Чэнь Жун задержалась, чтобы взять шляпу с вуалью, которую приготовила для нее Матушка Пин, и вошла в холл через боковую дверь.

В зале пахло одеждой гостей, переплетались огни алых фонарей и свечей. Когда повеяло курениями, изящно одетые молодые люди выглядели так, словно сошли с картины. Боковым зрением Чэнь Жун видела довольно много женщин, таких же красивых, как она, и поэтому ее приезд не вызвал такого волнения, как приезд Жань Миня.

Она сделала несколько шагов и посмотрела поверх чужих плеч на кресло хозяина.

Там, она увидела, что Ван Цилан выделялся, как журавль среди кур. Жань Минь сидел за тем же столом. Они увлеченно беседовали, время от времени хлопая в ладоши и смеясь.

Рядом с Ван Циланом находились два достойных мужчины, и красивый молодой юноша. Их окружали другие люди. Похоже, они являлись членами дома Ван Лан'я.

Чэнь Жун все еще оглядывалась по сторонам, когда Ван Улан взглянул на нее, разговаривая с другими парнями.

— А Жун.

Чэнь Жун остановилась и посмотрела вверх.

— Идем со мной, твое место вон там, — красивое лицо Ван Улана помрачнело.

Почувствовав недовольство в его голосе, Чэнь Жун последовала за ним, мельком на него взглянув.

Ее место находилось во втором ряду справа, у стены.

После того как Ван Улан предложил ей присесть за стол, несколько служанок тут же вышли вперед и загородили ее пространство ширмой.

Ван Улан повернулся, чтобы уйти, когда Чэнь Жун заняла свое место. Но, сделав всего два шага, он остановился, оглянулся на нее и тихо сказал:

— Твой ум может быть очень глубоким, даже если ты так молода. Думаешь, ты понравишься такому, как Цилан?

Он стоял перед ширмой, опустив голову. Он презрительно посмотрел на Чэнь Жун с легкой яростью.

— С твоим статусом уже трудно найти способного мужчину, который женился бы на тебе. Но у тебя нет самоуважения, и ты сделала это с собой. По-моему, твоя жизнь излишня.

Он говорил очень тихо, и несколько ближайших столиков были пусты. Никто, кроме Чэнь Жун, не слышал его слов.

Слушая эти резкие слова, сердце Чэнь Жун вспыхнуло негодованием. Она вскинула голову и посмотрела на него.

Она открыла рот, чтобы возразить, но, увидев его обиженный и недовольный взгляд, почувствовала себя неловко и, склонив голову, тихо сказала:

— Неважно, излишня моя жизнь или нет. Мой дядя уже собирается подарить меня Принцу Нань’яна в качестве его наложницы.

Ее голос был низким, подавляя удушье, и в то же время нес тонкий скрытый смысл. Казалось, она просит его о помощи и в то же время хочет объясниться.

Ван Улан был поражен.

Сжав губы, он смотрел на смутное хрупкое лицо Чэнь Жун в свете свечи и невольно смягчил свой голос:

— Отдать тебя этому старому Принцу Нан’яна, который отказывается умирать? Этот Чэнь Юань, должно быть, сумасшедший! Разве он не знает, что принц любит коллекционировать хорошеньких женщин, но не проявляет к ним доброты? Твоя жизнь будет разрушена, как только ты войдешь в его внутренние покои!

При этих словах Чэнь Жун чуть не расплакалась. Она подавила рыдания, чтобы сказать:

— Но он мой дяля. Сян-шен Улан, ты единственный, кому я могу сказать это... — она тихо подняла на него затуманенные глаза, прежде чем снова опустить их.

Это был всего лишь взгляд, но картина увядающего цветка груши под дождем и капель росы, капающих с белого лотоса, совершенно сбила Ван Улана с толку.

Он уставился на Чэнь Жун и не отвел взгляда.

— Улан, Улан, подойди сюда на минутку, — человек неподалеку окликнул его.

Ван Улан протрезвел от этого оклика. Какое-то время он колебался, потом понизил голос и сказал:

— Не паникуй. Я, я подумаю над этим.— Его голос был очень мягким.

Не успел он отойти, как чей-то голос поторопил его. Сделав несколько шагов, он невольно обернулся и посмотрел на нее. Со своего места он мог видеть только ярко освещенную, но туманную фигуру Чэнь Жун. Всего за несколько дней она стала еще красивее, невольно подумал он.

К этому времени в зал вливался непрерывный поток знати. Четверть часа спустя весь зал был заполнен сидящими гостями.

Будучи всего лишь молодой нюй-ши, Чэнь Жун занимала видное положение во втором ряду рядом со старейшиной, привлекая все больше и больше внимания.

Постепенно со всех сторон поднялся шепот:

— Кто эта девушка? Является ли она законной дочерью дома Ван Лан’я?

— Нет, она А Жун из дома Чэнь, которая играла перед всеми "Любовную Песнь Феникса" для Ван Цилана. Я слышал, что во время поездки на юг она дважды помогала дому Ван из Пина преодолевать трудности. Она удивительно умна.

— Не относись к ней легкомысленно. Эта девушка очень умна. Даже старый лис Ван Чжо намного уступает ей.

— Да, я слышал, что, когда она еще жила в Городе Пин, она даже совершила великодушный поступок, растратив свое семейное богатство прямо перед тем, как переехать на юг.

Среди шума, люди смотрели на Чэнь Жун тепло и приветливо. Этот разговор даже привлек внимание нескольких членов дома Ван Лан’я, которые бросали на нее взгляды.

Слушая толпу и чувствуя взгляды, которые они бросали в ее сторону, спина Чэнь Жун постепенно выпрямлялась.

Признание Чэнь Жун было равносильно сведению на нет дома Ван из Пина. При каждом шепоте в зале члены дома Ван из Пина выглядели слегка смущенными.

Почти неожиданно позади Чэнь Жун раздался резкий смех девушки:

— А Жун из дома Чэнь, здесь мой кузен Цилан, ты, должно быть, рада его видеть? Этот голос принадлежал седьмой госпоже дома Ван, Ван Ханьюн.

Диалоги умолкли.

Молодежь в зале все заинтригованно смотрели на Чэнь Жун и Ван Цилана.

В это время всех поразило то, что Ван Цилан, имеющий легкую беседу, подобно всем также повернул голову в направлении места Чэнь Жун.

Под пристальными взглядами присутствующих Чэнь Жун сидела за ширмой, опустив голову, и довольно долго сжимала юбку, прежде чем сказать:

— Я не смогла удержаться в то время... после тщательного размышления, я теперь очень стыжусь того, что я натворила.

Она медленно поднялась, но, не поднимая головы, поклонилась в сторону Ван Цилана и сказала дрожащим голосом:

— Я была неосторожна в тот день... Я благодарна, что Вы не обиделись и позволили мне остаться в обществе.—В ее голосе звучало уязвимое смирение.

Ван Хун медленно поставил чашу и уставился на человека за ширмой. В свете лампы Чэнь Жун казалась еще более очаровательной.

Рядом с ним даже Жань Мин повернул голову, чтобы спокойно понаблюдать за нею.

В этой тишине Юй Чжи засмеялся и хлопнул в ладоши, привлекая внимание толпы.

— А Жун из дома Чэнь, чего ты стыдишься?— громко спросил он.— Если ты любишь его, то Цилан, естественно, оценит твои чувства! Теперь, когда ты заслужила его одобрение, ты должна смело преследовать его. Кто знает, может, однажды у Ван Цилана закружится голова и он женится на тебе. Ха-ха-ха.

В этот момент, словно не желая, чтобы кто-то вмешивался, он откашлялся и объяснил:

— Я хочу сказать, что эта молодая леди, кажется, из тех, кто говорит и поступает в соответствии с убеждениями! Я уверен, она закончит то, что начала. Ты...— он хотел продолжить, но Ван Хун уже нахмурился и крикнул: — Попридержи язык!

Юй Чжи немедленно закрыл рот. Чтобы выразить покорность, он даже плотно закрыл рот руками, оставив только пару круглых, печальных глаз, смотрящих на Ван Хуна. Вид у него был такой комичный, что вскоре зал наполнился смехом. Торжественная атмосфера в мгновение ока исчезла.