—Я уже проснулась, — быстро ответила Чень Жун, прежде чем это успел сделать Старый Шанг.

—Отлично!— искренне обрадовался человек снаружи.

Слуга подстегнул лошадей и карета, набрав скорость, вскоре оказалась в голове колонны. Чень Жун быстро причесалась и привела в порядок ханьфу, затем аккуратно приоткрыла штору.

Кареты Дома Ван растянулись вдоль дороги. Когда коляска Чень Жун приблизилась к ним, люди непроизвольно уставились на девушку.

Чень Жун смотрела на них своими большими ясными глазами и большинство людей, встретившись с ней взглядом, отворачивались. Девушку, которая насмехалась над ней неделю назад, нигде не было видно.

Наконец, карета Чень Жун остановилась рядом с Ван Чжо.

Прежде, чем она успела подойти, мужчина, сидя в своем экипаже, рассмеялся.

— А Жун, это ты? Подойди поближе и поговори со своим дядей.

Сейчас он казался очень добрым.

—Да, — слегка поклонившись, ответила девушка.

Ван Чжо отвел занавеску в сторону и долгим пронзительным взглядом уставился на подошедшую.

— А Жун, я так сожалею, что не придал значения твоему предупреждению в тот день.

Его лицо сморщилось от воспоминаний.

Он искренне сожалел о том, что не послушался эту юную девушку. Событие прошлой ночи навсегда запятнает доброе имя его клана! Когда слухи о том, что они убили беженцев, а после пошли им на уступки, оставив пищу в обмен на украденные вещи, распространятся по городу, их поступок осудит все общество, как в лице аристократов, так и простолюдинов. Его политическое будущее будет разрушено - если он, Ван Чжо, не может справиться с небольшой группой беженцев, то как он собирается управлять народом от имени государства?

Глядя на Чень Жун, он торжественно сказал:

— Я пригласил Вас, потому что я хочу лично извиниться. А Жун, я горжусь тем, что мудр. Увы, даже этой мудрости мне не хватило, чтобы предвидеть подобное в отличие от Вас, совсем юной особы

.

Было видно, что мужчина искренен в своих словах.

Тем не менее, несмотря на все его извинения, Чень Жун знала, что он делает это не просто так. Ван Чжо не желал прослыть тщеславным и заносчивым глупцом, не умеющим признавать свои ошибки, поэтому, хочет ли он того или нет, у него не было выбора, кроме как извиниться перед девушкой.

В следующий момент, когда Ван Чжо собирался ей поклониться, Чень Жун, предвидев его жест, сделала это чуть быстрее. Склонив голову, она почтительно сказала:

— Господин, почему Вы так говорите? Вы возглавляете целый клан в путешествии на юг. Даже мудрец может допустить ошибку в таком серьезном деле!

И хотя ее слова утешения были лишь данью вежливости, Ван Чжо было приятно их услышать. Он даже немного просветлел лицом. Дважды глубоко вздохнув, он, наконец, сказал:

— А Рон, что бы ни потревожило Вас на нашем пути, впредь Вы сразу же можете подойти ко мне. Сообщайте мне обо всем, что бы ни случилось.

— Как Вам угодно, господин.

Мужчина снова вздохнул.

Чень РЖун бросила последний взгляд на все еще угрюмого Ван Чжо, поклонилась и сказала:

— Я сделаю так, как Вы говорите.

—Всего доброго.

После вчерашнего инцидента Дом Ван, наконец, понял смысл слов «умеренность» и «простота». В этот день на обед каждому члену семьи были поданы всего от четырех до пяти блюд.

Чень Жун также официально пригласили присоединиться к трапезе, разделить с ними еду и путешествовать совместно.

***

Так прошло двадцать дней с начала их путешествия. За это время караван прошел около пятисот миль от города Пинг. Они достигли середины пути.

— Пятый брат, поля с обеих сторон совсем сухие, — раздался тихий голос.

Ван Улан не успел ничего не ответить. Раздался резкий звук отодвигаемой занавески; это из окна своей кареты выглянула голова Чень Жун.

Юные леди Дома Ван повернулись, чтобы на нее посмотреть. Хотя они и провели всего несколько дней вместе, девушки заметили, что Чень Жун, несмотря на свой юный возраст, была всегда очень спокойна перед лицом любой ситуации. Это был первый раз, когда они увидели ее настолько взволнованной.

Чень Жун, игнорируя их любопытные взгляды, хмуро осмотрела поля по обеим сторонам дороги. После долгой паузы она приказала:

— Старый Шанг, правь к повозке господина Вана.

— Слушаюсь.

Карета, набирая скорость, двинула дальше.

Вскоре они подъехали к экипажу Ван Чжо.

Войдя внутрь, Чень Жун поклонилась мужчине.

— Господин Ван, посмотрите на эти сухие поля. Возможно, в этих краях идет засуха.

Она едва успела договорить, как люди, стоявшие позади нее, весело засмеялись.

— Мой отец был любезен с тобой в последнюю вашу встречу. Не думай теперь, что ты на самом деле можешь обращаться к нему по любому поводу, — произнес кто-то тонким тихим голосом.

Чень Жун обернулась. Этот голос принадлежал седьмой дочери дома Ван – Хань’юн, той, которая посмеялась над ней в первый день путешествия.

С момента последней встречи с Ван Чжо, Чень Жун всегда ограничивалась лишь почтительным приветствием. Это первый раз, когда она пришла к нему по делу.

Ван Чжо нахмурился. Поворачивая голову из стороны в сторону, он оглядел поля по обеим сторонам дороги. В них не было воды, но он смутно помнил, что все поля, готовые к осенней уборке урожая, которые они видели по пути, также были сухими.

Размышляя об этом, он невзначай кивнул Чень Жун.

— Спасибо за напоминание, А Жун.

На лице мужчины читалось легкое нетерпение.

Видя его пренебрежение, Чень Жун слегка улыбнулась и снова поклонилась Ван Чжо, затем покинула экипаж.

Когда ее карета тронулась, Чень Жун услышала голос Хань’юн:

— А Жун из Дома Чень, ты снова пытаешься лезть со своими глупыми идеями, куда тебя не просят!

Чень Жун улыбнулась. Даже не оглядываясь, она могла сказать, что Хань’юн все еще смотрит ей вслед.

— Если ты мне не веришь…

Чень Жун слегка повысила голос и серьезно ответила:

— Если ты мне не веришь, то почему бы тебе не спросить жителей ближайшей деревни? Или спросить беженцев, которые встретятся нам по пути? Тогда мы узнаем, истинны ли мои слова или нет.

Ван Хань’юн фыркнула. Презрительно глядя на удаляющуюся карету, девушка возмущенно закатила глаза и сказала с издевкой:

— Я не стану разговаривать с какими-то крестьянами.

— Эй, ты же не станешь их спрашивать, не так ли?— снова закричала она вслед карете, затем сделала паузу и захихикала.

—А Жун, послушай меня, ты всего лишь женщина. Зачем ты лезешь, куда тебя не просят? Или ты хочешь показать всем свою мудрость, чтобы стать чиновником при дворе?

Эта мысль так развеселила девушку, что она, закончив говорить, весело рассмеялась.

Чень Жун не обратила на ее слова никакого внимания.

Карета вернулась в середину каравана. После этого девушка собрала всех своих слуг и серьезным голосом объявила:

— С этого момента, если вы увидите воду, то обязаны остановиться. Мы не уйдем от источника, пока все бочки не будут заполнены водой. Кроме того, я запрещаю вам мыться. Если у вас нет сильной жажды, не трогайте воду в бочках!

После ее слов толпа с недоумением начала переглядываться, смотря то друг на друга, то на девушку. Наконец, они ответили

— Да, госпожа.

Чень Жун вернулась в карету. Некоторое время она смотрела на хмурое небо впереди, затем выглянула наружу и добавила:

— Няня Пин, скажите людям, чтобы они намочили всю имеющуюся у нас ткань и вернули ее обратно в повозки.

Этот приказ еще больше удивил слуг. Они колебались до тех пор, пока не услышали легкое покашливание Чень Жун. Няня Пин посмотрела на задернутое занавеской окно, затем перевела взгляд на Старого Шанга и прошептала:

— Что происходит с нашей госпожой? Почему она такая суетливая?

Старик покачал головой. Он посмотрел на людей, стоящих рядом, и тихо сказал:

— А Рон действительно ведет себя очень странно. Просто делайте то, что она говорит, и никому об этом не рассказывайте.

— Да, да. Конечно.