Глава 156: Декларация

Глядя на неясную тень Ван Хуна за занавеской, Чэнь Жун захотелось рассмеяться: "Видимо не скажет…"

В это время снаружи их прервал громкий смех и голоса.

Чэнь Жун посмотрела сквозь занавеску.

Их экипажи еще не покинули императорский дворец; эти звуки смеха доносились из-за стен дворца, и они все ближе и ближе подбирались к Ван Хуну и Чэнь Жун.

Не успели они опомниться, как молодая девушка радостно воскликнула:

— Это же экипаж Цилана!

— Цилан? Цилан из какого дома? — спросила другая.

— Есть ли хоть один Цилан, который заслуживает этого имени, кроме Цилана из дома Ванг Лан'я?

В то время как вторая девушка все еще оставалась в неведении кто это, молодой парень любезно подсказал ей:

— А И, в Цзянькане есть семь знаменитых мужчин. Среди них – красавец Ю Цзяцзы, влюбчивый Се Хэтин и фееричный Ван Цилан. В экипаже впереди находится Ван Цилан.

Как только он закончил, несколько молодых девушек одновременно зааплодировали.

В этот момент какая-то девушка недовольно повысила голос:

— Зачем вы шумите во дворце? — это оказалась Девятая Принцесса.

Шум одновременно прекратился, сменившись со звуком вращающихся колес.

Вскоре Чэнь Жун вновь услышала нежный голос принцессы:

— А Хуан приветствует Цилана... Я не видела тебя уже несколько дней, надеюсь, ты здоров, — ее голос был мягким, нежым и размеренным.

— Спасибо за беспокойство, Ваше Высочество. Я в полном порядке.

Она называла себя "А Хуан", а он назвал ее - "Ваше Высочество". Хотя он говорил тихо, в его словах чувствовалось отчуждение.

Принцесса слегка приоткрыла рот, и на ее маленьком личике отразилось недовольство.

Она огляделась и заметила экипаж Чэнь Жун.

— А кто там внутри?- спросила она у извозчика дома Ван.

К этому времени молодые аристократы уже окружили их. Встретившись с их любопытными глазами, извозчик почтительно ответил:

— Ваше Высочество, это Жрица Хун Юньцзы.

— Эта крестьянка? — воскликнула одна девушка, среди поднявшейся суматохи. — Я слышала – ее внешность невероятно соблазнительна. Быстро поднимите занавес, чтобы я могла ее видеть.

Ее спутник потянул ее за руку в самый разгар этих слов. Девушка застыла, и украдкой взглянула на Ван Хуна, и быстро закрыла рот.

Принцесса, казалось, была ошеломлена.

Она некоторое время смотрела на экипаж Чэнь Жун, а затем надменно ухмыльнулась, вздернув подбородок:

— Жрица, ты настолько высокомерна, что не видишь необходимости приветствовать меня?

Чэнь Жун не сдвинулась с места.

Она откинулась на бок и снова закрыла глаза. Она отмечена Ван Хуном. Сам Ван Хун здесь, так что пусть он позаботится об этом. Мне не нужно показывать себя и терпеть презрение людей только потому, что некоторые любят уколоть…

... Увидев убитого человека из дома Хуань, увидев прискорбный разврат во дворце, поговорив с Императором, Чэнь Жун теперь подумала: "Возможно, пришло время изменить мою стратегию."

Принцесса невольно покраснела от гнева, когда не заметила ни малейшего движения в карете, занавеска даже не шевельнулась.

— Видишь, Цилан? — возмущенно произнесла она, обращаясь к Ван Хуну, подавляя свой гнев.

— Принцесса, жрица не принадлежит нашему миру. Поэтому наши обычаи не имеют к ней никакого отношения, — прозвучал мягкий и ласковый смеющийся голос Ван Хуна.

— Едем, — приказал он вознице.

Возница прикрикнул на лошадь и погнал вперед.

Они едва сделали шаг, когда молодые аристократы рассредоточились и намеренно преградили им путь.

Когда экипаж Ван Хуна остановился, девушка улыбнулась ему:

— Неземной Ван Цилан? Пожалуйста, не уходи пока и позволь мне полюбоваться тобой на мгновение.

Она не мигая смотрела на него, посылая в его сторону кокетливые взгляды.

Точно так же остальные среди сборища девушек окружили его и выкрикивали ласковые поддразнивания.

Каждая из этих молодых девушек была одета в экстравагантное платье и держалась с высокомерным видом. Похоже они могут свободно приходить и уходить из дворца, но не очень хорошо знакомы с людьми и вещами в Цзянькане, они, скорее всего – принцессы из далеких префектур.

Ван Хун подыграл им. Он позволил им окружить себя и пристально рассмотреть себя. Через некоторое время, он улыбнулся и спросил:

— Ну как, насмотрелись?

— Милость и красота моего господа не имеют себе равных, разве может быть достаточно нескольких коротких мгновений? — застенчиво сказала одна из них.

Старшая девушка позади нее, оказалась более смелой, громко рассмеялась и вставила:

— Как я хочу забрать его домой и любоваться им от рассвета до заката.

В ответ на ее слова вокруг них поднялся смех.

Тем временем Девятая Принцесса не сводила глаз с кареты Чэнь Жун. Она шагнула вперед и приподняла занавеску.

Чэнь Жун в своем даосском одеянии мгновенно появилась перед толпой.

Молодые аристократы время от времени украдкой поглядывали на нее, по-видимому, очень любопытствуя. Теперь, когда появилось ее лицо, все они ее окружили.

Когда это произошло, Ван Хун тоже приблизился к Чэнь Жун.

В отличие от взглядов бросаемых на Ван Хуна, на Чэнь Жун они смотрели довольно бессовестно. Дерзкая девушка бросила на Ван Хуна последний взгляд и вдруг позвала:

— Эта даосская монахиня так прекрасна, почему бы тебе не поехать ко мне домой?

Обращение было адресовано Чэнь Жун.

— Хун Юньцзы – монахиня, — сухо ответила Чэнь Жун, не поднимая головы, и нахмурилась.

— Я знаю, что ты монахиня, — перебила ее девушка, — И что? Ты не хочешь этого делать?

Это были спорные слова.

Чэнь Жун поднял на нее глаза.

Когда она это сделала, молодые аристократы загорелись при виде нее. Они не могли оторвать от нее глаз.

Чэнь Жун спокойно встретил ее пристальный взгляд, улыбнулась и снова повернулась к Ван Хуну.

Она посмотрела на Ван Хуна и ничего не сказала, но в ее глазах заплясали волны, и это было больше, чем можно выразить словами.

Ван Хун стоял, прислонившись к стенке экипажа, и лениво наблюдал за происходящим. Его губы постоянно кривились в слабой, отстраненной улыбке.

Однако он не мог не поразится тому взгляду, который она сейчас на него бросила.

Почти рефлексивно он поднял глаза и встретился с ней взглядом.

Независимо от того, слышали они что-нибудь или нет, молодые зрители, при виде их неотрывных нежных взглядов между собой, должны были уже понять.

Понаблюдав за ними, смелая девушка сказала Чэнь Жун:

— Ты считаешь себя выше нас, жрица!

Чэнь Жун не обратила на ту внимания.

Следующей заговорила Девятая Принцесса. Она сверлила Чэнь Жун пылающим взором и рассмеялась:

— Говорят, что даосы самые раскованные. Судя по твоей фигуре и внешнему виду, ты, должно быть, хорошо разбираетесь в парном культивировании (двойном культивировании), не так ли?

Ее слова были не только враждебны, но и грубы.

Чэнь Жун подняла свою голову.

Она взглянула на красивое и надменное лицо принцессы, а затем снова перевела взгляд на Ван Хуна. Ее глаза снова наполнились недовольством.

Затем, по всеобщими взглядами, она потянулась к занавеске и опустила ее.

Опять проигнорированная, лицо принцессы почернело от гнева.

Пока она бесилась от гнева от происходящего и от беспрестанного смеха подростков, заговорил Ван Хун:

— Принцесса, пожалуйста, следи за своими словами!

Когда он не улыбался, в нем чувствовалось некое высокомерие. Это было высокомерие, связанное с его вековой родословной, которая затмевало даже дом Сыма.

Более того, Ван Хун вел себя на редкость холодно и отчужденно.

Принцесса вздрогнула, другие девушки тоже вздрогнули. Они обменялись взглядами и невольно отступили, уступая дорогу.

Принцесса уже много лет восхищалась Ван Хуном. Она видела, как он смеется, видела, как он улыбается, и Ван Цилан в ее представлении всегда был мягким, спокойным и добрым.

... В прошлом она говорила слова и похуже, но он никогда не упрекал ее.

На мгновение она застыла как вкопанная.

К тому времени, как ее глаза наполнились слезами, экипажи Ван Хуна и Чэнь Жун уже проехали мимо.

Только когда они ушли далеко, принцесса закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Ци-Цилан ненавидит меня, — закричала она в страхе и панике.

Услышав эти крики, Чэнь Жун оглянулась. Поведение принцессы Сыма еще более жалкое, чем поведение служанок из дома Ван.

Она думала, что не обладает элегантностью и темпераментом аристократа из-за своего низкого происхождения. Но теперь, похоже принцесса Сыма не лучше ее.

— Среди той толпы, ты дразнила меня, дорогая А Жун, — послышался веселый голос Ван Хуна.

Он приподнял занавеску. Его ясные глаза спокойно за ней наблюдали.

— Ты становишься все смелее.

Чэнь Жун знал, почему он так смотрит на нее... можно сказать, что она сделала заявление и заставила его говорить за нее. В прошлом она из уважения к нему никогда бы так не поступила.

Она подняла свой пристальный взгляд и очаровательно улыбнулась:

— Ты слишком долго был кротким, Цилан... Так не годится, ты не сможешь защитить меня, если так будет продолжаться, — это было скорее утверждение, чем обвинение.

От ее слов Ван Хун снова застыл.

— Пожалуй, ты права, — медленно улыбнулся он. Не поворачивая головы, он сказал, — Да будет известно, что Девятая Принцесса вульгарна в своей речи и была презираема Ван Ци.

— Да, — ответил человек позади него.

Когда мужчина ушел, Ван Хун снова повернулся к Чэнь Жун.