Все это время Чэнь Жун не поднимала глаз.

Ее руки были сцеплены под широкими рукавами, а сердце бешено колотилось.

Она не знала, что делать.

Был ли это конец, который она должна была получить после двух жизней усилий и борьбы?

Но поскольку она прожила две жизни, Чэнь Жун знала, что если бы ее отец и брат были надежной опорой, она не закончила бы подобным образом в своей предыдущей жизни.

В прошлой, или в этой жизни, зашла ли она в тупик, или оказывалась загнанной в угол, она никогда не думала о том, чтобы покинуть свой клан. Во-первых, она ничем не отличалась от всех остальных в том, что понятие родства глубоко укоренилось в ней. Во-вторых, без защиты клана в эти смутные времена, она была бы ограблена или продана в рабство в течение нескольких секунд, независимо от того, сколькими богатствами она обладала.

Во время ее путешествия на юг с семьей Ван были убиты или разорены бесчисленные дворяне. Даже императорские супруги оказались похищены торговцами людьми, их судьба была неизвестна до сих пор.

Подумав немного, Чэнь Жун с горечью улыбнулась:

— Ничего, Чэнь Жун, перестань бороться!

Чэнь Юань усмехнулся, увидев безмолвную Чэнь Жун. Погладив бороду он сказал:

— Не будь слишком счастливой. Лан’я Ван Ци является ценным мужем даже среди принцесс. Даже если ты станешь его благородной наложницей, ты все равно будешь сидеть ниже его жены. Ты слишком молода, чтобы знать, что семья — единственная опора в этом мире.

Когда он добрался до слова ”единственная", в его голосе послышался особый акцент.

Голова Чэнь Жун оставалась склоненной.

Чэнь Юань засмеялся, думая, что та смутилась. Затем он вежливо сказал:

— А Жун, это была агрессия принца Нань’яна, заставившая меня отправить тебя к нему. Ты затаила на меня злобу из-за этого?

Здесь он наклонился вперед, внимательно за ней наблюдая.

Чэнь Жун не поднимала головы. Через некоторое время она слабо прошептала сквозь зубы:

—Я не смею.

Чэнь Юань не заметил ничего необычного и продолжал улыбаться. С другой стороны, Дама Ли недоверчиво всмотрелась, оценивая молчаливую и послушную Чэнь Жун.

Чэнь Юань поднял голову и посмотрел на солнце. Затем махнул Чэнь Жун и сказал:

—Ты можешь идти. Тебе необходимо подготовиться.

Услышав его слова, Чэнь Жун медленно поднялась.

Едва она поднялась на ноги, как снаружи донеслись шаги.

Вскоре неуверенный и хриплый голос оттуда позвал:

— Ши-фу, мы вернулись.

Услышав этот голос, Чэнь Юань встал и вышел им навстречу.

— Почему ты так скоро вернулся? Разве вы не виделись с Ван И?

Чэнь Жун остановилась, услышав имя Ван И после того, как она поклонилась Даме Жуань и Даме Ли и была готова уйти.

Она была не единственной, и даже Дама Жуан и Дама Ли взволнованно встали. Они бросились со своих мест к лестнице.

Вниз по ступенькам стояли дюжина крепких слуг. Впереди стоял человек лет тридцати, с бледной кожей и тонкими чертами лица. Можно было сказать, что он являлся красноречивым оратором.

Тем не менее, в это время он склонил голову, выглядя при этом довольно нерешительно.

Встревоженный, Чэнь Юань сердито закричал:

— Что случилось? Говори.

Слуга колебался, прежде чем тихо произнести:

— Я опасаюсь.

Сердце Чэнь Юаня рухнуло. Уставившись на слугу он осторожно спросил:

— Ван И сказал что-то плохое?

Увидев, что слуга покачал головой, он облегченно вздохнул и нетерпеливо спросил:

— Так что же все-таки произошло? Просто скажи мне правду.

—Да.

Слуга провел церемониально поклонился и начал, запинаясь, говорить:

— Мы следовали Вашим указаниям и принесли подарки в поместье Ван. Мы вошли через главный вход и предъявили свою идентичность с просьбой о встрече с Господином Ван И.

В этот момент он взглянул на Чэнь Юаня, прежде чем спокойно продолжить:

— Как только привратник взял нашу карточку, прибыл экипаж Ван Цилана. Увидев нас, он подошел и поинтересовался нами.

Голос слуги смягчился до заикания.

— После того, как мы сообщили ему, кто мы и зачем прибыли, Ван Хун пожелал, чтобы мы вернулись с сообщением, которое тот наказал передать Вам.

В это время сердце Чэнь Юаня полностью упало.

Он повернулся, чтобы взглянуть на Чэнь Жун и внутренне подумал: "Возможно, Ван Хуну никогда не нравилась эта девушка А Жун? Какой бесполезный кусок мусора. Какой смысл в этих соблазнительных взглядах, когда она даже не в состоянии поймать мужчину!"

Слуга замолчал, увидев, что Чэнь Юань оглядывается.

После того, как Чэнь Юань бессердечно глянул на покорно-выглядящую Чэнь Жун, тот обернулся и выкрикнул:

— И что он сказал? Чего ты там застыл? Почему ты мне не говоришь?

От его ярости слуга отпрянул, несколько раз повторив ”да”.

Дождавшись, пока прекратится критика Чэнь Юаня, он пробормотал:

— Э-это то, что сказал Ван Хун: "Вы устраиваете брак дочери? Или Вы продаете свою дочь за власть? Как мы можем допустить, чтобы эта добродетельная женщина подверглась такому оскорблению, когда она живет и умирает за своих друзей"?

Вокруг все затихло.

Чэнь Юань тоже не находил слов.

Не веря своим ушам, он уставился на слугу. Его лицо начало бледнеть.

— Ч-что ты сказал?

Увидев его в таком состоянии, слуга замолчал и упал на колени.

В считанные секунды лицо Чэнь Юаня стало еще белее.

Он все еще уставился на слугу, недоверчиво бормоча:

— Невозможно! Все говорят, что Ван Хун нежен и утончен. Он никогда не обидит других столь грубыми словами…

В этот момент его голос потерял звук.

Чэнь Жун тоже потеряла дар речи.

Тем не менее, она была расслаблена и полна ликования, хотя и молчала. Когда она увидела, что претенциозное лицо Чэнь Юаня становится все более и более бледным даже с оттенками синего, она ускорила шаг и быстро исчезла со двора.

Как только она покинула ворота, Чэнь Жун не смогла удержаться от смеха. Быстро прикрыв рот рукой и, опустив голову, она поспешила домой.

Вскоре Чэнь Жун вошла в свой двор.

Увидев ее, Матушка Пин поспешно подошла к ней. Но вдруг остановилась.

Все, что она увидела, это смеющуюся Чэнь Жун, разглаживающуюс свои рукава.

Ее смех был таким громким, чистым, свободным и приятным!

Кормилица давно не слышала подобного смеха.

Сначала она удивилась, затем быстро последовала ее примеру в радостных действиях.

Чэнь Жун прикрыв рот рукой, безумно смеялась. В конце концов она схватилась за живот и вскрикнула. Матушка Пин быстро приблизилась, чтобы погладить ее.

Чэнь Жун наклонилась к кормилице, продолжая хохотать.

Прошло довольно много времени, прежде чем ее смех, наконец, прекратился. Матушка Пин смеялись спросила,

— Что происходит? Почему ты сегодня в таком хорошем настроении?

Чэнь Жун прищурилась в восторге и посмотрела в сторону двора Дамы Жуань. Она придвинулась ближе к своей слуге, прошептав:

— Чэнь Юань только что получил выговор от Ван Цилана!

— Очень строгий упрек, — торжественно сообщила она. — Ха-ха, не уверена, сможет ли он выдержать упрек Ван Цилана или нет!

Видя недоумение на лицах слуг, она не хотела больше ничего говорить. Оттолкнув Матушку Пин она направилась в свою комнату.

Постоянно подтанцовывая и напевая.

В прошлый раз, Чэнь Саньлан был унижен одним из ученых, когда он поспешно решил пойти с ней на встречу. В результате он до сих пор отсиживался дома, слишком опасаясь даже встречаться со своими друзьями-негодяями.

Все было настолько плохо, что Чэнь Юань начал готовить сельскохозяйственные угодья и магазины для него в Цзянькане. Он должен был покинуть из литературные круги и купить небольшой титул или жить как торговец.

Не осталось никакого другого пути. Это были слова пренебрежения, могущие разрушить жизнь человека!

Теперь настала очередь Чэнь Юаня.

Какие последствия придут от слов пренебрежения Ван Цилана? В ожидании Чэнь Жун подняла голову.

Она получила ответ на следующий день. Вечером Чэнь Гонжан заключил Чэнь Юаня в храм предков и официально аннулировал его наследство. Если бы в этот самый момент Чэнь Гонжан умер, преемником дома Чэнь в Наньяне стал бы Чэнь Шу, рожденный торговцем.

К сожалению Чэнь Юаня, таковы были потери. Будучи поглощенным получением титула, среди литераторов он давно имел репутацию необразованного и вульгарного человека.

Таким образом, нынешний упрек Ван Хуна дал ему основание получить еще более острые и надменные взгляды.

В мгновение ока прошло несколько дней; зима уже давно наступила.

В тот день, утром, Чэнь Жун наклонила голову, чтобы посмотреть на улицу, и удивленно спросила: — почему так светло?

Матушка Пин внесла таз с горячей водой. Выкрутив полотенце, и смеясь, ответила: —Снег идет, госпожа!

— Снег? — воскликнула Чэнь Жун.

— Да, верно, снег причем довольно сильный. Отличные новости, — сощурившись в доброй улыбка, ответила Матушка Пин.

Ее голос дрожал от волнения.

Чэнь Жун не являлась исключением.

Ничего не поделать. Город слишком долго ждал этого снегопада.

Снегопад означал, что Ху не будет продвигаться на юг! Многие желали чтобы этот снег мог продолжать падать, всегда и вовеки веков.

Чэнь Жун наклонила свое лицо так, чтобы Матушке было легче его вытереть. Она прислушалась к радостным возгласам снаружи и пробормотала:

— Снег пошел. Действительно пошел снег.

Она прекрасно знала, что в это время выпадет снег, но напряженная атмосфера в городе была достаточно заразительной, чтобы нервировать ее. Только когда выпал снег, она вздохнула с облегчением.

Матушка Пин явно была в восторге. Готовя голубую соль для умывания Чэнь Жун, она посмотрела во двор Чэнь Вэй и прошептала:

— Госпожа, я слышала рыдания прошлой ночью. А Вэй плакала почти час.

Чэнь Жун улыбнулась, в ее глазах мелькнул намек на восторг.

После того, как она прополоскала рот, нянюшка снова протянула ей горячее полотенце и посетовала:

— Было бы здорово, если бы Чэнь Гонжан приказал снять с тебя опеку мастера Чэнь Юаня. Боже, на этот раз ты оскорбила всю семью. Я даже слышала, как Чэнь Вэй сказала, что хотела бы убить тебя.

Чэнь Жун медленно убрала улыбку.

Она опустила взгляд и усмехнулась,

— Ничего не поделаешь.

Матушка Пин не ответила.

Закончив умывание, Чэнь Жун направилась к двери и толкнула ее.

Как только дверь открылась, волна пронизывающего холода ворвалась в комнату. В то же время, белый снег появился в ее поле зрения.

Наблюдая за миром, окрашенным в первозданный вид, Чэнь Жун со смехом прокомментировала:

— Сколько снега выпало.

Матушка Пин рассмеялась, услышав ее радостные слова о снеге.

Приподняв свое юное личико, Чэнь Жун почувствовала пронизывающий воздух, дующий на него. Было так холодно, что она думала, что с каждым вдохом ее ноздри замерзнут.

Она посмотрела на коричневый холм, выглядывающий из-под белизны перед ней, вместе со стволом дерева, скопивший толстый слой снега, и про себя подумала: Да, я оскорбила всю их семью, но я думаю, что Чэнь Гонжан защитит меня. Он из тех, кто смотрит на картину в целом, и, зная, что и Жань Минь, и Ван Хун заинтересованы во мне, он никогда не позволит никому причинить мне боль.

От этой мысли она чувствовала себя более уверенной.

Сильный снегопад привел Нань’ян в волнение.

Внезапно улицы наполнились радостными криками и музыкой свирелей. Юноши и девушки в это время носились по городу, как дикие лошади.

В отличие от Чэнь Вэй, не покидающей своего дома, двор Чэнь Жун каждый день был заполнен слугами из разных поместий, приходивших за аудиенцией и приглашавшими ее на свои банкеты.

Тем не менее, Чэнь Жун отклоняла их все, независимо от того, кто приходил. Она знала, что у нее не столь много навыков межличностного общения. Посещение этих обедов не принесло бы ей славы, а только выставило бы ее дурой.

То, что Чэнь Жун обрела в двух своих жизнях, было пониманием себя. Она знала, что не умна и полна недостатков. Каждый день она могла думать о том, как найти родственников, которые не будут избегать ее, семью, у которой не было сложной внутренней борьбы, чтобы она могла прожить свою жизнь в достатке.

Но даже нечто столь простое, отделялось от неё все дальше и дальше...

В этот момент в череде ее мыслей Чэнь Жун выдохнула теплое дыхание на заснеженную ширму и, не оборачиваясь, позвала:

— Матушка.

За быстрыми шагами последовало появление Матушки Пин.

— В чем дело?— засмеялась она.

Чэнь Жун смотрела на постепенно тающие снежинки. Сквозь сверкающие кристаллиты она почти видела высокое прекрасное лицо, а также оскорбленное выражение, когда он уходил в тот день.

Бессознательно она прижала руку к груди.

Она прикусила губу, мягко говоря:

—... ты можешь приготовить мне карту(пропуск)? Я хочу увидеться с ним.

— С ним? — удивленно спросила Матушка Пин, — С кем, госпожа?

Чэнь Жун пробормотала:

— С Ван Циланом. В прошлый раз он сказал Чэнь Юаню, что я «добродетельная женщина, которая живет и умирает за своих друзей». Я должна нанести визит и выразить свою благодарность.

Матушка Пин некоторое время молчала. Тогда она пробормотала:

— Я бы предпочла, чтобы он принял Вас в качестве благородной наложницы.— Она посмотрела на Чэнь Жун и печально добавила: — Госпожа, не каждая может стать почетной наложницей Ван Цилана, даже если она этого хочет! Он сейчас раздосадован, но Вы желаете пойти поблагодарить его?

Чэнь Жун опустила глаза.

— Даже если я когда-нибудь стану придворной или ученой, я всегда буду наложницей,— холодно сказала она. —Матушка, я дала себе слово, что на этот раз буду жить по-человечески! Как у женщины, моя судьба зависит исключительно от моего брака. Что бы ни случилось, я хочу выйти замуж за достойного человека и вести достойную жизнь. Я больше не проиграю, матушка!

После некоторого молчания, кормилица вздохнула и недоуменно спросила:

— Почему Вы говорите, что не проиграете больше?

Чэнь Жун напряглась. Наконец, она прошептала в ответ:

— Ты не так меня поняла.

Поскольку ее тон был мрачным, кормилица не стала переспрашивать.