Был еще полдень, когда экипаж Чэнь Саньлан подъехал ко двору Чэнь Жун на следующий день.

— А Жун, идемте,—позвал слуга.

Чэнь Жун согласилась и вынесла цитру.

Подойдя к воротам, она с удивлением обнаружила, что Чэнь Вэй с любопытством наблюдает за ней и экипажами Чэнь Саньлана. Та, казалось, немного опасалась его, потому что ее глаза нервно бегали по сторонам.

Когда Чэнь Жун приблизилась, Чэнь Саньлан поднял занавеску кареты и бросил взгляд на цитру в ее руках.

— Разве столь заурядная цитра не выставит нас в дурном свете?— нахмурился он.

Затем он наклонился и вручил Чэнь Жун искусно сделанную цитру, усыпанную нефритом и жемчугом, все время улыбаясь:

— К счастью, твой третий брат хорошо подготовлен. А Жун, воспользуйся этой.

Отдавая инструмент, тот намеренно или нет коснулся тыльной стороны её фарфоровой ладони.

Чэнь Жун держала свою цитру с той же самой преданностью, и сделала шаг назад, слабо улыбнувшись:

— Ты напрасно беспокоишься, третий брат. Цилан видел мою цитру раньше.

Чэнь Саньлан сделал паузу, припомнив, что Чэнь Жун играла ”Любовную Песнь Феникса” для Ван Цилана. И покачав головой, пробормотал:

— Не бери в голову. Сделаю, как захочешь.

Он положил цитру обратно, а затем взглянул на пышную грудь Чэнь Жун, при этом рассмеявшись:

— А Жун, усаживайся со мной в том же экипаже. Мы должны дать знать посторонним, насколько мы близки.

— Благодарю, третий брат, но моя поездка уже приготовлена, — сказала Чэнь Жун, покачав головой и улыбнувшись. Затем она повернулась и пошла к своему экипажу.

Случайно Чэнь Жун заметила, что Чэнь Вэй выглядывает из-за двери с некоторой завистью.

Чэнь Жун отвела взгляд, и подняв юбку, шагнула вовнутрь, после чего оба экипажа направились к главным воротам, один за другим.

— Я слышал, ты и Ван Цилан встретились на пути, верно? — Чэнь Саньлан поднял занавеску и улыбнулся Чэнь Жун. — И тогда ты привлекла его внимание?

Из-за занавеса донесся чарующий голос Чэнь Жун, обладающий такой же сильной привлекательностью, как и ее внешность. Чэнь Саньлан прищурил глаза, с удовольствием выслушивая ее ответ.

— Ван Цилан настоящий ши-фу,— сказала она.—Я просто разговаривала с ним раз или два.

— Дом Ван занимает ведущее место среди знати, — сказал ей Чэнь Саньлан, — И их тотем — Цилан. Мэймэй, это большая удача для кого-то с твоим положением, подружиться с ним и получить его хорошую оценку.

Из его слов Чэнь Жун поняла его мысли, что она тянется к луне, даже если станет наложницей Ван Цилана. Но хотя она будет только наложницей, она будет любимой благодаря хорошей оценке Ван Цилана о ней.

Она опустила глаза, тайно усмехнувшись, но послушно ответила:

— Да, ты прав.

Чэнь Саньлан смотрел на изящную фигуру Чэнь Жун, в то время как его внутренности покалывало от зуда. Ни одна из куртизанок, которых он встречал, не могла сравниться с этой девушкой по имени А Жун, ни фигурой, ни лицом. Не говоря уже о том, что ее изящество и осанка аристократки так сильно отличались от этих женщин низкого происхождения. Девушка перед его глазами была такой потрясающей; жаль, что она кузина.

Через некоторое время он, к сожалению, отвел взгляд и, вспомнив о своих собственных делах, улыбнулся, сказав:

— А Жун, порекомендуй своего третьего брата знакомому Цилана, когда увидишь его.

— Конечно, — покорно ответила Чэнь Жун.

Под стук колес экипажи выехали из поместья Чэнь и въехали в город.

В воздухе Нань’яна витало беспокойство. Чэнь Жун подняла занавеску, увидев улицы такими же пустынными, какими они были в ее предыдущей жизни. Магазины были особенно пусты, так как многие из них закрылись.

Пока она была погружена в раздумья, к ней приблизилось тепло. Чэнь Саньлан направил свою карету ближе к ней. Наблюдая за Чэнь Жун, находившейся на расстоянии вытянутой руки, он от души рассмеялся:

— Что ты высматриваешь там, меймей?— Затем он наклонился и понюхал, ухмыляясь: —Ты пахнешь очень приятно. Кто сделал твое саше?

Чэнь Жун тихо отодвинулась и опустила взгляд.

— Ты дразнишь меня, кузен.

Она отступила на другую сторону экипажа.

Увидев, как та удаляется от него, Чэнь Саньлан вздохнул и сказал:

— Процветание может исчезнуть в мгновение ока. Как цветы весной, женщины самые красивые в течение нескольких дней. Никто не знает, что ждет нас завтра в этом беспокойном мире. Почему же тогда мы не получаем удовольствие здесь и сейчас? Ты тоже так считаешь, меймей?

Он бросил на Чэнь Жун нежный взгляд.

Трепещущая занавеска открыла спокойное лицо Чэнь Жун. Она нежно улыбнулась и ответила:

— Это естественно, что цветы цветут и умирают. Тем не менее, есть несколько глупых цветов, которые когда-нибудь расцветут только для кого-то одного.

Неприятие.

Чэнь Саньлан перестал улыбаться, когда говорил:

— Кого-то одного? Ты все еще надеешься стать женой Цилана?— В его голосе прозвучало удивление.

Чэнь Жунн покорно склонила голову. Не дав ему ответа, она лишь медленно опустила занавес. Ее движения были замедленными, с оттенком одиночества, которое, казалось, отпечатавшееся в ее костях.

Чэнь Саньлан немигающим взором уставился на нее.

— Ван Цилан — счастливчик,— неожиданно высказался он, когда занавес опустился.

Чэнь Жун оставалась молчаливой.

По ухабистому пути вскоре они достигли озёра на восточной стороне Нань’яна.

Дюжина маленьких лодок усеивала озеро. Под зимним солнцем волны расходились кольцами.

С одной из лодок доносились звуки цитры. Они были прозрачными и эфирными, как будто спустилась с небес.

В этот момент молодой человек поднял занавесь кареты и спросил:

— Вы А Жун из дома Чэнь?

— Да.

— Хорошо, очень хорошо.

Парень засмеялся и махнул правой рукой.

Вууш. Пять экипажей выстроились в ряд, чтобы преградить путь Чэнь Жун, а самый большой полностью закрывал вид на озеро.

— Сыграй нам песню, А Жун из дома Чэнь, — сказал парень, обращаясь к ней находящейся в смущении. — Если понравится, сможешь пройти. Если нет, то я сожалею, но ты не сможешь увидеть своего Цилана сегодня.

У него хватило наглости попросить ее об этом.

Чэнь Жун не могла не рассмеятся.

Она приподняла занавеску, выглянув на экипажи, выстроившиеся в ряд.

— Очень хорошо, —сказала она с улыбкой.

Она потянулась к цитре, дернула и начала играть.

Ее игра была очень похожа на нее саму в том, что меняющиеся ноты были изысканны, а замысловатое бренчание — победоносно.

Но вдруг мелодичная цитра остановилась.

Пока удивленный парень собирался открыть рот, Чэнь Рон хихикнула и спросила:

— Вы А Линь из дома Хуань? Говорят, что Хуан Цзюлан обладает отличной памятью. У меня нет таланта продолжать песню. Если это так, пожалуйста, продолжите то, что я играла. Все будет хорошо, если Ваше продолжение окажется удовлетворительным. Но если нет, то мне жаль, я буду сидеть здесь и никуда не пойду.

[Хуан Цзюлан = девятый сын клана Хуань.]

— Юная госпожа, Вы прекрасно знаете, что я плохо играю на цитре. Ладно, неважно.

Он махнул рукой, и пять экипажей расступились.

Чэнь Жун и молодой человек оказались лицом к лицу.

— Я не знал, что Вы так невоспитанны, Нюй-ши Чэнь, — нахмурился он.

Чэнь Жун была очень раздражена. Она пристально посмотрела на него и усмехнулась,

— И я не знала, что Вы так слабы, господин. Несмотря на красивые черты лица, Хуан Цзюлан был бледен и хрупок, а под глазами у него имелись голубые круги.

Он замолчал, посмотрел на нее и выпалил:

— Юная госпожа, в морщинках вашего лба есть что-то дикое. Я не могу увидеть в каком месте Вы подходите Ван Хуну.

Его голос едва достиг цели, когда Чэнь Жун подняла голову, прищурилась и заявила:

—Я всего лишь дочь наложницы из дочерней ветви. Мое положение скромно, мое поведение хуже, чем у всех остальных. Если я не вооружусь дикостью, то позволю другим топтать себя. Слабый молодой человек, который, подобно вам, придирается к чужим недостаткам, так же непривлекателен!

В ее тоне имелось что-то угрожающее, в отличие от других молодых Нюй-ши.

Чэнь Саньлан оказался шокирован, слушая ее тираду.

— А Жун, держи себя в руках!—выкрикнул он.—Ты должна знать, кто он. Он Цзюлан из поместья Хуань. Его положение несравнимо с положением их старшего сына! Не надо быть такой неуважительной!

[Он девятый сын в целом, но, вероятно, старший, основанный на законности.]

В это время до них донеслись волны смеха.

На воде показалось несколько лодок; их прибытие до сих пор оставалось незамеченным. Это были Юй Чжи и еще один молодой ученый, которые хлопали и смеялись.

— Отлично, хорошо сказано, — сказал Юй Чжи в хорошем настроении. — Я должен согласиться, что этот болезненный парень, любящий придираться к чужим недостаткам, действительно раздражает.

— О, в экипаже А Жун висит хлыст, — с улыбкой добавил второй. — Почему бы не снять и не отхлестать его? Хотя не переусердствуй. Если он умрет, поместье Хуан поднимет шум. А Жун, забей его до полусмерти и оставь в постели на полгода.

Смех пары слегка взволновал Чэнь Жун. Она повернулась, чтобы посмотреть на них, и встретила слабую улыбку Ван Хуна. Покраснев, она отвернулась.

В это время Хуан Цзюлан погладил горло и криво улыбнулся Ван Хуну.

— От одного взгляда твоей женщины меня прошиб холодный пот. Горло так болит, что кажется, я сейчас умру.

— Разве это не отлично?! — весело вставил Юй Чжи. — Когда дамы видели тебя больным, то всегда говорили цветистые слова. Не часто сяо-дзе может так напугать тебя. Какой приятный поворот событий.

Ван Хун улыбнулся громкому восклицанию Юй Чжи. В солнечном свете его глаза сверкали, как самые яркие и глубокие драгоценные камни.

— Знаешь, она уже обуздала свой темперамент.— Его нежный и мягкий голос звучал очень уверенно.

Чэнь Жун резко обернулась и посмотрел на Ван Хуна.

Хуан Цзюлан возразил, неоднократно переспрашивая:

— Ты все еще хочешь такую грубую женщину, Цилан?

Ван Цилан не успел ответить. Пожилой ученый, который гладил свою цитру на корме лодки, медленно сложил руки и со вздохом сказал:

— Как и сказала молодая нюй-ши, ее положение скромно, и ее подача ниже, чем у всех остальных. Если она не вооружится свирепостью, ее растопчут другие люди. Цилан, она такая же как мы. У нее тоже есть характер. Она может быть дикой, но это можно умерить.

Он произнес эти шутливые слова легким тоном. И снова одновременно раздался взрыв смеха.

Затем старший ученый взглянул на Чэнь Саньланя, стоявшего слева от Чэнь Жун, нахмурился, и хлопнув длинными рукавами, спросил:

— Откуда пришёл этот нечестивый? Оставь нас. Не стой здесь и не порть нам настроение.

Он говорил довольно бесцеремонно.

Чэнь Саньлан не думал, что его отвергнут только одной строкой. Его бледное лицо на мгновение покраснело. Не зная, что сказать, он неохотно улыбнулся и поклонился старшему ученому, объясняя:

— Ши-фу Се, не обращайте внимания на мою ошибку.

Ученый по имени Се даже не взглянул на того.

Никто из людей находящихся здесь не взглянул на Чэнь Саньлана.

Он натянуто повернулся к Чэнь Жун.

В это момент Чэнь Жунн присела в реверансе и тихо сказала:

— Третий брат, иди вперед.

Видя, что та готова признать его и тем самым спасти его лицо, он быстро ответил:

—Хорошо, я пойду вперёд.

Хуань Цзюлан вздохнул, когда он уходил.

— Вы, может и очаровательная особа, сяо-дзе, но, тем не менее, в конце концов обычная!

— Как я могу освободиться от обычных привычек, когда нахожусь в чужих владениях? — с лёгкостью ответила Чэнь Жун, не оглядываясь. — Пока я верна себе, какое мне дело?

Ее ответ прозвучал довольно резко. Хуан Цзюлан сделал паузу, а затем громко рассмеялся.

Услышав его смех, Чэнь Жун почувствовала себя спокойнее, так как знала, что преодолела первое препятствие. Все, кто стоял перед ней, были выдающимися литераторами. Для них существовал только один тип личности, достойный уважения, и это был подлинный человек. Всегда лучше быть настоящим лжецом, чем нечестным сянь-шен.