Следующий день быстро наступил.

— А Жун здесь? — раздался из-за двери голос Чэнь Вэй, в полдень.

Не дожидаясь, пока Чэнь Жун поднимится, она толкнула дверь и вошла внутрь. Стоя на некотором расстоянии, Чэнь Вэй склонилась перед ней в поклоне и тихо сказала:

— А Жун, это была моя вина в тот день. Не сердись на меня.

Чэнь Жун и представить себе не могла, что она придет извиниться. После короткой паузы она тоже быстро отдала поклон.

— Ты моя цзецзе и ты имеешь право поучать меня. Как я могу на тебя сердиться?

Услышав это, Чэнь Вэй улыбнулась.

— Сегодня тепло. Давай прогуляемся Чэнь Жун. — сказала она с улыбкой, подойдя поближе и взяв в ее руки в свои.

— Да.

— Я не могла спать в последние две ночи. — прошептала она своей кузине.

— Твоё лицо все ещё болит, кузина? — продолжила она, повернувшись к удивлённой Чэнь Жун.

Да, она именно настолько нежна.

— Нет, уже давно перестало болеть. Джиджи, не волнуйся об этом, — удивленно посмотрела на нее Чэнь Жун, покачала головой и сказала это с трогательным выражением лица.

Чэнь Вэй что-то угукнула в ответ, ее длинные ресницы затрепетали, она выглядела немного рассеянно.

— Что-то случилось? — С беспокойством спросила Чэнь Жун.

Чэнь Вэй покачала головой. Через мгновение ее губы изогнулись, и она подмигнула Чэнь Жун.

— Правильно,— весело начала она, —Что сказал Ван Цилан, когда ты встретились с ним вчера вечером?

Ее улыбка была естественной, а тон-мягким. Но как человек, живший дважды, Чэнь Жун имела некоторое представление об своей кузине. Ее сердце упало, глаза опустились, и она застенчиво улыбнулась.

— Ничего.

— Как это "ничего"?

В голосе Чэнь Вэй послышалось беспокойство.

— Ты не хочешь мне рассказывать, верно?— поджала она губы и сказала с некоторой досадой.

Мысли Чэнь Жун быстро переключились, прежде чем она посмотрела вниз и вздохнула.

— Он, он не сердился на меня.

— А что ещё?

— Он также сказал, что он не облако, а я не грязь. Он сказал мне не слишком беспокоиться об этом.

... ...

Заметив, что та не двигается, Чэнь Жун подняла глаза и увидела на ее лице натянутую улыбку.

— А Вэй? А Вэй?

После четвертого оклика Чэнь Вэй прошептала в ответ:

— Правда?— Ее тон звучал немного смешано:— Он сказал это тебе?

Глядя в вопрошающие глаза Чэнь Вэй, Чэнь Жун выразительно кивнула.

Чэнь Вэй снова заставила себя улыбнуться и сжала губы, чтобы сказать:

— Хорошо, давай больше не будем об этом говорить. Правильно, А Жун, Генерал Жань тоже говорил с тобой вчера вечером? Что он сказал?

Чэнь Жун покачала головой. Под пристальным взглядом Чэнь Вэй она мягко сказала:

— Я ничего не говорила, и все, что он спрашивал, это случайные вещи.

— О чем он тебя спрашивал? — в ее голосе прозвучала нотка настойчивости.

Чэнь Жун на мгновение заколебалась, как будто размышляя.

— Он спрашивал о моих сестрах по клану. Он также сказал, что мой подход к проблемам подобен подходу мужчины, когда я ожидала, что в Нань’яне окажется нехватка продовольствия, и знала, что нужно запастись зерном. Он сказал, что если бы я не была женщиной, я могла бы присоединиться к его лагерю в качестве клерка или что-то в этом роде.

На этот раз Чэнь Вэй был совершенно ошеломлен.

— Он сказал, что ты походишь на мужчину?— пробормотала она.—Я слышала, Генерал Жань не любит хвалить других, почему он похвалил тебя?

— Не знаю, — показала головой Чэнь Жун.

— Варвары называют его "Небесным Принцем". Мой отец говорил, что, хотя дворяне его не любят, все знатные кланы вместе с Принцем Нань’яна относятся к нему с большим уважением. Отец также сказал, что даже город Нань’ян нуждается в его защите в это время. Что он имел в виду, когда хвалил тебя?

— Кто может знать мысли такого человека, как он?

Чэнь Вэй, выглядела, немного неспокойной к этому времени. Она медленно убрала руку с плеча Чэнь Жун и попыталась улыбнуться.

— А Жун, мне нужно кое-что сделать. Давай поговорим после обеда.

— Да.

— Я пойду. Тебе не обязательно провожать меня.

— Да.

Чэнь Жун остановилась и посмотрела вслед исчезающей фигуре Чэнь Вэй. Ее губы медленно изогнулись в нерадостной улыбке.

Конечно же, эта кузина явилась по чьему-то приказу. Похоже, на вчерашнем банкете ей сопутствовал успех.

Прожив дважды, Чэнь Жун поняла, что заимствование чужого влияния не обязательно означает, что ей нужно получить чьей-то разрешение. Интимная прогулка или разговор были одинаково полезны.

Следующие несколько дней прошли спокойно.

От того, что Матушка Пин оказалась в состоянии узнать, банкет дома Ван Нань’яна продолжался в течение четырех ночей. В эти четыре ночи кланы приводили своих дочерей-наложниц. Ее дядя Чэнь Юань также привез дочь, рожденную от нелюбимой наложницы. Она якобы была очень слаба. Кроме ежедневного чтения, она только медитировала, потому что у нее было слабое тело истрепанного бурей цветка.

А прошлой ночью маленький паланкин тихо увез больную девушку из поместья, чтобы она никогда не вернулась. Матушка Пин сказала, что если встать рядом с паланкином, то можно услышать, как она плакала.

Но Чэнь Жун знала, что сейчас не время расслабляться. Мужчины, вроде Принца Нань’яна никогда не удовлетворяются количеством женщин в своих внутренних покоях. Если она знала это, то Чэнь Юань знает это еще лучше.

Наступила зима.

Первые дни зимы были ясными и безоблачными. Если бы она могла гулять в такие прекрасные дни, смотреть на голубое небо и лазурные воды на окраинах и разговаривать с друзьями, какое это было бы удовольствие.

В те отличные дни Чэнь Вэй, жившая по соседству, сидела в карете, счастливая, как птица, и ездила туда и обратно с девушками Чэнь из побочных ветвей Нань’яна.

Чэнь Жун тоже хотелось сходить. Но она не смела.

Она была незначительной девушкой, рожденной наложницей, на которую все в этом поместье смотрели свысока. Она не станет слушать насмешки и оскорбления других девушек, даже если присоединится к ним. Зная себя, она боялась, что наступит момент, когда она не сможет сдержаться и взорвется. Тогда все ее усилия пойдут прахом.

Она могла бы поехать на окраины с несколькими слугами, но не осмеливалась — беженцы, заполнившие город Нань’ян, не могли полностью исчезнуть. Должно быть, в это время они гнездятся в каком-нибудь отдаленном уголке. Ей легко уехать, но уехав, она уже может и не вернуться.