Ван Хун прошел шага вперед и протянул руку Чэнь Жун.

Его высокая фигура балансировала с каждой волной. В солнечном свете его высокие и ясные глаза, с намеком на улыбку, мягко смотрели на нее.

Сердце Чэнь Жун екнуло, когда она посмотрела в эти глаза. Она быстро опустила голову, чтобы избежать его взгляда, и про себя подумала:

—" Этот мужчина слишком красив и знает, как обращаться с женщинами. Я должна избегать его взгляда, если хочу поговорить с ним".

Пока она размышляла, он схватил ее гибкие руки. Чэнь Жун задрожала от его прикосновения и инстинктивно отстранилась, но Ван Хун усилил хватку, не давая ей сделать это. Он взял ее за руку и мягко усадил в лодку.

Однако он не отпустил ее, как только она оказалась на борту. Вместо этого он взял ее за руку и направился к носу.

Чэнь Жун остановилась и не двигалась.

— Отпусти меня,—тихо воскликнула она, покраснев и опустив голову. В ее голосе звучали защитные нотки.

Ван Хун обернулся и, прищурившись, посмотрел на нее с мягкой улыбкой.

— Дорогая*, с кем ты разговариваешь таким свирепым голосом?

[卿卿 — термин означающий нежность между супругами или очень близкими любовниками.]

Румянец на лице Чэнь Жун стал еще ярче. Прикусив губу та заявила:

— Я пока что не замужняя.

— О? — Ван Хун кивнул, неодобрительно повернул голову и продолжал тянуть ее за руку. — Я уже знаю это, — ответил он с выражением "ну конечно".

Чэнь Жун огляделась, на мгновение почувствовав раздражение. Увидев нескольких ученых весело наблюдавших за ней и Ван Хуном, и все они отлично проводят время наблюдая это представление.

Она смущенно опустила голову и быстро пошла дальше, позволив Ван Хуну вести ее вперед.

Два стола были закреплены веревками, а на них разложили мясо, вино и цитры.

Ван Хун сел и указал на стул напротив:

— Присаживайся.

После того, как Чэнь Жун послушно уселась, человек на корме, управляя лодкой, позволил той легко уплыть.

Она не могла не съежиться, когда лодка заскользила прочь. Она приехала с севера, и хотя ей нравилось ездить верхом и пользоваться кнутом, она не умела плавать, чтобы спасти свою жизнь. Когда волны разбились о лодку, ее глаза потеряли фокус, а ноги подкосились.

Чэнь Жун отвернулась, обеими руками сжала чашу, заставила себя перестать смотреть на волны.

Тогда с противоположной стороны донесся мягкий голос Ван Хуна:

— Ты хотела что-то сказать мне, дорогая?

Как только он спросил ее об этом, лодка вошла в водоворот и сделала резкий поворот. Чэнь Жун в панике сгорбилась и протянула руки, стараясь ухватиться за что-нибудь, за что угодно. Ее прекрасное лицо страшно побледнело.

К тому времени, когда лодка, наконец, стабилизировалась, Чэнь Жун вздохнула и внезапно обнаружила, что то, на что она обперлась, было очень теплым.

Она повернула голову.

Ее маленькое личико мгновенно покраснело. Оказалось, она схватила Ван Хуна за руку. И даже это ничего не значило. Важно было то, что ее тело теперь прижималось к нему в классической позе, в которой девушка могла бы опереться на кого-нибудь.

В это время чаша вина Ван Хуна оказалась переложенной в его левую руку, в то время как он помогал Чэнь Жун правой. Его губы слегка изогнулись в нежной улыбке.

Когда она, покраснев, взглянула на него, тот приподнял бровь и тихо спросил:

— Тебя тошнит? Тогда садись со мной.

— Нет. — Чэнь Жун поспешно убрала руки, с криком вырвавшимся наружу. В любом случае, она уже показала ему свое паническое состояние, поэтому просто вцепилась в лодку.

Успокоившись и, наконец обретя стабильность, она осмотрелась вокруг, увидев, что все наслаждались озером и горами. Она вздохнула с облегчением и снова посмотрела на Ван Хуна.

Глядя на него с такого близкого расстояния, Чэнь Жун обнаружила, что его черты не только чрезвычайно красивы, но и светятся неким светом. Более того, его необыкновенно ясные и величественные глаза лишали ее дыхания.

Она с удивлением осознала, что впервые видит его лицо вблизи. Это в первый раз, она отважилась взглянуть на него, и впервые ее глаза больше не оказались ослеплены его сиянием, хотя она знала его так долго.

Пока Чэнь Жун пристально наблюдала за ним, позади них раздался резкий звонкий смех:

— Когда эта молодая нюй-ши смотрит на Ван Цилана, ее глаза блестят, как у вора!— Это был голос Хуань Цзюлана.

Остальные расхохотались, смутив своим весельем Чэнь Жун.

В приподнятом настроении Юй Чжи хлопнул себя по бедру и воскликнул:

— Не будьте такой, Нюй-ши Чэнь. Цилан уже ваш. Не надо смотреть на него как вор.

Смех толпы стал громче, и маленькое личико Чэнь Жун покраснело еще сильнее.

Она быстро опустила глаза и даже прикрыла лицо рукавом. Ее большие красивые глаза были прикованы к воде, не смея взглянуть в сторону Ван Хуна.

Увидев ее такой, Хуань Цзюлан, с насмешливой улыбкой, сказал:

— Небо, юная нюй-ши смущена? Позвольте мне сказать вам, госпожа Чень. Весь Цзянькан смотрит на Цилана, как стая волков. Ты же просто смотришь на него, подобно вору. В таком случае, нет необходимости чувствовать себя застенчивой.

Чэнь Жун решила, что он прав. В Пине или Нань’яне девушки всегда поднимали шум, когда видели красивых мужчин. Разве ей нужно чувствовать себя застенчивой для этого?

Она подняла подбородок и смело посмотрела на Ван Цилана снова. Она видела, как он подавил улыбку, принимая из рук лодочника кубок с вином. Не обращая внимания на дрейфующую лодку, он сделал глоток и усмехнулся:

—Только теперь я знаю, что действительно нравлюсь А Жун.

Чэнь Жун замерла, и первой реакцией было сказать ему замолчать. К счастью, заметив, как Ван Хун, прищурился, взглянула на нее в тот момент, когда ее губы начали двигаться, и быстро закрыла рот.

Чэнь Жун склонила голову, глубоко вздохнула и храбро сказала ему:

— Цилан, тебе-тебе действительно нужно перестать называть меня "дорогая".

— О, почему? — с любопытством посмотрел на нее Ван Хун.

Маленькое лицо Чэнь Жун начало морщиться. Она моргнула длинными ресницами и пробормотала:

— Если ты будешь так называть меня, как мне выйти замуж?— Она глубоко вздохнула и стала умолять:—Хоть я и скромна, но не наложница. Небеса, будьте добры, возьмите свои слова обратно.

Ван Цилан бросил на нее взгляд, поставил чашу вина в своей левой руке, и мягко улыбнулся.

— Боюсь, что не смогу.

Его тон был чрезвычайно решителен.

— Но что мне делать? — понизив голос, торопливо спросила Чэнь Жун, уставившись на него.

Ван Хун широко улыбнулся и пренебрежительно сказал:

— Ничего не делай. Просто утешить себя и попытаться показать Ван Цилану большее количество любви в будущем. Постарайся, и, возможно, этот человек женится на тебе.

Чэнь Жун была совершенно ошеломлена произнесённые им.

— Цилан, удели внимание! — закричал Юй Чжи.

Ван Хун встал и повернул голову. С его элегантным белым одеянием, развевающимся на ветру, Чэнь Жун обнаружила, что все лодки встали в круг на воде. Ведя их за собой, Юй Чжи наливал вино в чашу, а затем поворачивал их в угол озера.

Легкая чаша оставалась на плаву до тех пор, пока Юй Чжи осторожно не взбалтывал воду и не создавал несколько кругов ряби. Затем он медленно повернулся к Хуань Цзюланю и Ван Хуну.

— Те же правила, — сказал Юй Чжи, когда чашка начала двигаться. — Тому, к кому принесет чашу с вином, придется читать стихи или играть музыку.

Он взглянул на озадаченную Чэнь Жун и странно улыбнулся.

— Цилан, ты можешь также попросить свою свирепую дорогую играть на цитре вместо тебя.— Он закончил фразу завывающим смехом.

Чэнь Жун все еще оцепенело смотрела. Она моргнула и повременив, перевела взгляд на Ван Хуна.

Она медленно поднялась на ноги.

— Вот и все, для меня все кончено, — мрачно вздохнула Чэнь Жун, глядя на Ван Цилана, стоявшего против ветра, словно в облачном замке. Ее голос прозвучал удрученно.

Губы Ван Хуна изогнулись вверх. В это время чаша качнулась к нему и Хуань Цзюланю.

Он взял у лодочника бамбуковый шест и осторожно притянул к себе чашку. Затем, протянув руку, выудил ее, а затем сунул в руку Чэнь Жун и сказал:

— Твоя очередь.

Чэнь Жун наконец очнулась. Несколько раз моргнув, поглядела на Ван Хуна, удивленно спросила:

— Я думала, чаша должна сначала дойти до нас. Зачем ты выудил ее и отдал мне?

Ван Хун улыбнулся. Он еще ответил, когда Хуань Цзюлан вмешался:

— Разве это не очевидно? Ваш Цилан хочет насладится красотой музыки.

Чэнь Жун совсем не глупа. Она быстро сообразила, в чем дело.

Как сказал Хуань Цзюлан, Ван Цилан не желал, чтобы та зациклилась на этом инциденте и испортила себе настроение. Он хотел, чтобы она расслабилась и насладилась пейзажами озера.

При этой мысли Чэнь Жун просияла и ответила:

— Тогда ладно.

Лодочник принес ей цитру.

Приняв её, Чэнь Жун села.

Но как только она уселась, то вспомнила, что они все еще на лодке.

Ее маленькое личико мгновенно побледнело. Она забыла, что ее тошнит, потому что была занята своими проблемами.

Внезапно ее маленькие руки согрелись. Это был Ван Хун, наклонившийся и держащий ее цитру.

Движение его правой руки вознесло мелодичные ноты к небесам, и он тихо ей сказал:

— Спой песню.

Как только тот произнес просьбу, ноты цитры хлынули, как разбивающиеся волны.

В музыке имелась мирская борьба. Но боль, произнесённая ею, несла в себе надменность, как у того, кто наблюдает за хаосом свысока.

Чэнь Жун шевельнула губами, тихо напевая:

— Мы пьем за сегодняшнее процветание, и пусть завтрашний корабль выдержит завтрашний шторм. Когда я спрашиваю моего господина, где найти жилища богов, он отвечает, что их не существует. Мир полон смертных, и этот особенно бессердечен.

У Чэнь Жун имелся превосходный голос. В его чистоте было какое-то сентиментальное очарование. Когда она пела, даже в небрежной песне имелось богатство и великолепие.

Однако, эта песня...

Ученые переглянулись, а затем в замешательстве повернулись к Чэнь Жун.

Ван Цилан нажав на струны, остановил музыку. Он взглянул на Чэнь Жун.

— Есть ли такая песня?

— Не изначально; твоя музыка вздохнула в неё жизнь.

Она просто сочинила песню. В ней не было ни рифм, ни правил, она была бессмысленна и едва ли презентабельна перед присутствующими на озере. Тем не менее в этом имелись свои плюсы. Все было просто и ясно, но в то же время интересно.

После нескольких мгновений замешательства Хуань Цзюлан со смехом сказал:

—Цилан, кажется, твоя женщина глубоко обижена.

— Да, да, Цилан, что ты сделал, чтобы обидеть юную нюй-ши? — тоже захохотал Юй Чжи. — Чтобы она назвала тебя простым смертным и даже назвала тебя особенно бессердечным?

Старые ученые присоединились к их смеху.

— Значит, юная леди пришла оплакивать вас? Мы редко сталкиваемся с чем-то столь же интересным. Госпожа Чэнь, говорите что хотите и будьте уверены. Мы сделаем все, что вы хотите, в том числе разделаем Ван Цилана в восьмерых.

Все они игриво встали на сторону Чэнь Жун.

Ван Хун, поднявший глаза, увидел ее самодовольное лицо.

Он улыбнулся, а затем отвернулся, чтобы глянуть на толпу, прежде чем медленно сказать:

— Эй, может вы все присоединились, чтобы помешать нашему флирту?

Он сказал, что песня — словами их флирта... и она оказалась слишком озадаченной, чтобы возразить.

Беспомощно опустив глаза, Чэнь Жун поджала губы и закипела от злости:

— Ты запятнал мое имя, господин. Будь осторожен, или я вцеплюсь в тебя так, что тебе придется жениться на мне.

— И если твой клан найдет тебе каких-нибудь женщину, — ее голос стал яростным, — Я прогоню их всех. Не думай, что я этого не сделаю.

Ответом ей оказались нежные улыбающиеся глаза Ван Цилана. Она должна была признать, что мужчина перед ней являлся эфирным, как высеченный нефрит. Когда он так смотрел на нее, он действительно ослеплял ее. Чэнь Жун снова поймала себя на том, что потеряла слова.

К тому времени, как она очнулась, Ван Цилан уже наполнил чашу вином и отправил ее по волнам.

Чэнь Жун смотрела, как он стоит на ветру, и про себя вздохнула, решив на время забыть о своих проблемах.

В этот момент чаша перешла к ученому средних лет. Среди ветра и волн он приказал слуге принести ему свиток пергамента, прежде чем взмахнуть над ним кистью.

Чэнь Жун восхитилась его сильной каллиграфией и была впечатлен ею.

Вскоре перед толпой появился яркая надпись.

Пока ученые дивились этому, чаша с вином несколько раз подплывала к Ван Хуну. Каждый раз, когда это происходило, он махал рукавом и отсылал ту прочь.

Юй Чжи с пылом воскликнул:

— Ван Цилан, как ты можешь не следовать правилам?

Ван Хун искоса взглянул на того и ответил:

— Все, что я хочу делать — следовать правилам.

Его слова были очень капризны и рассмешили ученых.

Хуань Цзюлан аплодировал:

—Браво, хорошо сказано. Все, что я хочу — следовать правилам. Ха-ха-ха.

Пока мужчины смеялись, Чэнь Жун недоверчиво моргала, глядя на Ван Хуна, и думала про себя:

— Он действительно сказал: Все, что я хочу — следовать правилам; у него действительно имеется самомнение, сказать подобное, не так ли?

Она чувствовала себя подавленной и с трудом пыталась успокоиться. Но когда она находилась с этими людьми, ее настроение как-то поднялось, и она стала намного счастливее.

Сама того не сознавая, она расплылась в улыбке.

Ван Хун невольно поднял голову и посмотрел в ее сторону. Он достал из озера кубок с вином и сделал глоток. Взмахнув правой рукой, луч музыки тихо скользнул по воде и поплыл в облака.