«Хочешь спасти ее, Каби? Все хотят ее спасти».

Мальчик закашлялся, жадно хватая ртом воздух. Лёгкие горели: огромное количество пыли поднялось в воздух и теперь казалось плотной завесой. Каби захрипел и приподнялся на локте. Ничего не было видно.

– Рен? – прошептал он.

Тишина. Каби забеспокоился. С трудом он встал и вскрикнул от боли: нога, рассеченная когтями зверя, пылала огнем. Мальчик обшарил взглядом окружающее пространство и, сложив руки рупором, протяжно позвал. Рен не отзывалась.

Он собрался уже выходить наугад из запылённого оврага, как взгляд его зацепился за что-то тёмное. Рен лежала на спине, раскинув руки и ноги, как брошенная ребёнком кукла. Голова была повёрнута под таким углом, что даже не смысливший в травмах Каби понял: сломана шея. Подставив ладонь к лицу перевертыша, он снова застыл, но дыхания Рен не почувствовал. Она определённо умерла... снова. Каби брезгливо отшатнулся. В голове мелькнула абсурдная мысль: так мама пугала его в детстве, когда он забирался куда-то высоко. Сломаешь свою глупую шею. Вот так. Рен лазила по деревьям и сломалась, как хрупкая статуэтка, и он теперь разделит ее сущность, потому что ни дороги вперёд, ни назад, не знает.

Решив действовать стремительно, Каби взвалил легкое, как пушинка, тело Рен на спину, выпрямился и со всей возможной прытью зашагал (тяжело припадая на раненую ногу) по пружинившему мху. Безвольно болтающиеся ноги девочки ударяли его по пояснице.

Он шёл достаточно долго, пока день снова не начал клониться к закату. Каби понял, что ходит по кругу, когда увидел цепочку маленьких следов – одна нога глубже другой погружалась в почву, видно было по отпечатку стопы. На один короткий миг Каби захотелось усесться на землю и закачаться из стороны в сторону, но разум влепил оплеуху чувствам. Надо возвращаться. Если идти по следам, он, возможно, сможет вернуться.

Обратно Каби вышел только к полуночи. Он и не подозревал, насколько страшно бывает в лесу: вместо вездесущих звуков города – копошения крыс, металлического стона Паука, стука ставен – вокруг царила мертвая тишина. Каби пару раз подносил руки к глазам, чтобы понять, что он не оглох и не ослеп – настолько темно и безмолвно было в чаще.

Уже подходя к месту, Каби споткнулся и растянулся на земле, вскрикнув от боли в раненной ноге. Рен перелетела через него. Из ее груди раздался глухой стон.

Каби обомлел.

– Рен? – позвал он.

Девочка потянулась. Щелкнули встающие на места позвонки – тоненько, как косточки птиц. Она встряхнулась, разметав вокруг искры и пепел, и уселась во мху, недоуменно моргая глазами. Во мгле они источали странное молочно-белое сияние.

– О, Рен! – прошептал Каби. – Я так рад, что ты жива!

Девочка склонила голову вправо и влево, разминая застывшие мышцы. Дыхание, нервно трепещущее у неё на губах, выровнялось. Каби вздохнул с облегчением.

– Что ж, куда нам дальше? Я не знаю, а ты...

Рен махнула рукой, будто бы говоря, что сил у неё ещё хватит на десять таких походов. Каби улыбнулся.

– Хорошо! Или мы можем пойти на рассвете? В лесу уже темно.

Подняв голову, он уставился в звездную ночь. Небо тянулось над ними ленивой речной водой. Рен схватила мальчика за руку и потянула в чащу. Отчаянно хромая, он едва поспевал за подругой, поругивая ее за нетерпеливость. Мысль о том, что мама находится у чудовища в лапах, остудила его пыл. «И вправду, надо торопиться, – подумал он, – пока ещё не слишком поздно».

***

Когда на небе забрезжила слабая полоска рассвета, Каби рухнул на землю. От усталости тело сводило судорогой. Отчаянно хотелось лечь в высохший мох, окунуть лицо в этот ломкий ковер бледно-голубого и бурого цветов – оттенки покойников. Каби поплыл.

Ему снилась мама. Те времена, когда он был совсем маленький – Фенна делала ему леденцы из сахара, желтые, как солнышки. В серой будничности города они источали свет. Каби почувствовал их сладость и загрустил – будет ли он снова счастлив когда-нибудь?

Мальчик проснулся, едва лишь видения заполонили тени. Рен вытащила его из лесу, пока он спал: теперь вокруг простиралась ветреная степь. Глаза мальчика запорошило пылью. Он потёр их и поискал взглядом Рен. Она была совсем рядом – на краю пропасти. Стояла так близко к бездне, что кончики пальцев выходили за пределы безопасной и упоительно твёрдой земли.

– Мы идём туда? – спросил Каби.

Рен кивнула. Она указала пальцем на далекий край земли. Каби пытливо посмотрел на подругу. Она не сможет превратиться в дракона или огромного орла? Рен насмешливо покосилась на мальчика и медленно перевела оттопыренный палец на что-то, темнеющее в тумане. Каби в голову пришла абсурдная мысль о том, что кто-то растянул гигантскую кишку с того берега пропасти на этот, но правда оказалась страшнее, чем вымысел.

– Это мост? – хрипло спросил Каби. – И мы... пойдем по нему, да?

Веревочный мост, такой старый, что кое-где перила истлели, а доски рассохлись и покрылись глубокими трещинами. Каби попятился, сухая земля зашуршала под его ногами. Перевертыш шагнул на первые доски моста и засеменил по ним, перепрыгивая щели. Каби с замиранием сердца следил за Рен, пока ее хрупкая фигурка не застыла на грани видимости. Густой туман облизывал ее силуэт, призрачное движение воздуха колыхало полы грязного плаща. Каби не хотел показаться трусом – раз уж они зашли так далеко, то какой смысл в том, чтобы поворачивать назад?

Сколько минут или часов они шагали – Каби не знал. Часов у него не было, а реальность сузилась до силуэтов моста, Рен и его собственных рук, разведенных, как на распятии. От напряжения лопатки сводило, острая боль била током в позвоночник. Под мостом, на головокружительной глубине туман мягко темнел. Иногда Каби казалось, что кто-то шевелится там, ворочается во сне. А мост тянулся и тянулся.

Спустя несколько вечностей Каби заметил некоторое движение. Завитки тумана вздрогнули, и мост завибрировал. Рен остановилась. Ее плечи напряженно поднялись, а босая нога зависла над следующей доской. Каби последовал ее примеру и прислушался. Что-то колоссальное повернулось внизу – краем зрения мальчик увидел нечто немыслимо огромное, разрезавшее туман и тут же исчезнувшее. Волоски на его шее встали дыбом.

– Рен? – позвал он.

– Тс-с, – прошипела Рен.

Еще пару минут они притворялись истуканами, пока девочка не «отмерла». Она бодро зашагала дальше, пока Каби приходил в себя.

– Что это было? – спросил он, нагнав подругу.

– Большо-о-е, – отозвалась полувосхищенным, полуиспуганным голосом Рен.

«Большое»... Легенды о чудовище на дне впадины не врали. Интересно, покажется ли оно им? Попробует ли схватить? Наверное, это все равно, что мышь для кита. Они такие крошечные, а тот фрагмент тела, шевельнувшийся внизу, явно принадлежал немыслимому титану.

Доска под ногами у Каби треснула и провалилась. Мальчик издал отчаянный вопль, но Рен успела схватить его за запястье и теперь удерживала, вцепившись свободной рукой в опору.

– Не отпускай меня! – испуганно закричал Каби, опустив взгляд вниз. От величественной пустоты его замутило, голова стала легкой от шока и ужаса.

– Не... кричи! – с трудом выдавила Рен.

Каби заскулил. Ноги болтались в бездне, разрезая воздух, а перевертыш злобно шипел:

– Ты разбудишь его!

– Помоги мне!

– Ты...

Рен перестала тянуть. Ее глаза вылезли из орбит, будто готовы были и вовсе вывалиться. Каби опустил взгляд.

Из тумана на них смотрело огромное лицо.