезен… Взгляд цепляется за тело, в которое Лин врезалась первой. Топор… Должен быть рядом. Но стоит ли рисковать, если дух справляется?

Но пока смотрю на тело, перед моим взором внезапно появляется Лин. Когда её ноги касаются поверхности земли, вода и грязь взметнулись в вихре, разлетаясь во все стороны. Словно окружающий мир не может устоять перед мощью её присутствия. Зелёные глаза духа, полные жгучего огня, пылающие от решимости и силы, устремляются на меня. Она внезапно обхватывает меня, обнимая.

— Что? — только и успеваю выдохнуть.

Тут же нас вдруг охватывает вихрь движения, и мир вокруг обретает лишь размытые очертания. Останавливаемся в двадцати шагах от прежнего места.

На земле корчатся охваченные светом твари. Над одним из них замер Таури, растерянно сжимая косу.

— Таури! — кричу, — Сюда! — и маню жестом.

Таури ещё немного смотрит на тварей и неуверенно ковыляет к нам. Хромая. Видимо, ему ранили не только руку и спину.

Болото стремительно освобождается от тумана. Оттенки темноватой растительности медленно проступают чётче, будто проявляясь на промокшем холсте.

Таури приближается к нашей группе, вставая за спиной Лин так, что его плечо почти касается моего.

— Да что здесь творится… — бормочет Таури на своём.

— Лин, — обращаюсь к духу, — Не лучше ли уже уйти?

Лин помахала головой и отвечает:

— Муаму! (Ждём!)

Проходит время. Подготовленные, мы всё так же смотрели на поверженных.

Туман, не склонный к уступкам, пытается держаться на болоте последними силами. Но с каждым мгновением его густота становится всё более прозрачной и каждое дыхание леса ускоряет его исчезновение.

И когда мне начинает казаться, что всё закончилось хорошо, лежащие на земле начинают панически отползать как можно дальше. В то же время из не до конца пропавшего тумана, появляются ещё подобные существа. Их пятеро. Кожа − светлая и гладкая, с нежными чёрными узорами на щеках…

Мышцы спины непроизвольно напрягаются. Таури хрипло сопит справа, но Лин остаётся невозмутимой — даже облегчённо вздызает.

Появившиеся не атакуют нас. Вместо этого они бросаются на своих сородичей, сбивая их с ног. Болото оглашается рёвом и треском костей. Каждого из атакующих теперь держат двое, скрутив руки за спину. В глазах пленников пляшут отблески ярости и жажды мщения, но тела дрожат, словно затравленные псы.

Их сородичи теперь стали их судьями.

Один из пришедших выходит вперёд. Его голос звучит несообразно молодому лицу — глубоко и размеренно:

— За каждую каплю крови, пролитую своими руками. За каждую слезу, причинённую нашими неосмотрительными и безрассудными сёстрами и братьями, мы накажем их, как того требует закон по отношению к злым духам… Либо же, вы сами желаете за себя отомстить?

Он достаёт из складок одежды клинок, протягивая рукоять в нашу сторону. Лин и Таури синхронно качают головами. Взгляд духа останавливается на мне, заставляя горло сжаться. Я предполагаю, чего от меня хотят и потому, едва собираюсь повторить за товарищами, чтобы отказаться, как существо кивает:

— … Хорошо. — видимо, как-то иначе истолковав моё молчание.

Клинок исчезает под тканью. Существо подходит к пленникам, проводит когтями по лицу ближайшего. Плоть шипит, обнажая мышечные волокна. После чего следует пытка и длится она мучительно долго — каждое движение когтей методично, демонстративно, специально для меня. Сопротивляющиеся крики глохнут, превращаясь в хрипы.

Отворачиваюсь, когда существо начинает вырывать куски плоти из грудной клетки жертвы. Даже после тишины не решаюсь взглянуть — лишь слышу, как тела падают в грязь.

А после завершения жуткой потехи, когда с замершим сердцем поворачиваюсь назад, существа устремляют свои взгляды на меня, наполненного молчанием, увидевшего ужасы и какое-то неясное предупреждение в их цветных глазах.

Я и не заметил, как часто начал дышать от увиденного. Мои руки дрожат, то ли от испуга, то ли от усталости. Зачем я на это смотрел? Не знаю. Однако точно могу сказать, что мне их не жално. Скорее, меня шокировал сам процесс.

Я поворачиваюсь к своим товарищам. Таури с одобрением смотрит на эту сцену, а Лин смотрит прежде всего на меня.

Широкая искренняя улыбка украсила лицо девочки, отображая весьма заразительное счастье. Её глаза излучают заботу и внимание, и она радостно «мумукает»:

— Мау умама? (Тебе понравилось?)

Когда мы уходили, я оглядывался назад. Туман в конечном итоге подчинился уверенному шествию солнца и восполнился рассеянным знойным светом.

Больше не было видно потусторонней мглы, плавно облегающей земной рельеф. Вместо этого распахнулся вид на более чёткий и ясный пейзаж. Вдали просматривались зелёные изгибы деревьев. Их контуры стали заметными в свете пробившегося солнца.

Величественные виды природы, нежно сверкающие под свободным небом, раскрыли перед глазами своё прекрасие. Калейдоскоп цветов на мокром земном полотне переливался разнообразными оттенками, отражая лучи солнца.

Болото, ранее погруженное в густоту тумана, словно обрело новую жизнь, став куда светлее, чем до этого. Я заметил, как в этом месте распустились цветы, до этого мной не виденные, как запели певчие птицы, хоть вчера и сегодня утром они молчали. Да... Здесь будто зародилась жизнь.