Жань Минь приветливо улыбнулся, но дворяне лишь безмолвно уставились на него .

Ван Хун, сцепив руки, посмотрел на него и спросил:

— Жань Минь? Может Вы потомок Жань Юна, одного из двенадцати философов?*

["Двенадцать философов" относятся к двенадцати выдающимся ученикам Конфуция.]

— Верно, — с улыбкой ответил Жань Минь.

Эти слова взбудоражили толпу.

Весомость престижного семейного положения врезалась в мозг образованных людей. Знать Центральных Равнин прекрасно знала, какая фамилия происходит от какого ученого. Были и такие, кто пусть мало читал, но помнил родословные. Открытие Ван Хуна было той подсказкой, благодаря которой ученые немедленно распознали, кто стоял перед ними.

Они вполголоса шептались, каждый старался подавить свой голос. Казалось, они старались не провоцировать человека, стоявшего перед ними.

Ван Хун вздохнул и пробормотал:

—Господин, Вы происходите из Центральных Равнин. Ваш предок тоже был учеником мудреца.—  При этом, о чем бы он ни думал, его тон изменился на наполненный чувством собственного достоинства: — Что Вы хотите сделать? Вы хотите подарить нас Ши Ху? Или Вы заберете наше имущество, для финансирования армии?

Его слова начали терять вежливость.

В это время Ван Хун все еще выглядел спокойным и красноречивым, но дворяне, стоявшие позади него, побледнели, услышав ‘Ши Ху’. Они мигрировали на юг, потому что остерегались варваров; они и представить себе не могли, что опять попадут в руки варваров, хотя и пересекли Желтую Реку!

Более того, они попадут в руки одного из наиболее жутких противников — Ши Ху! Этот человек отдал приказ, что любой кочевой соплеменник может открыто получить от Хань* все, чего ему не хватает, будь то одежда, имущество или женщины.

[Иногда анлейт пишет Hans - Ганс, иногда Han - Хань, думаю второе вернее, так как Хань является крупнейшей народностью в Китае (и в мире).]

Ван Чжо стоял с побелевшим, как пергамент, лицом. Позади него стояли трясущиеся дети Ван.

На этот раз они испытали не только отчаяние, но и раскаяние: эта молодая леди из дома Чэнь, очевидно, пророк! Почему он не послушался ее совета? Почему они еще день или два не подождали и не переправились через реку лишь после того, как вернулись разведчики, доложив о своих результатах?

Это сожаление и отчаяние мгновенно распространилось по толпе. Многие подростки не могли устоять на ногах, а некоторые не могли сдержать рыданий.

Жань Минь прислонился к своему высокому рыжему скакуну, его глубокие глаза спокойно скользили по толпе.

Ему достаточно просто стоять, чтобы в воздухе разлилась жажда крови. Более того, в это время в его глазах пылал яркий огонь. Куда бы они ни направились, люди будут уклоняться.

Глядя на этих испуганных людей, Жань Минь медленно выпрямился.

Он был уже очень высок. Когда он выпрямился, его высокая фигура стала еще более выдающейся. Его пылкие и непостижимые глаза охватили толпу, и вдруг он заревел:

—Хватит ныть!

Плач тут же прекратился.

Жань Минь отпустил поводья и сделал два шага вперед. Люди невольно отступили от его движения. Только Ван Хун и другие известные ученые не двигались, улыбаясь и спокойно глядя на него.

Увидев это, тонкие губы Жань Миня изогнулись вниз, придав ему хмурое выражение.

Насколько он внушителен? Только одна наморщенная бровь заставила десятки благородных детей рухнуть на землю.

Жань Минь нахмурился еще сильнее. Он обернулся и посмотрел на детей, его чистый голос звенел, как рев:

— Не тряситесь так сильно. Не забывайте, что вы мужчины!

Дети продолжали дрожать без остановки, но несколько ученых озарило, переглянувшись друг с другом.

На этот раз голос Жань Минь смягчился:

— Не бойтесь. Вы не потеряете свои жизни. И Вы не потеряете ни денег, ни имущества.

Все голоса умолкли. Даже те, кто плакал, удивленно вытаращили глаза, с надеждой поглядев на неприкаянного бродягу перед ними.

Жань Минь улыбнулся и повернулся к ученым, указывая пальцем на Ло”янь, произнеся:

— Господа, пожалуйста, вернитесь к своим экипажам! Я, бесталанный Жань Минь, сопровожу Вас обратно.

…

После того, как ученые переглянулись, Ван Хун выступил вперед, поднял сомкнутые руки в привествии к Жань Миню и громко спросил:

— Господин Жань, что Вы имеете в виду?

Жань Минь ухмыльнулся, сверкнув пронизывающим холодом белых зубов:

— Ничего особенного. Хань с севера мигрировали на юг. После того, как они услышали эту новость, Ху ожидают в близлежащих районах. Я не хочу, чтобы они получали больше провизии, поэтому я блокирую их.

От его слов люди забормотали.

Ван Хун и его группа подняли головы, наблюдая за Жань Минем. Легкая улыбка появилась на его лице, когда он небрежно позволил им оценить себя.

Из всех людей только Чэнь Жун верила в произнесенное этим человеком.

Ропот становился все громче. Люди продолжали перешептываться, избегая смотреть на Жань Миня, на их лицах читались удивление и сомнение.

Наконец Ван Хун внезапно обернулся и внимательно оглядел толпу.

Увидев покорно склонившуюся Чэнь Жун, спокойную, как поверхность воды. Он ускорил шаг и подошел к ней.

Все взгляды были прикованы к его действиям. Следует сказать, что Ван Хун считался самым известным человеком в кавалькаде, он являлся всеобщей опорой.

Ван Хун подошел к Чэнь Жун и, кивнув Ван Чжо и его группе, повернулся к ней, сложил руки вместе и спросил:

— А Жун, ты думаешь, что Генерал Жань говорит правду? (Приставка А к имени часто применяется для детей или слуг.)

В присутствии стольких людей в такое время он действительно спрашивал о важном деле маленькую девочку.

Внезапно тех, кто оказался ошеломленным, стало не сосчитать.

Так же ошеломленным оказался Жань Минь. Он с интересом посмотрел на Чэнь Жун и, не обращая внимания на остальных, большими шагами направился к ней и Ван Хуну.

Он шел очень быстро, и когда все автоматически расступились, он в мгновение ока оказался позади Ван Хуна.

Все взгляды устремились на Чэнь Жун.

— Когда он увидел нас,— ответила она, кланяясь Ван Хуну,—Генерал назвал прозвище Хань. Его слова не кажутся ложью.

Приняв ее во внимание Ван Хун, кивнул и пробормотал:

— Насколько я слышал, этот человек не имеет репутации лжеца.

Он криво усмехнулся, подумав, что они все равно мясо на разделочной доске. Хотел ли Жань Минь приготовить их или нарезать, они ничего не смогут поделать. Нет необходимости спрашивать такую сяо-дзе, как Чэнь Жун.

С другой стороны, эта юная госпожа трижды оказывалась правой по пути сюда. Ее слова заслуживают доверия.

В этот момент позади них раздался смех Жань Миня:

—Я никогда бы не подумал, что после всех лет моей жизни, тот, кто понимает меня, окажется прекрасной девушкой.

А потом он повернулся и захохотал, его темно-пурпурная мантия развевалась на речном бризе. Он вскочил на рыжего коня, замахал правой рукой и крикнул:

— Отправляемся —

Чэнь Жун с ясностью отметила, что, хотя он сказал, что она "понимает его", его глаза оставались ясными и ни малейшего следа осознания красоты женщины не было видно на его лице.