Луна медленно поднималась над вершинами тополей, неуклонно двигаясь на запад. Серые облака перекрыли ночное небо, скрыв собой яркий лунный свет.

Веселые голоса молодежи постепенно таяли, пока не стихли совсем.

Чень Жун лежала в своей карете. Сон все не приходил к ней. Наклонив голову, она посмотрела на улицу, укрытую черной пеленой ночи. Только слабый свет единственного факела прорезал тьму. В это мрачное время суток, когда все живое спало, лишь одиночество и некая загадочность, казалось, парили в воздухе в такт трепещущему на ветру огню.

Широко раскрытыми глазами девушка вглядывалась во тьму.

Неизвестно, как долго она вслушивалась в звуки ночи, пока, наконец, ее губы не изогнулись в улыбке.

Глаза, привыкшие к темноте, различили приближающиеся фигуры. Они двигались осторожно, но отнюдь не бесшумно. Время от времени кто-то спотыкался и падал. До ее ушей доносились слабые вздохи, хрипы и кашель, рвущийся из груди, а также низкий лай.

Производимый ими шум не был громким, но он сильно резонировал с тишиной глубокой ночи.

Чень Жун спокойно наблюдала за ними.

Ее глаза следили за тенями, которые разбрелись по краям каравана. В передней части путешествовали главные члены семьи Ван; там было много богатств. На задней части семья хранила свое продовольствие.

После того, как беженцы пробрались в лагерь, то тут, то там раздавались шорохи, треск, кто-то переговаривался, и что-то явно тащили по земле.

Через пятнадцать минут тени, нагруженные мешками разных размеров начали отступать. Им на смену пришел другой отряд.

Маленькая тень понеслась вперед и, не заметив преграду, врезалась во что-то. Раздавшийся вслед за ударом звук не был громким, но препятствие внезапно проворчало:

— Кто это такой неуклюжий?

Внезапное ворчание поразило всех. Владелец голоса открыл глаза. С глазами круглыми, как два солнечных диска, он оторопело уставился на крошечную фигуру перед ним, а затем заорал во все горло:

— Вы кто такие? Люди, просыпайтесь! Все просыпайтесь!

Несмотря на глубокий сон, всех сразу же разбудил вопль этого человека. Тут и там начали раздаваться крики.

— Наглые бродяги!— грозный рык раскатился по всему каравану.

Яркий свет зажжённых факелов прорезал тьму и лагерь, наконец, проснулся.

И наступил хаос.

Не одевшись должным образом, охранники покинули свои палатки. На фоне их непрекращающихся криков из своего шатра выбежала молодая девушка, босая и простоволосая. Злые слезы катились по ее лицу:

— Мое ожерелье! Мое жемчужное ожерелье из Южного моря пропало!

Другой член семьи Ван крикнул:

— Схватить их! Схватить их всех! Эти крестьяне осмелились на воровство. Они осмелились оскорбить путешествующих дворян. Стража, убейте их! Не позволяйте им уйти! Никто не должен уйти живым!

Стражники, которые преследовали беженцев, были в бешенстве - кто они? Насколько они, доблестная стража, сильны? Тем не менее, они позволили этим безоружным оборванцам приблизиться к лагерю и даже украсть вещи из палаток!

Приказ мужчины лишь укрепил их мужество и подстегнул рвущийся наружу гнев.

В темноте ночи начали раздаваться пронзительные крики. Полные боли и страданий они раздавались так далеко, что создавали эхо, которое прокатилось по всем дорогам Долины Шанминь.

Такие дикие крики могли принадлежать только умирающим людям!

Шум и бойня мгновенно прекратились. Люди, словно громом пораженные, застыли на своих местах.

В наступившей тишине патриарх Ван Чжо поспешно прокричал:

— Прекратите убивать, прекратите убивать...

Его панический призыв сбросил с людей оцепенение и все начали приходить в себя.

Услышав эти слова, кровавая пелена спала с глаз беженцев. Они повторили приказ Ван Чжо и быстро начали отступать.

— Господа, пожалуйста, оставьте то, что вы взяли! В противном случае, не обвиняйте меня в жестокости!— вновь отдал приказ мужчина.

К этому моменту сотни охранников на лошадях окружили беженцев.

Им больше некуда было бежать.

— Братья, не слушайте этого старого хрыча. Мы умрем с голоду, если не возьмем эти вещи. И если это наступит так скоро, то лучше бороться до конца сейчас!— прозвучал из толпы грубый голос.

Другой, слегка болезненный голос сказал:

— Господин Ван, один из ваших обедов может прокормить сотни из нас в течение трех дней! Пожалуйста, будьте милостивы и дайте нам немного еды.

Эти беженцы были честными людьми, которые знали свое место. Если бы их не загнали в угол, они бы никогда не посмели ограбить дворян. Вслед за болезненным голосом раздались десятки голосов других людей:

— Сэр Ван, дайте нам немного еды.

— Дайте нам немного еды, и мы уйдем.

— Да, дайте нам пищу. Все, что вам нужно сделать, это съесть немного меньше, чем обычно, зато вы спасете множество жизней.

— Если вы не дадите нам пищу, то мы не сможем дойти до юга!

— Мы вернем вам вещи, если вы дадите нам пищу!

Шум нарастал, становясь все громче и громче.

Молодой парень подбежал к Ван Чжо и воскликнул:

— Отец, ты не должен этого делать. Эти жалкие крестьяне не смеют нам угрожать!

— Дядя, я думаю, мы должны дать им пищу,— сказал другой молодой человек, стоящий рядом с ними.

Ван Чжо нахмурился и поднял правую руку, чтобы остановить разгорающийся между молодыми людьми спор.

— Дайте им пищу! Ван Ю! — мрачно воскликнул мужчина.

—Здесь!

—Прикажи всем немедленно разойтись.

— Да!

— Ван Я!

—Здесь!

—Возглавь стражу и собери этих беженцев на обочине. Скажи им, что пища будет немедленно роздана. Попроси их вернуть все, что они взяли.

Еле сдерживая себя, он торжественно воскликнул:

— Если найдутся те, кто снова начнет бунтовать, сразу же убейте их!

—Да!

—Дайте им пищу после нашего отъезда. Развяжите пять мешков кукурузы, затем, когда повозка тронется, пусть крупа сыпется по земле.

Глаза нескольких молодых дворян засветились от удовольствия.

—Так им и надо!— выпалил один из парней.

—Как они смеют угрожать нам. Мы заставим их ползать по земле, чтобы они поедали зерна, смешанные с грязью!

Стража сделала все так, как им и велели.

Двадцать голодающих беженцев не смогли оказать сопротивление сильным и опытным стражникам. Ситуация вскоре снова оказалась под контролем клана. За короткое время все, что было украдено, вернулось в собственность семьи. Эти безоружные люди не смогли бы сделать и пары коротких шагов, даже если захотели. После того, как нескольких их лидеров убили, они, словно беспомощные котята, стояли, застыв на обочине дороги, и наблюдали, как кавалькада клана Ван тает в предутренней мгле. Они долго стояли недвижимые, пока не заметили тонкий ручеек кукурузы, текущей из последней повозки.

Их безжизненные глаза загорелись лихорадочным блеском.

Прислушиваясь к восклицаниям беженцев, Чень Жун откинулась на сиденье своей коляски.

К тому времени, когда они, наконец, оставили беженцев позади, на востоке сверкнул первый рассветный луч.

Караван вошел в пустыню.

Возле кареты послышался стук лошадиных копыт.

— Сяо-дзе уже проснулась? Господин Ван хочет встретиться с Вами, —уважительным тоном сказал подъехавший человек.