Едва заря пролилась над городом, Фенна спрятала лицо в тени широкополой шляпы и отправилась к единственному фермеру в Уэйстгарде. Вокруг не было ни души, только домовые сновали под ногами и позвякивали кандалами на тощих лодыжках. Ведунья раздраженно пнула одного, и он ответил ей сердитым свистом.

Паука не было слышно.

Вне города было ветрено и пыльно. Фенна свернула с изрезанной старой колеей дороги и отправилась дальше, на север, туда, где виднелся большой амбар с прилепившимся к ним, как теленок к корове, домиком. Фенна придерживала шляпу за тулью, чтобы ее не унесло разыгравшимся ветром.

Фермер Гаррет работал на грядках. Ведунья остановилась поодаль, глядя на то, как он взрывает высохшую почву, обнажая чернозем. Рядом копошилась домашняя птица: солнечными зайчиками семенили цыплята, возле них переругивались белоснежные куры. Где-то в амбаре тихо заржали кони. Удивительно, как в таких кошмарных условиях Гаррет умудрился возвести целое хозяйство.

– Здравствуйте, – поприветствовал он, опираясь на лопату и следя за гостьей подозрительным взглядом.

– Доброе утро. – Фенна изящно склонила голову в шляпе.

– Что вас привело сюда в такую рань?

Фенна скользнула взглядом по цыплятам. Крошечные, похожие на одуванчики. Кажется, тронь, и на пальцах останется золотистая пыльца. Они разевали клювы, обнажая розовые рты, требовательно пищали вслед курам и друг другу. Фенна уже брала цыплят и коз для жертвоприношений ранее. Сейчас, в принципе, ей предстояло что-то подобное.

– Сколько вы хотите за цыплят?

Гаррет задумался и почесал черенком лопаты подбородок. Его брови взлетели над мутными глазами, придавая лицу задумчиво-недоуменное выражение.

– А сколько вам надо?

– Дюжина... на этот раз, – неуверенно ответила Фенна.

Фермер фыркнул.

– Планируете заходить снова? Домашняя птица и в целом скот – недешевый деликатес.

Фенна вздохнула. Гаррет вонзил лопату в землю и отряхнул руки.

– Две монеты за десяток, – сказал он, подсчитав взглядом птенцов. – За дюжину возьму две монеты и полушку.

Две монеты. Сколько всего можно купить на две монеты! На дне кошелька болталось всего пять.

– А коза?

– Четыре. Но если вам нужно, чтобы я освежевал ее, то пять.

Фенна протянула ему две монеты и полушку – монетку, вполовину меньше обычной.

– Дюжину. Козу не надо.

Гаррет кивнул и отправился в амбар с корзиной зерна.

– Фиу-фиу! Идите сюда, цыплятки.

Фенна отвернулась и обвела взглядом просторы родной и ненавидимой ей земли. Далеко вокруг торчали старые сваи – скелеты разрушенных построек. Кое-где можно было увидеть даже почти нетронутые дома, но заходить туда было нельзя – в чреве заброшенных зданий обитали страшные существа. Они заманивали путника, гипнотизируя его или разыгрывая роль попавших в беду кочевников, а после, когда отступать уже было некуда, пожирали целиком или, что еще хуже, – консервировали. Фенне доводилось бывать в подобных местах и видеть «консерванты» – свисающие с потолка либо прилепленные к стенам коконы с людьми внутри. Кто-то был еще живым.

За Уэйстгардом тянулась пропасть. А за ней Пепельная пустошь – места, где никто никогда не бывал. Фенна задумалась – а что, если Рен оттуда?

– Готово, – Гаррет вышел из сарая и протянул женщине мешок. – Ровно дюжина, посчитал. Уже готовые, душить не придется.

Монеты зазвенели в кармане фермера. Они расстались молча, не прощаясь, но Гаррет еще долго смотрел вслед ведунье тяжелым взглядом.

***

Рен цыплята понравились. Когда желтый пух и капли крови были убраны, Фенна снова впустила сына в комнату, и он сразу поинтересовался состоянием подружки.

– Тебе вкусно?

Рен подумала и кивнула. Вкусно, должно быть. Фенна криво улыбнулась. Она съела только четыре штуки, больше нельзя – часто наведываться на ферму за пищей, значит привлекать внимание.

– Что ж, нам пора на работу, – Фенна хлопнула сына по плечу. – Собирайся.

Каби кивнул и грустно посмотрел на Рен. Девочка раскачивалась, сидя на скрещенных ногах. Отчего-то ему было беспокойно оставлять ее одну на сегодня. Наверное потому, что даже паук молчал всю ночь, не вышагивал по улицам и не вычищал существ.

– Мама, а почему паук не вышел?

Фенна промолчала.

***

На влажных прилавках они разложили травы, уже начинающие жухнуть. Ведунья наскоро оборвала потемневшие и пожелтевшие стебли и листья, сбрызнула пучки водой, чтобы придать им свежесть. Скоро им снова предстояло набирать товар. Торговля на рынке была единственным источником заработка для них. За колдовство Фенне брать деньги не полагалось – законом ведьмовства было запрещено просить любую плату за помощь. За нарушение этого закона не надевали кандалов, не бросали в горящую яму и не выжигали тавро на спине – нарушитель отправлял свою душу прямиком к Дьяволу.

– Вы уже слышали?

Фенна обернулась к соседке по лавке, Симоне. Ее глаза горели в предвкушении смакования новой сплетни – мерзкий, маслянистый блеск.

– Нет. Что я должна была услышать?

Она приготовилась слушать заговорщицкий шепот Симоны про сломанного паука, но прозвучало совсем другое.

– Сегодня утром нашли мадам Ци, жену мэра, мертвой. Никаких следов на теле, и она выглядит так, будто просто упала – никаких посиневших губ, трупных пятен. Красивая молодая женщина, бледная до желтизны и мертвая! – тараторила торговка, попутно улыбаясь покупателям. – Представляете?! Мэр рвет и мечет, а тут еще и паук сломан, существа разгулялись...

Фенна сжала губы в бескровную полоску. Сейчас начнется охота на существ и полулюдей – ведьм, полиморфов, знахарей... Под подозрение падут все, от домовых, что были миролюбивей воробьев, до вирмов – змеев, обитающих в тени канализации и ливневых стоков. Фенна не смогла решить, есть ли ее вина в том, что произошло – ведь, возможно, он мог спасти мадам Ци, и тогда мэр этой дыры не спохватился бы.

– Говорят, паук теперь будет ловить и полулюдей...

В голосе Симоны прозвучала какая-то зловещая нотка. Что-то змеилось от этих слов, проникало внутрь Фенны и замораживало внутренности. Ведунья очень тонко обоняла зло и могла распознать сотни его оттенков. В голосе торговки были злорадство и ненависть. Фенна повернулась, чтобы взглянуть на Симону, но та щебетала что-то свое, уже отвлекшись на другие темы. Супруг обещал привезти ей апельсины – неслыханная роскошь. Муж Симоны был путешественником, и исчезнуть для него на месяц-два было нормой. Симона щедро вознаграждалась за свою тоску интересными безделушками, лакомствами и мужниной любовью – последнюю она ценила в меньшей мере, ведь чувства не продашь на рынке. Симона шумно радовалась апельсинам, но Фенна не сводила с нее глаз – воспоминание о той льдинке, сверкнувшей во взгляде торговки, не давало ей покоя.

Каби смотрел в проулок. Высокая фигура в бледно-желтом призрачного цвета кимоно завладела его вниманием – никто из местных так не одевался. Изысканная ткань тяжело перетекала из складки в складку, обволакивала хрупкое тело. «Какая красивая леди», – подумал Каби. Сероватые волосы богатой леди были собраны на затылке в подобие ракушки и заколоты шпильками, на которых позвякивали драгоценные подвески. Безукоризненные губы оставались недвижимыми. Каби показалось, что он знает эту женщину.

По улице с грохотом прокатил телегу со скарбом рабочий, и что-то яркое из поклажи неожиданно просветилось насквозь незнакомки, как рыбка в воде. Каби разинул рот и осторожно тронул мать за рукав.

– Что такое? – Фенна опустила взгляд на сына.

Он взмахнул было рукой, но леди из воска уже исчезла. Каби растерянно обшаривал взглядом улицу. Его охватило дурное предчувствие.

– Мама, – зашептал мальчик. – Нам надо домой, мама!

– В чем дело?

– Та женщина держала Рен в моем сне, – голос Каби дрожал. – Это она, я знаю... я видел ее! Это существо...

Его слова казались горячечным бредом, но Фенна была ведуньей и разбиралась в странных видениях.

Они торопливо загрузили сумки. Ведунья подумала, что эти травы ей уже не удастся продать – только высушить над плитой. Каби был бледен, как привидение. Фенна пожала его плечо, и мальчик поднял на нее испуганные, лихорадочно блестящие глаза.

– Твое видение может быть только сном, сынок. Сны, конечно, бывают неприятными, но они не выходят за границы своей территории.

Каби чуть успокоился.

Они накрыли лавку куском брезента и двинулись с рынка быстрым шагом. Симона смотрела вслед соседке долго-долго... и очень внимательно.