Когда люди из дома Ван появлялись в городе, дворяне время от времени приходили проводить их. Они наблюдали за крепкими слугами указывая на тех пальцами и тихо обсуждая. Юные леди, опустив головы в слезах, молча следовали за повозками и провожали их до самых городских ворот.

К счастью, Чэнь Жун сидела в повозке Ван, и никто не знал, что девушка присоединилась к команде.

К тому времени, когда они подошли к воротам, где осталось меньше дам и знати, Чэнь Жун выглянула в щель между занавесками и увидела коляску Старого Шана, припаркованную вдали от постороннего внимания. Она тихо вздохнула.

Когда они отъехали на двести метров от города, толпа остановилась, только чтобы наблюдать им вслед, а девушки все еще рыдали, когда поднятая пыль исчезла из виду.

Увидев приближающийся отряд, Старый Шан быстро подъехал к ним.

— Госпожа?

В ответ Чэнь Жун вышла.

— Госпожа, — прошептал Старый Шан. — Если кто-нибудь спросит, я велел им сказать, что Матушка Пин хочет найти своих родственников в Симине. Вы отправились, чтобы отослать ее, потому что беспокоитесь за нее, и не вернетесь в течение нескольких месяцев. Также я велел кормилице запереть дверь и никого не принимать.

Чэнь Жун знала, что он думает о ее репутации. Даже сейчас Старый Шэн все еще цеплялся за лучик надежды, каким бы слабым тот ни был. Она на мгновение опустила голову и ответила:

— Понимаю.

В это время крупный мужчина крикнул:

— Едем. Не будем больше терять времени.— Как только он закончил, защелкали хлысты.

С его уходом толпа тоже начала кричать. Они боялись, что Мо'ян окажется полностью окруженным, и их помощь прибудет слишком поздно.

Старый Шан быстро следовал за ними.

Они шли без перерыва.

К всеобщему удивлению, Чэнь Жун находилась в отличной форме. Когда она уставала от сидения — ехала верхом; когда она уставала от езды — садилась. Ни на что не жалуясь и не доставляя им лишних хлопот. Одно это делало ее намного лучше, чем подавляющее большинство благородных отпрысков. Втайне слуги оценили это.

После того, как прошел целый день и большая часть ночи, ученый посмотрел на луну в небе и крикнул:

— Давайте сделаем перерыв.

— Да.

Кавалькада остановилась, и слуги окружили экипажами всадников на лошадях с экипажем Чэнь Жун внутри. Чтобы сэкономить время, все либо спали в экипажах, либо сидели, прислонившись к лошадям, чтобы немного отдохнуть. Они не стали разбивать лагерь.

После того, как ученый обо всем позаботился, он обернулся, чтобы посмотреть на экипаж Чэнь Жун. Увидев трепещущую занавеску и чрезвычайно спокойную Чэнь Жун, он сложил руки и вежливо сообщил ей:

— Нюй-ши, мы прибудем в Мо’ян к полудню завтрашнего дня.

Чэнь Жун кивнула.

— Могу я спросить, через какие ворота вы собираетесь войти?— спросила она.

— С южных, конечно.

Нань’ян был расположен к юго-востоку от Мо’яна. Войти через южные ворота было само собой разумеющимся делом.

— Нельзя! — Прозвучал резкий и решительный голос Чэнь Жун.— Племена хорошо разбираются в военной стратегии. Естественно, они разместят своих людей у южных ворот, чтобы отбить подкрепление из Нань’яна. Даже северные ворота никуда не годятся. Думаю, мы должны войти через западные ворота.

Ученый помолчал. Переглянулся с остальными, а затем спросил ее:

— Вы считаете, мы можем войти от западного входа?

— Да, — уверяла Чэнь Жун.

— Давайте обсудим, — говоря, ученый нахмурился, а затем отошел.

Спустя несколько мгновений, тот вернулся и сообщил Чэнь Жун,

— Возможно, Вы правы, госпожа. Завтра мы войдем через западные ворота.

Чэнь Жун кивнула в ответ, по-видимому, безразличная к тому, что те приняли ее мнение.

Ученый уставился на трепещущую занавеску и тихо подумал: "Она очень смелая и умная для столь молодой девушки. Еще очень хорошо сохраняет спокойствие. Ши-фу действительно проницателен"!

На следующее утро они вновь отправились в путь.

Решив, что войдут через западные ворота, они начали въезжать на другую сторону.

С приближением полудня путешествие становилось все более сложным из-за Ху, появлявшихся время от времени. Всякий раз, когда это случалось, все задерживали дыхание. Они обернули колеса тряпками, чтобы скрыть следы, и тихо шли вперед.

К полудню впереди показалась высокая крепость с ее неровными стенами. Даже издалека они видели тени на стенах.

Некоторое время ученый пристально смотрел в ту сторону, затем нахмурился и сказал Чэнь Жун:

— У западных ворот солдаты Ху.

Голос Чэнь Жун был таким же спокойным, как и раньше, без радости или печали:

— Все в порядке. Печально известный Мужун Кэ из племени Сяньбэй — это тот, кто осаждает город. Он использует тактику захвата троих, в то время как отпускает одного, что означает, что он намеревается заставить людей Мо’яна бежать из западных ворот. Солдаты, размещенные им здесь, только для вида. Они не остановят нас, если мы войдем.

Люди переглядывались, когда Чэнь Жун высказывала свое мнение. Ее простая речь содержала огромное количество военных знаний, но она объясняла эти стратегии так, словно они были так же очевидны, как погода.

— Откуда Вы знаете, госпожа?

— Почему бы вам не послать кого-нибудь, кто разбирается в военной тактике, взглянуть на западные ворота?

Ученый кивнул долговязому мужчине, который наклонился и исчез в кустах.

Он снова повернулся к Чен Жун и спросил:

— Мы не встречали их засады по пути. Если они действительно хотели заставить гражданских лиц сбежать через западные ворота, почему бы им не использовать более выгодные условия?

После долгого молчания Чэнь Жун ответила:

— Если планы Мужун Кэ могут быть поняты такими людьми, как мы, тогда он не был бы знаменитым генералом.

Ее тон неожиданно являлся уверенным и отчужденным, давая ему ответ, который на самом деле не являлся таковым.

Застигнутый врасплох, он немного подумал и в конце концов решил дождаться возвращения верзилы.

Этот человек вернулся менее чем через полчаса. Сложив руки, он доложил ученому:

— Ни облачка дыма за западными воротами. Несколько их тысяч улеглись вокруг и выглядят расслабленными. Думаю, мы можем попробовать!

Ученый кивнул, стиснул зубы и сказал:

— Отлично! Тогда идем к западным воротам!

Они начали собирать вещи и доставать оружие.

Взглянув на Чэнь Жун, ученый дал указ нескольким рослым мужчинам, чтобы те могли защитить ее повозку.

За западными воротами открылось широкое поле. Когда их команда из ста человек ринулась вперед, стук копыт заставил Ху в тревоге обернуться.

— Господин, — внезапно позвала Чэнь Жун.

В это время ученый не мог видеть Чэнь Жун. Он подъехал и, повысив голос, спросил:

— Что такое, госпожа?

— У нас всего сотня человек. Мы бы бились головой о стену, если бы пошли против них. Если мы в лбом случае не можем победить, зачем нам так беспокоиться? Лучше вести себя нормально. Так нам будет легче пройти!

В ее словах имелось зерно истины!

— Совершенно верно, совершенно верно!— воскликнул ученый. Он махнул правой рукой и сказал толпе: —Уберите оружие и прекратите кричать. Идите будто на досуге или на экскурсии.

Озадаченные вначале, они очнулись, убрали оружие и замедлили шаг.

По мере того, как они приближались к западным воротам, их разговоры становились все оживленнее. Ху, вскочившие в спешке на лошадей, уже успокоились. Они медленно повернулись, чтобы посмотреть вдаль. Люди на крепостных стенах тоже притихли и теперь с недоумением смотрели вниз.

Вдалеке, за высокими городскими воротами, более сотни сильных мужчин неторопливо ехали верхом или правили экипажами. Все они казались настолько расслабленными, что даже неторопливо вращающиеся колеса не поднимали пыли. Казалось, они пришли не для того, чтобы сломя голову ворваться в город, а для того, чтобы войти в пустой двор.

Пока Ху пребывали в замешательстве, Хань начали тесниться на крепостных стенах.

Ученый средних лет подъехал к карете Чэнь Жун. Не сводя глаз с Ху, и вытерев со лба пот, сказал:

— Госпожа, у них нет никакого оружия.

Еще один дюжий мужчина держался рядом с ее экипажем; он осмотрел местность и спросил:

— Госпожа Чэнь, эти варвары не вскакивают на лошадей и не обнажают оружие. Они действительно не нападут на нас?

Изнутри донесся неопределимый голос Чэнь Жун.

Однако мужчины хотели поговорить с ней только потому, что чувствовали беспокойство. Не имело значения, ответит она на них или нет.

Они подходили все ближе и ближе, пока с обеих сторон не стали видны лица других. Слуги Ван снова начали дышать. Они просто отводили глаза и продолжали свои непринужденные разговоры, лениво продвигаясь вперед.

Теперь их разделяло всего двести шагов. Обычно на таком расстоянии обеим сторонам приходилось готовиться к неожиданной атаке. И все же ни Ху, ни люди дома Ван ничего не делали. Ху простодушно наблюдали за беседующими Ван, в то время как Ван и глазом не моргнули на Ху.

Еще сто шагов! К этому времени Ху все еще беспорядочно стояли там, так и не сев на лошадей и не вынимая копий.

Еще восемьдесят шагов! Ху все еще смотрели на них в оцепенении.

Еще пятьдесят шагов!

Еще тридцать шагов! Теперь они могли видеть выражения лиц противоположной стороны на таком расстоянии. Племена казались любопытными и удивленными, но не кровожадными. Оружие они тоже не вынимали. Все обитатели дома Ван вздохнули с облегчением.

Еще двадцать шагов! Теперь были слышны разговоры обеих сторон.

Еще десять шагов. Те, кто шел впереди, оказались лицом к лицу с врагами.

В этот момент из отряда Ху вышел человек. Он был одет в длинную ханьфу и имел светлую бороду. Будь то одежда или внешность, он очень походил на ученых Хань.

Он глубоко поклонился перед людьми дома Ван, прежде чем с любопытством спросить:

— Могу я поинтересоваться, к какому клану вы принадлежите?

— Дом Ван Лан’я. — поклонился в ответ старший учёный.

— Дом Ван Лан’я? Вы действительно достойны своей репутации. — Он поднял сцепленные руки и отступил.

В тот момент они миновали Ху, и все знали, что, как и сказала Нюй-ши Чэнь, кочевники не остановили их.

К тому времени, как они подошли шагов на сто ко входу в город, ворота медленно открылись под скрип тяжелого железа.

За воротами появилась группа граждан Цзинь. Увидев свиту Ван, они одновременно расплылись в благодарных улыбках.

Не дожидаясь, пока те заговорят, раздался взрыв хохота, доносившийся от ученого средних лет. Он шел, смеясь, к человеку рядом с ним.

— Сегодня я восхищаюсь тобой, Ван Цилан!

Кто бы мог быть этот красивый и неземной юноша, стоящий рядом с ним, если не Ван Хун?

В это время Ван Хун слегка скривил губы в подобии улыбки, но в его ясных и высоких глазах появился какой-то необычный блеск. Он вышел.

Увидев, что он направился к ним, все из дома Ван быстро спешились и тотчас же поклонились ему с криком:

— Мой господин!

Ван Хун кивнул и повернулся, глядя на Старого Шана и экипаж Чэнь Жун.

Ради своей репутации Чэнь Жун не выходила и не поднимала занавес, чтобы другие не увидели, что она молодая нюй-ши.

Ван Хун некоторое время пристально наблюдал за экипажем Чэнь Жун, прежде чем кивнуть своим слугам, сказав:

— Идемте.

— Да.

Окруженные несколькими сотнями дворян, слуги играя на толпу и вошли внутрь.

Когда ворота заскрипели, свита Ван вздохнула с облегчением, некоторые даже начали растегиваться.

Ван Хун взглянул на них, затем на экипаж Чэнь Жун, прежде чем отвести взгляд.

Вскоре возбуждение взяло верх. Они, скромные слуги, были окружены несколькими сотнями дворян и почтительно приняты в городе! Это являлось беспрецедентным! Они изо всех сил старались подавить радость и возбуждение, высоко держали головы и медленно вошли в поместье главы города под радостные возгласы жителей Мо’яна, выстроившихся вдоль улицы.

Когда они подошли к западному крылу, где жил Ван Хун, старший ученый остановился, чтобы отвесить всем, включая Ван Хуна, глубокий поклон и громко рассмеялся.

— Цилан, смерть может оказаться страшной, но я не буду бояться с тобой и этими учениками, как и моими товарищами.

Он выпрямился и поклонился окружающим слугам, вздохнув:

— Господа, если на этот раз смерть ускользнет от вас, мир, несомненно, узнает о вашей чести.

— Ван Хун, Ван Хун, если таково достоинство твоих вассалов, то что насчет их хозяина?

Он помахал длинными рукавами, попрощался со всеми и ушел.

Как только он ушел, Ван Хун обернулся и посмотрел на своих слуг. Заметив выражение их лиц, он повернулся и посмотрел на Чэнь Жун сидевшую в коляске.