На улице снова пошел дождь. Тихий и меланхолично скребущий по окнам, он был бы приятным компаньоном в домашней посиделке, если бы не монотонность звучания. Базарные лавки опустели: никто не захочет под струями воды выбирать товары. Фенна в свой неожиданный выходной выскоблила печурку и перемыла полы, перестирала белье и сварила ужин. Мысли ее были похожи на разрозненные бусины, и потому ведунья то и дело выглядывала на улицу, насвистывая мотивчик «Беги, кролик, беги». Каби читал книжки в соседней комнате, пока Рен, открыв рот, слушала его у подножия кровати. Перевертыш понимал человеческий язык, хоть временами и застывал в недоумении, стараясь разгадать значение услышанного. Это хорошо, думала ведунья, подсыпая в рагу немного сахара – для вкуса.

По крайней мере, так можно было разговорить ее.

Около трех часов дня Каби задремал. Он долго клевал носом, стараясь удержаться в положении сидя, пока заботливые руки матери не подхватили его и не уложили, баюкая, в кровать. Мальчик шумно повернулся, что– то пробормотал и снова погрузился в сон. Фенна перевела взгляд на Рен. Девочка смотрела на нее все так же исподлобья – не враждебно, но и не дружелюбно.

– Рен, поговоришь со мной? – спросила ведьма, надеясь, что ее голос не дрогнул.

Рен вяло кивнула. Без сказок ей было скучно. Фенна опустилась на пол напротив и неуклюже скрестила ноги. Рен сидела на пятках, сложив руки на коленях. Она так и не сняла свой плащ, и поэтому казалась скомканной рудой белья.

– Рен, – начала Фенна, – ты слышала о кровопийце?

Девочка подумала и, замотав головой, начертила одну полосу. Фенна облизнула губы и снова попыталась:

– Это ты убила кровопийцу в Черном квартале?

Рен улыбнулась. Две черты. Фенна почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом.

– Тебе кто-то сказал это сделать, – ведьма показала на свой рот, – или ты сама решила? – Палец указал на Рен.

Перевертыш замотал головой и обвел пальцем губы.

– Кто? – не удержалась Фенна и прикусила язык. Рен взглянула на нее со странной смесью печали и страха.

Воцарилась тишина. Потрескивала кастрюля на плите – капельки воды попадали в огонь. Ведьма катала на языке один-единственный вопрос, который звучал глупо.

– Рен... ты добрая или злая?

Девочка пожала плечами и встала на ноги, отряхнув плащ. Из-под капюшона белели глаза. Фенна проводила ее взглядом. Рен уселась в угол и свернулась калачиком, не мигая, наблюдая за ведьмой.

***

Добрый, злой. Разве можно дать на это ответ? Фенна вышла в кухню и заперла за собой дверь. Когда-то давно и она была злой – крала детей, заставляла их работать на себя и убивать, превращала их в домовых и уни, – но сейчас все изменилось. После Дика все изменилось. После Каби все изменилось. А теперь все меняется снова.

Говорят, жизнь крутится одновременно с миром, медленно и спокойно. Но что– то однажды заставляет ее повернуться против своей орбиты и лететь по другим невидимым путям. Фенна тяжело вытерпела этот поворот и даже могла сказать, что была счастлива, пока ее любимый муж был рядом. После гибели Дика все снова изменилось. И сейчас, когда ее мир только-только встал на свое место, появилась Рен. Фенна боялась девчонки.

За окном заворчала гроза.

Нет, все-таки неправильно делить мир на черное и белое, да? Фенна задумчиво попробовала рагу. От предыдущей жизни осталось месиво. Фенна родилась в тридцатых годах двадцатого века и еще застала начало разложения Старой истории, когда под землю ушли города.

На улице что-то мелькнуло. Фенна затаила дыхание. Большая машина балансировала по улицам Уэйстгарда на тощих ногах. Огромные тучи черного дыма и машинного масла она извергала прямо в воздух и на мостовые. Фенна ненавидела его всей душой и боялась, сама не зная почему. Иррациональный страх перед механической тварью был частью жизни уэйстгардцев.

«Чтоб ты сдох. Чтоб развалился прямо сейчас...»

Она открыла окно и вдохнула свежий влажный воздух. Прищурившись, ведьма следила за адской машиной. Тощая рука повисла в воздухе, поглаживая паука на расстоянии. Чудовище остановилось. Фенна проникла в него, ощупывая туго закрученные гайки и холодный металл. Во рту появился привкус масла. Шуруп, удерживающий третье слева колено, опасно дрожал. Тогда Фенна сжала кулак.

Со страшным скрежетом паук рухнул на улицу, лишившись одной ноги. Фенна с удовлетворением и усталостью вслушивалась в то, как он скреб ногами по мостовой, пытаясь встать, но шаговой алгоритм был нарушен. Что ж, хотя бы сутки будет тихо. Ведьма вздохнула и вернулась к плите. Скоро проснется Каби – пускай же порадуется горячей еде и припрятанной сахарной плитке.

***

Вечером они уселись втроем за обеденный стол, совсем как раньше. Только теперь на отцовском стуле, ерзая, сидела Рен. Схватив ложку в руку, она застучала ею по пустой тарелке.

– Рен! – Фенна взмахнула рукой. Ложка взмыла в воздух и зависла над головой изумленной девочки. – Нельзя так делать.

– Она же не собака! – возмутился Каби, перехватив ложку и вручив ее обратно Рен. – Держи.

Он показал, как правильно держать столовые приборы, а после, когда мать поставила перед ними тарелки с рагу, – как есть. Рен перемазалась и была безгранично изумлена, дергая ногами под столом. Каби тихо посмеивался. Когда он вручил ей ломтик серого липкого хлеба, перевертыш окончательно растерялся.

– Кушай! – Каби вложил его в ладошку девочки. – Это едят вот так...

Фенна смотрела на них и качала головой. Оранжевая от рагу физиономия Рен казалась довольной.

– Каби, зажги-ка свет.

– Ага!

Мальчик с готовностью вскочил из-за стола и щелкнул пожелтевшим от времени переключателем. С треском зажглась электрическая лампочка и замерцала, освещая кухню неровным светом. Рен бросила ложку, и она упала на пол, разметав ошметки рагу – теперь ее вниманием целиком завладел светильник. Худые ладошки сомкнулись вокруг горящей лампы. Фенна так долго смотрела на это зрелище, что на сетчатке у нее отпечаталась извилина вольфрамовой нити. А Рен все порхала и порхала вокруг лампы, обходя ее то слева, то справа, то заглядывая под абажур снизу. Ее глаза светились от счастья.

– Смотри-ка, – прошептал Каби. – Ей нравится!

Рен обняла лампу и склонила над ней голову. Свет сконцентрировался на ее плаще, осветил дыры и потертости. В кухне стало темно, и Каби забеспокоился – вдруг Рен могла обжечься?

– Рен! – позвал он. – Оставь. Это опасно.

Она со вздохом сожаления поставила лампу на место и поплелась в спальню. Ноги ее оставляли грязные пепельные следы.

– Интересно, почему ее влечет свет? – прошептал Каби, грустно глядя в тарелку с остывающим рагу. – Расстроилась... я сделал что-то не так?

– Всех существ влечет свет, – тихо ответила Фенна, отправляя тарелку в раковину. – Должно быть, это некая тоска по тому, чего им не хватает. Их искра... несколько другая.

Каби серьезно кивнул. Есть ему больше не хотелось.

***

Ночью Рен почувствовала себя плохо. Она ерзала на своей подстилке, стараясь игнорировать боли в желудке, но вскоре они превратились в большой воздушный шарик и потянулись к гортани. Рен зажала рот ладонями. Липкая жижа плеснула на подстилку.

– Рен? – сонный Каби выглянул из комнаты. – Что с тобой?

На шум вышла и Фенна. Спокойно дождавшись, пока Рен перестанет тошнить, она взяла ее за руку и повела на кухню. В руки девочке был вручен жестяной таз.

– Вот сюда.

Рен закрыла глаза. Ее чумазое лицо казалось совсем серым. Каби наблюдал за своей матерью издалека и обкусывал ногти, тревожно бегая взглядом по девочке.

– Она умирает?

– Жить будет.

Фенна бросила в чашку венчик каких– то желтых цветов и поставила на огонь чайник. Рен снова вырвало, и она застонала, уткнувшись лбом в холодную металлическую кромку таза. Каби переминался на ногах еще пару минут и вышел в коридор затирать лужи. Фенна смотрела на девочку, мертвенно побледневшую и висящую над тазом. Видимо, человеческая еда ей не пошла.

Когда чайник вскипел, Фенна залила цветы кипятком. От отвара терпко пахло. Фенна долила в чашку холодной воды и подала Рен.

– Это зверобой. Он успокоит желудок.

Девочка с жадностью проглотила отвар. Чем же тогда кормить ее? На рынке продавали живых цыплят и мышей. Это ли нужно перевертышу? Рен молчала, склонив голову. Фенна осторожно забрала из ее рук таз и убрала подальше.

– Ложись спать.

Ведьма сложила ладони лодочкой у виска и прикрыла глаза. Рен кивнула и спрыгнула со стула. Фенна долго вслушивалась в ее легкие шажки, пока не скрипнула дверь в спальню. В ту ночь она больше не уснула.