Чэнь Жун не обращала внимания на все более сочувствующие глаза служанок. Она сосредоточилась только на создании небесных фонарей и выпускании их один за другим в небо.

Весь вечер прошёл в изготовлении и запускании фонарей.

К полуночи, когда Чэнь Жун заснула от усталости, младшая служанка подтолкнула свою спутницу и прошептала:

— Эта А Жун просто еще одна несчастная женщина.— В ее голосе звучала юношеская меланхолия.

Следующий день наступил быстро.

Ранним утром из леса доносилась музыка свирели. Чэнь Жун медленно открыла глаза и посмотрела мимо шелковых ширм.

Затянутое тучами небо было очень темным, и казалось, что дождь может начаться с минуты на минуту.

Она приподняла руки, чтобы сесть, обняла одеяло и в трансе посмотрела на небо.

Тогда же младшая горничная окликнула ее:

— Нюй-ши, не хотите ли умыться? — Ее голос стал заметно мягче по сравнению со вчерашним; глаза, смотрящие на Чэнь Жун, также были немного сочувствующими.

Чэнь Жун покачала головой, не взглянув на нее.

Наблюдая за невыразительной Чэнь Жун, молодая горничная внезапно заговорила:

— Госпожа, несмотря на то, что Его Высочество часто отказывается от старого ради нового, и склонен отдавать старое своим подчиненным, Вы все равно будете завернуты в шелка.

В этот момент она вдруг вспомнила, что А Жун не бедна; напротив, она происходила из большого клана и всегда наслаждалась подобным покровительством.

А Жун подняла голову.

Без утреннего ухода ее лицо оставалось на удивление свежим и светлым. Она посмотрела на служанку и прошептала благодарность.

— Не стоит благодарности, — пробормотала девушка, склонив голову, и поспешила на улицу.

Постепенно к изменчивой музыке свирели присоединилась флейта. Когда песня далекой и медлительной флейты переплеталась со свирелью, они порождали сентиментальность, свойственную весеннему приливу.

Чэнь Жун опустила глаза, все время бормоча:

— Так рано утром уже звучит музыка свирели. В поместье принца, несомненно, царят мир и покой.

Она надела деревянные башмаки и подошла к окну, за которым стояли две красивые женщины.

Они поспешно отвернулись. К тому времени, когда они достигли бесплодного персикового сада, Чэнь Жун услышала, как одна из них произнесла:

— Его Высочество не пришел составить компанию новой женщине? Это довольно странно.

— Я спрашивала, — ответила другая. — Они сказали, что она гостья. Ха, приезжая красавица. Его Высочество использовал этот трюк всего пять раз.

Сделав глубокий вдох, Чэнь Жун приказала:

— Принесите воды.

— Да, — хором ответили служанки. Они принесли таз с водой, полотенце и немного голубой соли для умывания.

Пока они молча помогали ей умыться и причесаться, Чэнь Жун спросила:

— Есть ли в поместье место, куда мне нельзя заходить?

Старшая горничная, помогавшая уложить ей волосы в облако-образный шиньон, ответила:

— В дополнение к основному двору, Вы можете свободно ходить куда угодно в пределах внутренних жилищ в восточном и западном крыле.

Чэнь Жун хмыкнула в ответ. Она заметила, что техника укладки у этой служанки довольно оригинальная. Дрожащее облако шиньона излучало томную прелесть. Без декоративной булавки наверху, он обладал самым романтическим очарованием.

Чэнь Жун закатала рукав. Она ожидала именно этого и взяла свою шпильку.

Когда они закончили свою работу, Чэнь Жун поднялась, чтобы повернуться и уйти.

Младшая горничная взглянула на ее длинную юбку и тонкую талию, склонила голову набок и пробормотала:

— У неё прекрасная фигура. Неудивительно, что принц желает ее.

Когда Чэнь Жун вышла во двор, она увидела, что модные девушки наводнили маленькую дорожку, павильоны и все остальное.

Однако её шаги замерли.

Пока Чэнь Жун стояла там, добрая дюжина пар глаз смотрела в ее сторону. Глядя в эти глаза, Чэнь Жун внезапно подумала: "Чем дольше я живу в поместье Принца, тем больше это вредит моей репутации. Даже если я смогу справиться с этими женщинами, и даже если я знаю, что происходит, худшим будут пустые слухи. Если они воспользуются в своих целях тем, что я невольно скажу, то что я буду делать? Забудь, мне лучше вернуться."

— Закройте дверь во двор. — приказала она, вернувшись.

Горничные озадаченно посмотрели на нее.

Чэнь Жун уставилась на них и повторила свой приказ:

— Закройте дверь во двор. Независимо от того, кто придет, вы не можете открывать его без моего согласия. Я ясно выразилась?

Горничные переглянулись и подчинились.

Как только двор закрылся, Чэнь Жун приказала принести цитру и начала играть.

Пьеса, которую она играла, называлась "Жалобная Песнь Ученого", песня, которую она слышала от одного из ученых во время ее брака с Жань Мином в прошлой жизни.

"Жалобная Песнь Ученого" была возвышенной и далекой, довольно гордой и надменной. Она пришлась ей по душе своей мелодичностью и переливами, и потому она всегда ее помнила.

Появившийся звук светлой цитры медленно смешался со свирелью и флейтой, постепенно вплетаясь в мрачные облака.

Каждая из присутствующих красавиц, даже если и не играла на инструменте,то, по крайней мере, привыкла слушать. Как только прозвучала “Жалобная Песнь Ученого” Чэнь Жун, девушки, которые с любопытством указывали на ее закрытые двери, в конце концов успокоились.

Слушая, они вскоре обнаружили, что эта песня была новой и довольно изящной.

Постепенно, по мере того, как цитра доминировала, свирель и флейта остановились.

Высокий и одинокий звук цитры остался единственным звуком, который пробивался сквозь темные тучи в западном крыле.

Красиво одетая девушка закрыла глаза и прислушалась.

— На самом деле очень благородно,— пробормотала она.

Другая девушка с нежными, как вода, чертами лица опустила взгляд.

— Неужели принц заставил прийти сюда кого-то столь честную и благородную? Похоже, ее жизнь не будет долгой.

Стоявшая позади них соблазнительная женщина лет тридцати презрительно усмехнулась:

— Ну и что, что она благородна? Ну и что, что она держится прямо? Это оттого, что Его Высочество еще не спал с ней. Подождите, пока она не ляжет в его постель; тогда она не будет играть эти мелодии.

Чего они не знали, так это того, что Чэнь Жун играла эту песню, чтобы все знали, что она была гостьей поместья, что у нее не было интимных отношений с Принцем Нань’яна.

Среди журчания и шелеста цитры постепенно опускалась ночь.

К ужину налетевший ветер хлестал листья и ветви, сотрясая черепицу снаружи.

Чэнь Жун положила палочки и посмотрела на небо.

— Сегодня будет дождь?—тихо спросила она.

Услышав разочарование в ее вопросе, молодая горничная не смогла удержаться от смешка.

— Хотите снова выпускать фонари, госпожа?

Чэнь Жун кивнула и что-то пробормотала в ответ.

Такая редкая ее изящная манера поведения, что горничная вздохнув посоветовал ей:

— Госпожа, вы должны забыть его.

Чэнь Жун не ответила.

В этот момент ветер за окном стих. Чэнь Жун положила свою посуду, вышла во двор, чтобы увидеть на постепенно рассеивающуюся тучу в небе и весело сказала:

— Звезды снова видны.

Она обернулась, ее глаза ярко блестели.

— Подготовьте материалы. Я хочу, чтобы сегодня вечером было не меньше десяти фонарей.