— Спускайся, — Ван Хун слабо улыбнулся, глядя на экипаж Чэнь Жун.

Она отдернула занавеску и открыла ему свое прекрасное лицо. В данный момент она была немного бледна, очевидно, напуганная предыдущими событиями.

Ван Хун посмотрел на нее, но не расспрашивал. Затем он повернулся, помахал своим рукавом и сказал:

— Войдем.

Слуги последовали за ним вовнутрь, Чэнь Жун также.

Сидя в углу кабинета и склонив голову, Чэнь Жун теперь ошеломленно наблюдала за лучом солнечного света, который проникал сквозь дверь в пространство перед ней. Пыль, плавающая в светлом столбе, была довольно кипучей.

Она сидела таким образом некоторое время, пока какая-то фигура не заслонила свет встав перед ней.

Она подняла глаза и встретилась с нежным взглядом Ван Хуна.

Он выдержал ее взгляд, затем медленно наклонился вперед и обхватил ладонями ее нежное лицо – его пальцы еще не касались ее, но его тепло уже ощущалось.

Чэнь Жун опустила глаза и заставила себя оставаться неподвижной, несмотря на инстинктивное желание отстраниться. Однако из-за того, что на слишком долго задержала дыхание, слабая и тупая боль пронзила ее грудь.

Как весенний ветерок, его рука скользнула по ее лицу, когда он рассмеялся и мягко сказал:

— Ты столь легкомысленна. Смотри, твои волосы прилипли к лицу.— Его голос струился, как ночной ветер, мягко проносясь мимо.

Он отстранился.

Чэнь Жун тихо выдохнула. Она не могла сказать, вздохнуло ли ее сердце от разочарования или от облегчения.

Ван Хун уселся напротив нее. Не отрывая взгляда, он произнес,

— Готовьте мясо и вино! Я хочу выпить в эти последние часы с молодой госпожой!

Последние часы? Чэнь Жун вскинула голову и спокойно изучила его, ее губы дрогнули.

Ван Хун не смотрел на нее. Подняв кувшин с вином он грациозно наполнил их чашки. В это время солнечный луч падал на его красивое лицо, освещая прекрасные волосы и нежную улыбку.

Чэнь Жун опустила взгляд.

Последний час. Это могло бы быть правдой. Ранее, его убили, после падения города на следующий день! В то время, армия Сяньбэй пировала в честь его смерти. Таковым осталось ее последнее впечатление о человеке по имени Ван Цилан.

Беспрецедентным образом Ху подарил тому золотой гроб, нефритовое погребальное одеяние и церемониально сопроводили его тело обратно в Цзянькан. Весь мир был ошеломлен. Нужно знать, что для Хань людоеды Ху не являлись людьми. Невозможно было себе представить, чтобы такие звери относились к ученому с центральных равнин настолько уважительно, что отослали его труп домой, хотя он был всего лишь юношей, которому еще предстояла церемония надевания шляпы*. В последующие десять лет все жители Цзинь были сбиты с толку, когда говорили о Ван Хуне, и все, что касалось его, тоже стало полной тайной.

[及冠 – древний ритуал совершеннолетия для юноши, когда ему исполняется 20 лет]

Сейчас уже другая жизнь, и она сидела напротив него. Ради себя или ради него, из-за обещания данным ею в тот день, когда он спас ее в поместье принца, она не позволит ему умереть. Нет, она не позволит!

Пока Чэнь Жун была занята, ее рука согрелась о чашу с вином, вложенной Ван Хуном ей в ладонь.

Его рука не отстранилась, тонкие пальцы обвились вокруг ее среднего пальца и нежно погладили его. Он опустил глаза, прикрыв их длинными ресницами. Продолжая ласкать ее палец, он прошептал:

— Зачем ты пришла?— Его голос был очень мягким и воздушным, как ночной ветерок.

Чэнь Жун сжала губы, не зная, что ответить.

Он поднял глаза и созерцал ее лицо, ожидая ответа.

После долгого времени, Чэнь Жун сглотнула и хрипло ответила:

— Без тебя, я опасалась, что Принц Нань’яна станет изводить меня.

У нее в голове вертелась дюжина ответов, но сама она их не продумала, и в конце концов дала ему самую безразличную и неприятную причину из всех.

Ван Хун усмехнулся и нежно погладил ее палец.

— Ты предпочла прийти сюда, чтобы избавиться от Принца Нань’яна, даже если в итоге умрешь?

Его ласки вызвали дрожь в кончиках ее пальцев, пробежавшую до самого сердца.

Чэнь Жун прикусила губу и подавила странное чувство, хлынувшее из глубины.

— Мы не обязательно умрем!— Она тихо подняла на него глаза.

Красивое и надменное лицо Ван Хуна осталось прежним. Он, казалось, не слышал уверенности в голосе Чэнь Жун. Он только улыбнулся. Медленно отпустив ее руку, он встал.

Когда он поднялся, Чэнь Жун обнаружила, что мужчина перед ней внезапно стал далеким и туманным. Всего несколько минут назад он заставил ее ощущать, что они очень близки. Но в мгновение ока Чэнь Жун с испугом обнаружила, что он все еще облако в небе, а она все еще тот одинокий дрейфующий лист!

Ван Хун выпрямился и посмотрел на неё, его улыбающееся лицо было одновременно спокойным и отстраненным:

— Ты, должно быть, устала от долгого путешествия, А Жун. Отдохни немного.

Закончив, тот махнул широкими рукавами, повернулся и ушел.

Чэнь Жун долго сидела на месте, наблюдая, как он уплывает все дальше и дальше, пока не исчез в солнечном свете. Повернувшись лицом к опустевшему кабинету, она ответила:

— Да.

Даже сейчас ее ноги были мягкими, а сердце бешено колотилось оттого, что она снова встретилась с ним. Ей требуется тишина и покой.

Полчаса спустя Чэнь Жун вышла из кабинета.

В это время лошадиное ржание и крики Ху за городскими стенами смешивались с шумом изнутри, перерастая в буйный шум.

Кроме нескольких яростных служанок, во дворе находился только Старый Шан.

Чэнь Жун подозвала служанку.

— Принеси мне одежду своего хозяина.

Горничная была не в настроении, чтобы спрашивать ее — зачем, она склонила голову и побежала в спальню.

Вскоре Чэнь Жун получила светло-голубую и белую мантии.

— Это как старая одежда Цилана. Какое из них Вам нравится, госпожа?

— Голубой.

С тех пор, как она стала молодой девушкой, Чэнь Жун никогда не любила носить белые одежды. Во-первых, она не могла носить что-то настолько безупречное и чистое, а во-вторых, те были в стиле простолюдинов, что ей не нравилось.

Забрав одежду, Чэнь Жун сказал служанке, заметив, что та повернулась, чтобы удалится:

— Помоги мне с прической.—Закончив, она села перед зеркалом.

Служанка рассеянно выполнила и подошла, чтобы встать за ней, спрашивая:

— Какую прическу Вы бы хотели, госпожа?

— Мужскую, конечно, поскольку я надену мужскую одежду. Кстати, поговорите со слугами и скажите им, что сюда прибыл только молодой парень, а не молодая сяо-дзе.

Озадаченная, служанка спросила:

— Зачем, госпожа?— Но тут же подумала о причине и быстро подчинилась, —Да.

Вскоре Чэнь Жун переоделась молодым, лихим парнем. На самом деле, ее мужская маскировка была неэффективной. Черты ее лица являлись слишком изысканны, а тело слишком хорошо сложено. Независимо от того, насколько велик был халат, в нем неизбежно присутствовала некоторая степень женственности. Тем не менее битва должна была скоро начаться, и она не могла позволить себе думать о таких деталях.

Прежде чем выйти, Чэнь Жун еще раз взглянула на себя в зеркало.

Уходя, она не увидела на улицах слишком много людей. Время от времени она замечала нескольких слуг, также суетились и волновались. Оказалось, что самым спокойным местом во всем имении главы города по-прежнему оставался двор Ван Цилана.

Немного пройдясь, Чэнь Жун увидела слугу из дома Ван и быстро спросила:

— Где Цилан?

Слуга торопился и не смотрел, кто его спрашивает. Махнув рукой, тот ответил:

— На сторожевой башне.

— Благодарю.

Чэнь Жун направилась к башне.

Вскоре она заметила Ван Цилана стоящим на высокой башне в своем белоснежном одеянии, что всегда оставалось безупречным и чистым.

Это была очень странная вещь. Очевидно, перед ним и позади него находились люди; за пределами города явно царил шум. Но когда он стоял там, небо казалось безоблачным, и Чэнь Жун казалось, что она видела лишь его одного.

Она подошла и встала у него за спиной. Но вместо того, чтобы смотреть на горизонт, Чэнь Жун посмотрел вниз на Ху под городскими стенами.

Это были южные ворота, где Ху насчитывал десятки тысяч. Десятки тысяч Ху сидели на корточках под городскими стенами, готовя или смеясь небольшими группами. На первый взгляд они казались беспорядочными, но при ближайшем рассмотрении Чэнь Жун сразу же обнаружила, что эти племена организовались в дисциплинированные формирования. Они оставались в доспехах, и оружие не покидало их.

Некоторое время она смотрела вниз, а потом вдруг сказала:

— Цилан, я считаю, что нам удастся уйти отсюда!

Ван Хун очнулся от ее слов. Он обернулся и опьянел, когда увидел Чэнь Жун, слабая улыбка заиграла на его губах. Он наклонил голову и спокойно посмотрел на нее, потом вдруг протянул руку:

— Я с радостью возьму тебя за руку.

Он произнес это странным тоном и с необычным выражением лица, как будто давал ей обещание.

Конечно, Чэнь Жун не подала ему руку. Вместо этого она улыбнулась, посмотрела ему в глаза и серьезно сказала:

— Цилан, давай прорвемся через южные ворота.— Повернувшись, она посмотрела на ворота внизу.—Смотри, Цилан,—сказала она, указывая пальцем, —Разве здесь нет чего-то необычного в левой и правой сторонах, а также в средней и задней частях сил Ху?

Не услышав ответа, она обернулась.

Ван Хун, склонив голову набок, смотрел на нее.

В лучах заката красивое лицо Чэнь Жун покрылось слоем золотистого света. Глаза у нее были такими яркими, а юная кожа такая живая, что, несмотря на то, что ее фигура была скрыта под широким халатом, она сохраняла чувство страсти и живости.

Ван Хун отвел взгляд и тоже посмотрел вниз.

— Странно. Что думаешь, А Жун?

Она уже собиралась ответить, когда послышались приближающиеся шаги. Шаги сопровождались звонким смехом.

— Это тут Цилан? А? И кто этот молодой господин?— В его голосе прозвучало подозрение.

Чэнь Жун обернулась и столкнулась лицом к лицу с харизматичным и беспечным главой города Мо’яна.

Даже при надвигающейся война, когда город ожидал своего падения, а люди умирали, его улыбка не сходила с лица, и казалось, что тот смотрит не на жизнь и смерть, а на пир или поэтическую встречу.

Чэнь Жун шагнула вперед с намерением ответить.

Прежде чем она успела заговорить, Ван Хун подошел к ней сзади, протянул руку и так естественно положил ее ей на плечо, с улыбкой произнеся:

— Это мой возлюбленный, который пришел умереть вместе со мной.

Улыбка Чэнь Жун застыла на лице. Приветствия, что она хотела сказать, застряли у нее в горле. Она не ожидала, что Ван Хун даст такой ответ!

Глаза мэра загорелись. Он оценивающе посмотрел на Чэнь Жун, погладил свою длинную бороду, кивнул и пожаловался:

— Насколько девственное, прекрасное лицо. С таким возлюбленным, вроде тебя, неудивительно, что знаменитый Ван Цилан готов любить мужчин.

Он посмотрел на варваров ниже и прошептал,

— Тебе лучше меня, Цилан. У меня нет никого, кто мог бы присоединиться ко мне в загробной жизни.

Он продолжал вздыхать, не замечая, что Чэнь Жун онемела, что ее ноги стали мягкими и все ее тело угрожало упасть на месте.

Как только Чэнь Жун завалилась на спину, Ван Хун подхватил ее. Он нежно обнял ее, прижался тонкими губами к ее щеке и тихо прошептал:

— Дорогой, ты плохо себя чувствуешь?

У Чэнь Жун не нашлось сил ответить ему. Все, что она могла сейчас сделать — закрыть глаза от горя.

Правда заключалась в том, что она прибыла в Мо’ян, во-первых, чтобы избежать несчастья, а во-вторых, потому, что она также знала, как будет разыграна эта битва. Она верила, что пока они хорошо понимают ситуацию, пока все идет по тем же следам прошлого, она сможет спасти жизни Ван Хуна и Сунь Яня. Вот почему она осталась в экипаже, вот почему надела мужское одеяние, вот почему до сих пор старалась сохранить свою репутацию.

Но сейчас рука Ван Хуна обнимала ее за талию, его грудь прижималась к ее спине, а губы прижимались к ее щеке. Бедная девушка оставалась еще девственницей, когда сожгла себя в прошлой жизни. Никогда прежде она не находилась так близко к мужчине. Но, черт побери, он украл ее первый поцелуй в этой жизни, потом обнял ее и стал звать "дорогая" направо и налево. Почему этот мужчина так невыносим?

Чэнь Жун тихо стиснула зубы. Открыв глаза, она увидела, что мэр Мо’яна смотрит на нее и Ван Хуна с завистью. Она перестала скрежетать зубами и тут же застенчиво улыбнулась.

Улыбнувшись, Чэнь Жун склонила голову и попыталась убрать руку со своей талии. Та отказывалась двигаться. Она прикусила нижнюю губу и потянула сильнее, но он держал дальше. Она нахмурилась и сильно ущипнула его.

— Ой! — Ван Хун вскрикнул от боли.

— В чем дело? — спросил глава города, повернувшись с удивлением.

Ван Хун скривил губы и очаровательно улыбнулся.

— Ничего, меня просто укусил муравей.

— Ты не боишься смерти, но ты боишься муравьев? — со смехом спросил мужчина.

Ван Хун поднял бровь и с легкостью ответил,

— Этот муравей всегда выбирает мясистую часть, когда кусает, и кусает очень сильно. Он просто не отпускает, несмотря ни на что, конечно, я боюсь его.

Он говорил, что был напуган, но по выражению его лица и тону этого нельзя было сказать.

Глава города громко рассмеялся.

Ван Хун опустил голову. Мягко улыбаясь, он нежно прикусил мочку уха Чэнь Жун.

— Ты боишься смерти или муравьиного укуса, дорогой?