Глава 155: Искренность или притворство

Ван Хун медленно натянул на себя улыбку.

— Ван Хун приветствует Его Величество, — сказал он, выходя и склоняясь в глубоком поклоне.

Его голос помешал этим двоим, они обернулись и посмотрели на него, продолжая улыбаться. Раздражение императора было совершенно очевидным.

Ван Хун неторопливо подошел к ним с вежливой, но беззаботной улыбкой.

Он бросил короткий взгляд на Чэнь Жун, а затем его рот изогнулся, и он обратиться к Императору:

— Хун Юньцзы – даосское имя, дарованное Вашим Величеством, и поэтому Вы не должны относиться к нему легкомысленно.

Его голос был мягким и нежным, а улыбка очень непринужденной.

Но и Император, и Чэнь Жун слышали в его словах угрозу.

Император фыркнул. И будто, что-то осознав, стукнул себя по лбу и воскликнул:

— Такое было? А, точно, я даровал А Жун право стать монахиней.

Он повернулся к ней, и некоторое время рассматривал Чэнь Жун, а затем хлопнул себя по бедру и крикнул:

— О, я знаю!

— А Жун, — начал он, наклонившись к ней, — Знаешь, что меня называют глупым и нелепым правителем? — в его глазах блеснули искорки, когда он склонил голову набок и радостно добавил, — Как думаешь, если моей Императрицей станет Даосская монахиня, это было бы беспрецедентно? Стало бы это для всех шоком?

— Разве ты не знаешь меня, Цилан? — снова поглядел он на Ван Хуна. — Я принимаю все вещи, которые презираются. Как еще я могу оправдать свою нелепость?

А потом, словно о чем-то задумавшись, он повернул голову и повнимательнее пригляделся к Ван Хуну, и вдруг спросил:

— Или ты пришел сюда за А Жун?

Он бросил на Ван Хуна свирепый взгляд, потянул Чэнь Жун к себе и нахмурился:

— Я думал, ты презираешь ее из-за ее скромного происхождения? Поскольку ты смотришь на нее свысока, ты должен отдать ее мне.

— Вот, я обменяю это на нее! — любезно проговорил он и протянул ему старинную чашу голубого нефрита.

Ван Хун застыл на месте.

Он инстинктивно посмотрел на Чэнь Жун, его чистые водянистые глаза внушали, чтобы она заговорила.

Он выглядел так, словно был уверен, что она откроет рот, и скажет императору, что она принадлежит ему и только ему в этой жизни... Кроме него, у нее не будет другого мужчины.

Чэнь Жун молчала, задаваясь вопросом внутри себя: "А не знает ли он случайно о моей встрече с Жань Минем и нашем с ним разговоре?"

Она опустила глаза и старалась не встречаться с ним взглядом.

Император.повернул голову. Он посмотрел на Чэнь Жун, затем на Ван Хуна, снова на Чэнь Жун и снова на Ван Хуна.

От веселой улыбки его глаза изогнулись.

— Ну же, Цилан, возьми ее, — серьезно говорил он, продолжал толкать нефритовую чашу в руки Ван Хуна. Увидев, что Ван Хун все еще смотрит на Чэнь Жун, он скорчил гримасу и лукаво подзадорил его, — Цилан, Цилан, возьми это, возьми.

Сказав это, он взял чашу, в которой еще оставались крошки, и сунул ее в руки Ван Хуна.

Тот отступил.

Он отвел свой острый взгляд от Чэнь Жун, и низко поклонившись, криво улыбнулся Императору.

— Вы шутите, Ваше Величество.

Говоря это, он бросил взгляд в сторону леса.

Как раз в тот момент, когда Император неумолимо шагнул вперед и попытался вложить чашу ему в руки, из леса выбежал пожилой евнух и крикнул:

— Ваше Величество, Великий Наставник Чжао идет.

Император с несчастным видом прекратил свои занятия. Он отбросил нефритовую чашу в сторону, и нахмурившись спросил:

— Уже?

Намеренно или нет, но он взглянул на Ван Хуна и проворчал:

— Как скучно. Почему он так быстро пришел?

Помахав рукой на прощание, он ушел. В мгновение ока его широкие шаги унесли его вдаль.

Увидев, что он уже далеко ушел, Ван Хун повернулся и подошел к Чэнь Жун. К тому времени, как он добрался до нее, Император что-то придумал и поспешно остановился, и оглянулся.

— Цилан из дома Ван, — крикнул он, увидев, как близко Ван Хун стоит к Чэнь Жун, — Хун Юньцзы – монахиня. Что ты делаешь от нее так близко?

— Я знаю, что я дурак, но мне никто не говорил, что Ван Ци тоже дурак, — пробормотал он себе под нос, глядя на Ван Хуна.

— Хун Юньцзы провозглашенная мною монахиня, — сказал он торжественно. — Я был очень тронут, узнав, что ты заботишься о ней как о друге, — помолчав, он осторожно спросил, — Эй, только не говори мне, что ты хочешь воспользоваться своей подопечной? Ты думаешь завести тайный роман с монахиней?

Император произносил свои слова быстро и резко.

Хотя Ван Хун был умен, ответить на это он ничего не мог, он мог только стоять там, как каменная глыба.

Император не стал дожидаться ответа Ван Хуна. Он подозрительно уставился на него, прежде чем повернуться с теплой улыбкой к Чэнь Жун:

— Не волнуйся, А Жун. Я позабочусь о твоей безопасности.

Затем он весело развернулся и уже собирался уйти.

Но снова повернулся, сделав всего пару шагов, и с улыбкой обратился к Чэнь Жун:

— А Жун, подумай о сказанном мною. Когда увижу тебя в следующий раз, я хочу получить твой ответ.

После серьезного с ней разговора и получив ее поклон, он распахнул свои широкие рукава и радостно удалился, вскоре исчезнув в лесу.

— Идем, — сказал Ван Ху, убедившись, что Император наконец ушел.

Он повернулся и пошел вперед.

— А Жун, это не то место, где можно задерживаться, — сказал он ей, увидев, что она не следовала за ним.

В его голосе была холодность, противоречившая его улыбке.

Они шли друг за другом.

Шаги Ван Хуна все ускорялись.

Постепенно Чэнь Жун отстала. Поскольку она не могла за ним угнаться, то просто замедлила шаг и неторопливо шла вперед.

Не слыша за спиной звуков, Ван Хун обернулся.

Чэнь Жун следовала за ним более чем в сотне шагов.

Она неторопливо шла вперед, являя собой во всех отношениях картину полного спокойствия. Ее желтое даосское одеяние ничуть не уменьшало ее очарования.

Ван Хун спокойно за ней наблюдал.

Наконец она его догнала. Она подняла глаза и встретившись с ним взглядом, нежно улыбнулась.

Она явно в хорошем настроении.

Ван Хун отвел взгляд и молча пошел дальше.

Вскоре они подошли к своим соответствующим экипажам.

Как только она села в свой экипаж, то сразу опустила занавеску. Откинувшись назад, она про себя подумала: "Сима Чжан – интересный человек. Но интересно, сколько из рассказанного им правда?"

Она покачала головой. Почему меня должно волновать, говорит он правду или нет? Это не может быть плохо для меня – иметь поддержку Императора.

Она улыбнулась, успокоилась и продолжила размышлять: "Мне будет легче покинуть Цзянькан и сохранить свою землю, если я получу помощь Императора, не так ли? Хм, тогда мне просто придется подождать. Подожду, пока Ван Хун женится, и я покину это место... Я, конечно, сделал бы свой ход, прежде чем это мое лицо принесло еще больше проблем."

Под эти мысли Чэнь Жун закрыла глаза, чтобы отдохнуть.

— А Жун, — услышала она голос Ван Хуна.

— Да, — небрежно ответила она.

— Не доверяй словам Его Величества! — спустя время прошептал он.

Чэнь Жун не верила, но она открыла глаза и с любопытством посмотрела на силуэт по другую сторону занавески. Она знала, что из его слов можно было истолковать гораздо больше.

— Гарем Сыма Чжана полон женщин из главных кланов, и ни одна из его жен не проста, — продолжал Ван Хун. — Происхождение же Императрицы тоже необычайное ... А Жун, ты не должна ему верить.

— Да, — сказала она с легкой улыбкой и опустив взгляд.

Ее ответ был слишком небрежным, как будто поверхностным.

В результате занавес поднялся, и перед ее глазами появилось красивое лицо Ван Хуна.

Он пристально смотрел на нее.

И снова он увидел спокойствие на ее лице.

Ван Хун медленно вздохнул.

— Что случилось? — спросила Чэнь Жун, услышав его вздох.

— Ничего, — его ответ прозвучал легко, как перышко.

Чэнь Жун приняла его ответ и больше не задавала вопросов. Она опустила глаза и, пока Ван Хун решал, стоит ли уже опустить занавеску, тихо позвала:

— Цилан.

Он обернулся и посмотрел на нее одновременно ласковым и ободряющим взглядом.

Не отвечая на его взгляд, она произнесла с опущенными глазами:

— Когда ты женишься, не мог бы ты дать мне знать об этом на несколько дней раньше?

Теперь она смотрела на него без печали или радости в глазах, со слегка шутливым тоном:

— Прежде чем ты расскажешь всем остальным, не мог бы ты сначала сообщить об этом мне?

Возможно, она и улыбалась, но голос ее звучал мягко.

Она просила об одолжении.

По какой-то причине Ван Хун отвернулся. Он посмотрел на едва различимые холмы вдалеке и тонкими пальцами опустил занавеску, закрывая ее лицо.

Он ей так и не ответил.