— Дорогая, — неторопливо сказал Ван Хун, — как только видишь меня, ты едва сдерживаешь слезы, если другие увидят тебя такой...

Рука Чэнь Жун замерла на двери прежде, чем он смог закончить то, что говорил.

Она тоже обдумала этот момент, но совершенно забылась из-за гнева, вызванного провокацией Ван Хуна.

Она убрала руку, повернулась и посмотрела на него.

Встретив его удручающую улыбку, Чэнь Жун сделала шаг вперед и снова приставила к его горлу рукоять кнута.

На этот раз ее усилие заставило его поднять голову.

Она уставилась на него, и приказала понизив голос:

— Ван Хун, я хочу, чтобы ты нашел предлог, чтобы мы могли рассориться.

Улыбка на его лице оставалась такой же удручающей, как и раньше. Чэнь Жун подняла рукоятку кнута. В тот же миг грубая золотая нить нанесла ему небольшой порез на горле.

При виде алой капли Чэнь Жун смягчилась и убрала хлыст.

Ван Хун молча на нее уставился.

В его глазах имелось нечто странное, что делало ее необъяснимо виноватой. Она опустила глаза, чтобы избежать его взгляда, и пробормотала:

—Ты все равно не можешь жениться на мне.

Ван Хун глубоко вздохнул.

Взмахнув широкими рукавами он медленно удалился.

В мгновение ока его рука ухватилась за дверь.

Остановившись он оглянуться на Чэнь Жун, ошеломленно наблюдавшей за ним. Они стояли лицом к лицу, печаль затаилась в его ясных и величественных глазах.

Эта печаль была очень легкой и скоротечной, но почему-то она ощущала вину, когда видела подобный взгляд. Она приоткрыла свои розовые губы, инстинктивно желая утешить его. Но когда слова достигли уст, она подумала, что возврата не будет, если она продолжит тянуть с этим, поэтому она повернулась к нему спиной.

Прозвучал медленный вздох.

В спальне, очень нежный, очень мягкий, и очень печальный голос сказал ей:

— Я предполагаю, А Жун разлюбила меня после всего…

Он казался несчастным и печальным, как будто сам факт того, что Чэнь Жун не любила его, причинял безутешное горе.

Чэнь Жун прекрасно знала, что человек за ее спиной достаточно умен, чтобы понять ее намерения. И все же она все еще прошептала в ответ:

— Нет, я чувствую кое-что к тебе… но чувство к тебе выведет меня за пределы спасения!

Писк. Дверь отворилась, и вскоре его высокая белоснежная фигура удалялась от нее все дальше и дальше.

По какой-то причине, прислушиваясь к удаляющимся шагам, Чэнь Жун обернулась и беспомощно сдав губы посмотрела ему вслед.

Как только Ван Хун вышел из комнаты, весь двор обернулся и уставился на него.

Одетый в белое он напоминал дерево на ветру. Его улыбка была такой далекой и слабой.

Он сохранил улыбку на лице, взмахнул широкими рукавами и неторопливо пошел прочь.

Не успела она опомниться, как он сел в карету, забрал слуг и покинул двор.

Взглянув на толпу, наблюдающую за его отъездом, у Чень Жун было неприятное чувство, что что-то не так.

Когда Матушка Пин поспешила к ней, то вдруг услышала, как Чэнь Жун ругнулась:

—Черт возьми! Он ничего не сказал! Я хотела, чтобы он прекратил наши отношения!

Ошеломленная, Матушка Пин быстро закрыла дверь и бросилась к ней увидев пятна слез на ее лице.

Она обратила внимание на руки Чэнь Жун и осторожно спросила:

—Госпожа, что-то не так?

Оцепеневшая Чэнь Жун повернулась и увидела Матушку Пин. Она ещё более сжала губы, но внезапно разрыдалась.

Она бросилась в объятия Матушки Пин, беспомощно вцепилась в ее рукава и зарыдала:

— Матушка, я не желаю любить его. Я не желаю любить этого мужчину!

Видя, что она задыхается от слез, Матушка Пин обеспокоенно похлопала ту по спине и спросила:

—Ты говоришь о Ван Ци?

Всхлипывая Чэнь Жун кивнула:

— Да, его. Я совершенно не понимаю этого человека. И у него такое благородное происхождение. Матушка, я правда не хочу его любить.

В этот момент плач Чэнь Жун смягчился. Она медленно оставила объятия кормилицы, опустила голову, вытерла слезы, и пробормотала:

— Когда я услышала, как он со вздохом сказал, что я его разлюбила, у меня так сильно заболело в груди, что я больше не могла сдерживать слез.

Она прижала руку к груди, посмотрела вперед и прошептала:

— Сунь Янь был прав. Такие люди, как я, не могут любить, но и не могут терять... однажды я проиграла, и я отказываюсь вновь погружаться в пучину!

Ее голос являлся очень тихим, слова —неопределенными.

— Что Вы сказали, госпожа? Я Вас не расслышала,— переспросила кормилица.

Конечно, Чэнь Жун не объясняла. Она вышла , повесила хлыст на стену и некоторое время тихо сидела на диване.

Наконец раздался стук в дверь, и в комнату вбежала группа людей.

Они начали щебетать, увидев Чэнь Жун, рассеянно там сидевшую.

— А Жун, зачем Ван Цилан приходил к тебе?

— А Жун, ты для него ездила в Мо’ян?

— А Жун, я тоже восхищаюсь Циланом но я не столь хороша, как ты. Я бы никогда не хотела умереть ради него.

...

Шквал шумных вопросов едва не перевернул крышу.

Чэнь Жун посмотрела на этих девушек, затем медленно схватила себя за лоб. Она закрыла глаза и с головной болью подумала: "Он не только не разорвал наши отношения, но и я... и я открыла всю правду... что мне делать?"

Встретив вопрошающие взгляды девушек, Чэнь Жун поднялась.

Посмотрев на них, она покачала головой и хрипло сказал:

— Нет, это было не по любви, он приходил из благодарности.

Чэнь Цянь расхохоталась.

— О, пожалуйста, у тебя на лице все еще имеются слезы. Как только он появляется, ты отвлекаешься от радости. Как ты можешь говорить, что это не из-за любви?

— Боюсь, даже Дом Ван в Лан’я будет встревожен действиями А Жун, — мягко вмешалась другая нюй-ши Чэнь, обладавшая мягким нравом. — Возможно, они подумают и воспользуются свадебной церемонией, чтобы принять ее в свою семью в качестве благородной наложницы.*

[贵妾 Почетная наложница на ступень выше обычных наложниц. 娶妻之礼 Свадебная церемония,имеется в виду формальная, настоящая церемония выполняется, чтобы жениться на жене, а не наложнице.]

Учитывая статус Чэнь Жун, это была величайшая честь, которой та могла наслаждаться!

Таким образом, девушки замерли, слушая ее слова.

— Приветствовать ее в семье свадебной церемонией? — пробормотал наконец Чэнь Цянь. Она посмотрела на Чэнь Жун; впервые в ее глазах появилась зависть.

Несмотря на то, что она являлась законной дочерью дома Чэнь в Нань’яне, она могла стать только почетной наложницей Ван Цилана, самое большее.

Чэнь Жун посмотрела в завистливые глаза девушек.

Она выдавила улыбку на свое лицо и настояла,

—Как я говорила, я делала это не для него, я делала это из благодарности.

Конечно, никто ее не слушал.

Чэнь Жун вздохнула и добавила:

—Что за семья дома Ван в Лан’я? Я никогда до них не доберусь.

В этот момент она махнула рукавами и сказала:

— Пожалуйста, уходите, сестры. Я на самом деле устала и хочу отдохнуть.

Не дожидаясь их реакции, она улеглась, не снимая одежды и обуви, и повернулась к ним спиной.

Девушки проигнорировали ее просьбу и продолжили болтать. Они начали уходить только через полчаса.

Едва они уехали, как на улицу хлынул поток экипажей. На этот раз юные леди разных кланов посылали свои приглашения к двери Чэнь Жун, приглашая ее на зимний банкет, поэтические встречи, соревнования по цитре и тому подобное.

Она отклонила их все.

На следующее утро, когда она только закончила приводить себя в порядок, вошла служанка:

— А Жун дома? Ши-фу спрашивает о ней.

Чэнь Юань хочет ее видеть?

Чэнь Жун вскочила на ноги и, невольно прижав руку к груди, спокойно ответила:

— Дайте мне минуту.

Она повернулась, бросилась в спальню и схватила хлыст.

Тем не менее, коснувшись рукояти, она вздохнула, и медленно убрала руку. Вместо этого она достала из ящика золотую шпильку и вышла за дверь.

Увидев это, горничная, приехавшая с ней из Пин, подошла с реверансом:

— Госпожа?

Она бросила на нее взгляд, спрашивавший, должна ли она пойти с ней или нет. Матушка Пин с раннего утра ходила со Старым Шаном по магазинам, так что эта служанка была единственной, кто сейчас находился рядом с Чэнь Жун.

Чэнь Жун покачала головой. Сжав губы в линию, она последовала за другими наружу.

Была зима, и даже солнце на небе казалось промокшим и холодным. Чэнь Жун посмотрела на окружающие голые деревья и тихо подумал: Через два месяца настанет весна.

Пока она осматривалась, слуга подал голос, сообщив ей:

— Пожалуйста, входите, госпожа. Ши-фу внутри.

Чэнь Жун очнулась и увидела, что прибыла во двор Дамы Жуань.

Она медленно вошла.

Дама Ли стояла снаружи. Когда она увидела входящую Чэнь Жун, она долго смотрела на нее, прежде чем сообщить людям внутри.

Вскоре Чэнь Жун добралась до ступенек. Она преклонила колени, опустила голову и тихо произнесла:

— Приветствую, дядя, тетя.

Голос Леди Ли (может Леди Жуань?) ответил:

— А Жун? Входи.

— Да.

Чэнь Жун подняла голову, глубоко вздохнула и вышла на лестницу.

Внутри, Чэнь Юань сидел на месте хозяина, в то время как Дама Жуань сидела рядом с ним.

Чэнь Жун взглянула и заметила, что кроме слуг, стоящих вокруг, больше никого не было, даже Чэнь Вэй.

Она отвела взгляд, церемонно поздоровалась с Чэнь Юанем и Леди Жуань и, склонив голову, спросила об их здоровье.

Чэнь Юань оценивающе посмотрел на нее со своего места. Увидев, ее церемонии, он кивнул и указал на место справа, мягко сказав:

— Присаживайся, А Жун.

— Благодарю, дядя.

Чэнь Жун покорно поклонилась и подошла к своему месту.

Чэнь Юань отвел оценивающий взгляд и откашлялся, чтобы спросить:

— А Жун, ты ездила в Мо’ян?

— Да.

— Расскажи мне все, что происходило.

— Да.

Чэнь Жун опустила голову и повторила то, что рассказала Чэнь Гонжану.

Чэнь Юань усмехнулся, как только она закончила.

К тому времени, как Дама Ли разразилась хохотом, он еще не произнес ни слова.

—Забавно. Ты молодая нюй-ши, за какую благодарность ты должна отдавать свою жизнь? Не принимай нас всех за дураков!

Она уставилась на Чэнь Жун, повысила свой пронзительный голос и потребовала:

— На то должны быть причины. Рассказывай сейчас же!

Чэнь Жун встала со своего места, упала на колени, склонила голову и твердо произнесла:

— Нет, их нет.

Дама Ли фыркнула.

Пока та смеялась, Дама Жуан покачала головой, тихо сказав:

— А Жун, мы все женщины. Почему ты что-то скрываешь от старших?

Чэнь Жун замерла. Она посмотрела на Леди Жуан и удивленно спросила:

— Скрываю? Что бы я хотела скрыть?

Дама Жуан улыбнулась. Прежде чем та успела заговорить, Дама Ли со смехом спросила:

— Что же ещё? Ты, должно быть, носила ребенка от мужчины. Тебе некуда было скрыться, и ты сбежала, чтобы умереть вместе с ним.

Ее голос снова стал резким, когда она резко спросила:

— Ну, разве не так?

Чэнь Жун была сбита с толку, прежде чем рассмеяться.

Не смотря на Даму Ли, она повернулась к Даме Жуан и легко сказала,

— Довольно легко узнать, девственница я или нет. Если вы мне не верите, тетя, пожалуйста, проверьте.

Молодая нюй-ши на самом деле просила других осмотреть свое тело.

Пока Дама Жуан испытывала приступ сердцебиения, Дама Ли пронзительно закричала:

— Бессовестная!

Чэнь Жун чуть не рассмеялась вслух, услышав ее: "они могут свободно обижать меня, но когда я хочу использовать факты, чтобы защитить себя, они называют меня бессовестной".

Какая странная концепция.

Чэнь Жун проигнорировала ту и посмотрел на Даму Жуань с той же ясностью и убежденностью.

Дама Жуань повернулась к Чэнь Юаню.

В это время Чэнь Юань прочистил горло и пожаловался:

— А Жун, ты молодая нюй-ши, но у тебя есть мужество умереть за любовь. Это довольно невероятно, действительно. Однако ...—мрачно продолжал он,— Ты не только скрыла это от старших, но и обманывала нас. Если бы правда не выплыла наружу, я бы ничего не узнал. Думаю, теперь ты эксперт во лжи.

Опустившая взгляд Чэнь Жун, подождала, пока тот закончит, и ответила:

—Мне стыдно.

Она сказала, что ей стыдно, но где это отразилось на ее лице? Чэнь Юань разочарованно покачал головой.

Он снова вздохнул; затем, наклонившись вперед и глядя на Чэнь Жун, он медленно сказал:

— А Жун, ты любишь Ван Цилана достаточно, чтобы быть готовой умереть за него. Такая любовь достаточно сильна, чтобы сдвинуть Небеса и Землю.

Ласково улыбнувшись, он погладил бороду.

— Я пригласил тебя передать, что послал предложение о браке в поместье Ван.

Чэнь Жун вскинула голову.

Чэнь Юань блаженно улыбнулся, получив ее внимание.

— К счастью, Ван И из ветви Лан’я тоже здесь, в Нань’яне. Я попросил своих людей рассказать ему о твоей истории, чтобы клан Ван мог использовать свадебную церемонию, чтобы привести тебя в свою семью в качестве благородной наложницы.

В этот момент он с гордостью посмотрел на Чэнь Жун, как будто являлся благодетелем оказавшим ей услугу.

— А Жун, учитывая твое происхождение, это благословение нескольких жизней — достичь высот Дома Ван в Лан’я. После того, как ты присоединишься к дому Ван Хона, я уверен, что ты отправишься в Цзянькан с ним. К тому времени тебе нужно будет соблюдать добродетели замужней женщины и вести себя прилично; ты не должна оскорблять людей в поместье Ван. Но ты можешь быть уверена, что твой третий брат и я будем тебе помогать. Что бы ни случилось, знай, что мы на твоей стороне!

Он вдруг вздохнул и пробормотал:

— Ван Хун в настоящее время не имеет ни жены, ни наложниц. Разве не было бы здорово, если бы ты могла зачать его ребенка? Он будет первенцем Лан’я Ван Ци!

Его глаза наполнились тоской. Казалось, что внебрачная беременность Чэнь Жун, ее осуждение со стороны мира или неспособность впоследствии жить достойно в поместье Ван имели для него мало значения; как если бы у нее имелся ребенок, он мог получить больше и больше от Дома Ван Лан’я.