Западный двор располагался между главным комплексом и внутренними кварталами. Он был обсажен деревьями, рокариями (декоративными садами) и ручьями, все место было изысканно украшено.

Когда служанки помогали Чэнь Жун спуститься в карету, время от времени на небольших балконах появлялись головы. Это были красивые молодые девушки; когда они видели Чэнь Жун, в их глазах неизменно появлялся намек на сочувствие.

Вскоре все трое оказались на небольшом лофте. Две служанки присели перед ней в реверансе, произнеся:

— Нюй-ши, вот Ваше место жительства. Мы тоже будем в Вашем распоряжении.

— Иди в поместье Чэнь и приведи мне моих слуг с моей одеждой, — небрежно приказала Чэнь Жун, не поднимая глаз.

— В этом нет необходимости, — улыбнулась девушка. — Я все для Вас приготовила.

Она повернулась и, взяв из комнаты ханьфу, с улыбкой произнесла:

— Госпожа, вы, должно быть, чувствуете себя грязной после путешествия. Почему бы Вам не переодеться?

Чэнь Жун подняла глаза.

При виде ханьфу в руках горничной она сжала губы в тонкую линию. Светло-желтое с фиолетовой каймой. Будь то фасон или цвет, оно было очень похоже на то, которое купил для нее Дом Чэнь.

Младшая горничная рассмеялась, увидев удивленное выражение лица Чэнь Жун:

— Здесь их больше.

Она провела Чэнь Жун в зал, указав на три деревянных сундука, до верха наполненных новой одеждой. Более того, вся одежда была, если не светло-желтая с фиолетовой отделкой, то ярко-желтым или темно-желтым с фиолетовой отделкой. Во всех трех сундуках были ханьфу одинакового фасона и цвета.

Лицо Чэнь Жун напряглось.

— Когда они были сделаны?— спросила она наконец.

Младшая служанка весело улыбнулась:

— Какое-то время назад. Можете быть уверены, мисс, эта новая одежда сшита по Вашей фигуре. Даже цвета для Вас идеальны.

Затем она слегка приподняла подбородок и сказала тоном рекомендации:

— Не во всяком городе Вы можете найти такого богатого, как наш принц, даже в Цзянькане.

Чэнь Жун улыбнулась, искоса на нее взглянув.

В это время в ее душе царила паника. Она всегда знала, что Принц Нань’яна интересуется ею, но не ожидала, что его интерес будет таким маниакальным. Он, должно быть, начал делать эти наряды сразу после того, как увидел ее той ночью!

"Целых три сундука! Он действительно собирается взять меня?"

Когда ее мысли закружились, Чэнь Жун, наконец, не смогла больше улыбаться. Ее маленькое красивое лицо лишилось красок, под рукавами ногти впились в ладони.

Служанки, казалось, знали о ее борьбе. Они склонили головы и ничего не говорили и не делали.

— Уберите их прочь, — тихо произнесла Чэнь Жун, спустя какое-то время взяв себя в руки.

— Да.

Служанки закрыли сундуки.

— И это тоже убери.— приказала Чэнь Жун, указывая на одежду в руке молодой служанки.

— Тогда, что Вы желаете носить? — улыбаясь спросила горничная.

— Иди в поместье Чэнь и принеси сюда мою одежду, — ожесточила лицо Чэнь Жун.

Младшая горничная не смогла удержаться от громкого смеха. Она посмотрела на Чэнь Жун и мягко сказала:

— Вы забыли, нюй-ши? Я только что говорила, что если Вам нужна одежда, она здесь имеется. Также здесь я, если Вам нужна помощь. Что касается возвращения в поместье Чэнь, пожалуйста, не упоминайте об этом в будущем.

— В будущем?

Чэнь Жун холодно улыбнулась и вздернула подбородок, медленно произнося:

— Твой, господин, намерен держать меня здесь бесконечно?

Ее глаза были остры, и почти мгновенно воздух вокруг нее изменился в ужасающе безжалостностный.

Вздрогнув, молодая горничная отшатнулась назад и опустила голову, пробормотав:

— Почему Вы злитесь на нас, слуг, госпожа? Пока Его Высочество согласен, вы можете уйти в любое время.

Чэнь Жун отвела взгляд.

Она знала, что будет подобное, с того самого момента, как вошла в поместье.

Как только она увидела Принца Нань’яна, двое ученых, очевидно, склонились перед ним и больше не обладали ни малейшей гордостью и характером, присущими литераторам. Все равно было бы бесполезно, если бы они знали; поэтому она ничего не сказала о желании уйти.

Сделав глубокий вдох, и сказав себе успокоиться, она вошла в комнату: "...по крайней мере сегодня я буду в безопасности. Нет, нужно говорить, что буду в безопасности еще два дня".

Две служанки смотрели на спину Чэнь Жун и, немного погодя, младшая плюнула и разгневанно произнесла,

— Я еще не встречала таких, как она! Считает ли она себя законной дочерью из благородной семьи? Неужели она думает, что может позволить себе заботиться о чести, как мужчины?

Старшая служанка покачала головой, но ничего не сказала.

Чэнь Жун, подавив свой гнев, быстро вымылась, надела светло-желтое ханьфу, отделанное фиолетовым, предоставленное Принцем, и села во дворе.

Наступил закат, и начали проявляться фонари. Перед ней стояла изысканной работы цитра. Чэнь Жун с первого взгляда поняла, что это очень ценная вещь. Похоже, Принц Нань’яна потратил на нее много усилий.

Она склонила голову, долго рассматривая цитру и вдруг крикнула:

— Принесите бамбук, бумагу и свечи. Я хочу делать небесные фонари, чтобы скоротать время.

— Да, — произнесла старшая горничная.

После того, как та сделала несколько шагов, младшая прокричала ей вслед:

—Принеси ей с добавкой, чтобы она не чувствовала себя одинокой по ночам.— В ее голосе прозвучал сарказм.

Чэнь Жун не потрудилась поднять головы.

Вскоре все было разложено перед ней.

Чэнь Жун опустилась на колени и при свете фонаря начала перевязывать бамбуковые планки.

Она делала это очень медленно и сосредоточенно.

Сначала две служанки некоторое время наблюдали за ней, но, увидев, что она полчаса возится с фонарем, не в силах его закончить, ушли.

Как только они ушли, действия Чэнь Жун заметно ускорились.

За короткое время она смогла сделать три фонаря. Однако ее фонари выглядели очень странно. На каждой шелковой поверхности находилось лицо, просто нарисованное несколькими мазками кисти.

Это было мужское лицо. Молодая горничная подошла к ней сзади, наклонила голову, чтобы рассмотреть, и вдруг спросила:

— Кто это?

Чэнь Жун её проигнорировала.

Она нарисовала это лицо с двух сторон. На двух других сторонах, используя написания кочевников, которые часто использовал дом Ши Мин, она нарисовала спиральные символы, напоминающие цветок, чтобы сказать: "Ван Хун, А Жун.”

Закончив, она зажгла маленькие свечи внутри фонарей и слегка отпустила их. Простые самодельные фонари начали подниматься и в мгновение ока пролетели над зданием.

Молодая горничная, как и Чэнь Жун, посмотрела на три фонаря, летящие в небе. Видя, что Чэнь Жун начинает делать больше, она не могла сдержать любопытства, спросив:

— Он твой возлюбленный? Ты даешь ему обещание?— К концу фразы ее голос понизился, и в нем послышались сочувственные нотки.