В это время поднялся сидевший посередине ученый средних лет. Он поднял свою чашу к толпе и рассмеялся:

— В этот лунный осенний день мы были избавлены от подков варваров и успешно прибыли в Нань’ян. Нам действительно повезло. Господа, за наше благословение!

Закончив, он откинул голову назад и залпом выпил вино.

Сидевшие подняли кубки и тоже выпили.

После того, как ученый средних лет наполнил свой кубок вином, он поднял его к Жань Мину, громко и ясно сказав:

— Генерал Жань, на этот раз без Вашей помощи мы не вырвались бы из когтей варваров. Дом Ван никогда не забудет Вашей доброты. Ваше здоровье!

— Я тоже Хань. Это просто мой долг, — легко сказал Жань Мин, вставая и подняв чашу в ответ.

— Нет, это еще не все! — поднял свой голос Ван Хун рядом с ним. Он встал и повернулся к толпе. — Господа, Вы знаете, кого мы встретили во второй раз?

Все покачали головами.

— Мужун Кэ! Парня в маске звали Мужун Кэ! — здесь на его лице отразилось легкое разочарование, причина которого заключалась в том, что кучка благоухающих молодых людей все носили на своих лицах одинаковое недоумение при упоминании Мужун Кэ.

— Мужун Кэ из племени Сянбэй — не обычный человек. К чести Генерала Жань, на этот раз нам удалось уйти от его кавалерии? — со вздохом произнес Ван Хун.

Он повернулся лицом к Жань Мину, внезапно склонившись в глубоком поклоне.

В зале поднялась суматоха, когда Ван Хун склонился.

Вознеся церемонии, Ван Хун вернулся на свое место и сел. Он поднял свое вино, чтобы выпить, вздохнув:

— Нет никакой разницы между дворянами и простолюдинами. Среди народа Цзинь осталось мало достойных людей.

Лицо Жань Мина оставалось спокойным, его глубокие глаза смотрели на вино в руке.

С тех пор, как Ван Хун поклонился Жань Мину, отношение толпы к нему стало более внимательным и уважительным.

В этот момент из угла зала донеслись звуки струнных и духовых инструментов.

С музыкой в зале стало еще шумнее, и вся молодежь встала.

Дамы также тихо убрали ширмы и сдвинули столы, чтобы поболтать и пошутить.

Опустив голову, Чэнь Жун потягивала вино, когда ее ширма переместилась, показывая седьмую госпожу дома Ван и нескольких других молодых девушек.

Седьмая нюй-ши протянула руку и бесцеремонно отобрала чашу Чэнь Жун, затем потянула ее за рукав и прошептала:

— Выходи, я хочу тебя кое о чем спросить.

Чэнь Жун не сопротивлялась. Она позволила утянуть себя и последовала за ними в боковой коридор.

Вскоре они вышли в небольшой коридор справа от бокового коридора. Седьмая госпожа Ван отпустила ее рукав, затем, держась за перила, она посмотрела на Чэнь Жун и произнесла:

— А Жун из дома Чэнь, тебе знаком стыд? Кто просил тебя играть "Любовную Песнь Феникса" для моего кузена?

Все еще опустив голову, Чэнь Жун слабо ответила:

— Никто.

— Никто, и все же ты осмеливаешься быть такой бесстыдной?

Чэнь Жан медленно подняла взгляд.

Она смотрела на седьмую госпожу дома Ван глазами, в которых читалось некоторое желание убить. Седьмая леди застыла; ей показалось, что у нее галлюцинации. Другая девушка рядом с ней вздохнула:

— Ханьюнь, она уже потеряла лицо, о чем ты беспокоишься?

— Но ... она вовлекла нашего кузена и-и моего брата тоже.

— Твоего брата? Какое это имеет к нему отношение?

На этот раз девушкам стало любопытно.

Седьмая нюй-ши замолчала. Все девушки вокруг нее принадлежали к ветви Нань’яна и не знали, что Ван Чжо однажды нарекал Чэнь Жун для Ван Улана.

В отличие от дома Чэнь, дом Ван Нань’яна был всего лишь ответвлением внутри ответвления, его статус уступал дому Ван из Пина. Хотя Ван Ханьюнь являлась гостьей, ей не нужно было о них заботиться.

Когда седьмая госпожа заколебалась, из-за спины раздался нежный голос:

— А Жун из дома Чэнь, только что Улан сообщил, что твой дядя Чэнь Юань хочет отдать тебя Принцу Нань’яна?

Это сенсационные новости.

Вжух. Все девушки повернулись к Чэнь Жун.

Под их пристальными взглядами она побледнела, затем сжала губы, поклонилась и отвернулась.

На этот раз седьмая госпожа дома Ван не останавливала ее. Она смотрела на отступающую фигуру Чэнь Жун, бормоча себе под нос:

— Похоже, что так. Неудивительно.— В ее голосе звучала жалость, но в нем слышалось даже некоторое удовольствие, которое она получала за счет чужих несчастий.

Что толку в интеллекте Чэнь Жун с ее низким положением? Разве ее собственная семья не хочет принести ее в жертву?! Хм, к счастью, мой брат не хотел обнародовать тот факт, что хочет жениться на ней, иначе эта бесстыдная А Жун могла бы соблазнять не моего кузена, а моего брата.

Чэнь Жу прошла с опущенной головой несколько шагов, прежде чем заметила боковую дверь неподалеку и вышла наружу.

Выйдя из зала, она ощутила порыв ветра. Скоро наступит зима, и ночной ветер уже приносит с собой пронизывающий холод.

Идя дальше, Чэнь Жун бессознательно достигла небольшого озера. Озеро имело размер всего два акра, и вода в нем была такой чистой, что можно было видеть дно. К несчастью, стояла поздняя осень, и в воде не было ничего, кроме яркого отражения луны.

Чэнь Жун склонила голову, глядя на свое отражение. Несмотря на рябь на воде и слабый лунный свет, было ясно, что девушка в воде красива, как цветок, и в расцвете юности. Наблюдая за собой, Чэнь Жун протянула руку, не сгибая талии, чтобы выудить свое отражение.

Когда она это делала, сильная сила потянула ее назад, сопровождаемая мужским окриком:

— Что ты пытаешься сделать?

Чэнь Жун остановилась и подняла голову. Мужчина, притянувший ее, был мускулистым охранником лет тридцати. Этот человек выглядел знакомо. Когда она увидела его, глаза Чэнь Жун инстинктивно последовали к берегу озера.

Она увидела мужчину в белом одеянии, красивого, как нефрит.

Ван Хун!

Она никак не ожидала здесь и сейчас увидеть Ван Хуна. По какой-то причине Чэнь Жун почувствовала себя немного смущенно. Она быстро склонилась в поклоне и обратилась к нему,

— Приветствую, Цилан.

Под стук деревянных башмаков Ван Хун медленно к ней подошел.

Вскоре его стройная белоснежная фигура появилась в поле ее зрения. Наклонившись, чтобы посмотреть на нее, Ван Цилан заметил:

— Почему блестящая А Жун дома Чэнь на самом деле стыдится меня видеть? У тебя не хватает смелости даже поднять глаза?