Глава 143: Своевременное появление Ван Хуна

Едва только Чэнь Жун проговорила это, то заметила перемену во взглядах. Они казались раздраженными, как будто были недовольны тем, что она не знала, как быть любезной.

В этот момент принц, находившийся позади них, по имени Сыма Цзин больше обычного повысил голос:

— Поскольку жрица собирается медитировать, дабы почтить Божественных Основателей, эти мирские дела, возможно, больше ее не касаются. Двенадцатый брат, искренность тетушки была произнесено не в том месте.

Сказав это он расхохотался.

Люди Сыма Яня показали не слишком довольные выражения.

Тем не менее, Сыма Янь продолжал улыбаться. Обратившись к Чэнь Жун, он добродушно сказал:

— Ты столь бессердечна, жрица. Теперь я не смогу вернуться домой.

Чэнь Жун закусила губу и про себя подумала: "Если я и дальше буду отказывать ему, то с моей стороны это будет неприемлемо."

— Я не могу отказать доброжелательности Его Высочества, — поклонилась она ему.

Приняв его приглашение, Чэнь Жун повернулась, чтобы поклониться Сыма Цзину, и улыбнулась:

— Я была груба, раз сразу не приняла принцев в своем скромном храме. Пожалуйста, проходите.

— После тебя, жрица.

Не успела Чэнь Жун поприветствовать их в храме, как с холма опять донеслись звуки барабанов.

Это уже шестая группа посетителей.

Таким образом, день Чэнь Жун оказался весьма насыщенным. За короткое время в ее храм прибыло шесть аристократов. Она намеревалась выяснить, кто следит за каждым ее движением и кто не хочет оставлять ее одну. Но теперь эти люди прибывали по отдельности, и каждый из них был не совсем дружен со следующим. Как Чэнь Жун отличить друзей от врагов?

В Сишане наступил закат.

В воздухе кружили птицы, а человеческие голоса постепенно стихали.

Проводив взглядом отправление последних экипажей, Матушка Пин приблизилась к Чэнь Жун и встала за ее спиной, спокойно заметив:

— Что за сумасшедший день, госпожа.

Это и правда сумасшедший день.

Пока Чэнь Жун криво улыбалась, ее кормилица обеспокоенно спросила:

— Вы действительно поедете завтра в поместье Принца Ин?

Принц Ин – это Сыма Янь, прибывший от имени своей матери, чтобы пригласить ее.

Чэнь Жун нахмурилась и кивнула.

— Мне придется подчиниться, — вдруг она обернулась. — Матушка, как ты считаешь, мне следует попросить Его Величество разрешить мне практиковать в моем собственном доме?

Пока Матушка Пин все еще искала ответ, Чэнь Жун покачала головой и про себя пробормотала: “Нет, даже дома я не могу отказать этим людям, если они хотят причинить мне неприятности.”

Она посмотрела на небо впереди. Пока она рассеянно смотрела туда, с западной стороны горы раздался певучий голос:

— Ты богат или беден? Ты ошибаешься или прав? Никто не спасается от смерти, будь то король или рыцарь. Шелковичные поля скоро станут синими морями. У Ван и Се имеется лишь милосердие.

Этот плачущий голос донесся до нее откуда-то издалека, среди ветра и криков птиц. На фоне заката над Сишань, он поразил всю землю.

Выслушав его Чэнь Жун тихо повторила:

— У Ван и Се есть только милосердие? — она резко обернулась и пустыми глазами посмотрела на свою кормилицу, прежде чем расхохотаться. — Это означает, что мирная жизнь, которую я хочу, всегда была недосягаема?

Певучий голос к этому времени уже уплыл куда-то вдаль.

Чэнь Жун посмотрел в ту сторону и нахмурившись отметила:

— Какая странная песня. Я никогда раньше не слышала таких неправильных стихов.

Они принадлежали ей, но произнесла их она своими собственными устами лишь единожды перед Ван Хуном. Она не ожидала услышать его в таком месте, как Цзянькан, и в такое время.

Пока Чэнь Жун была погружена в свои мысли, кормилица смотрела на нее, желая ответить, но не зная, с чего начать.

Этот день прошел.

Слуги из дома Принца Ин появились перед храмом рано утром следующего дня.

Чэнь Жун взяла с собой пятерых слуг и села в карету.

На просторном полу лежала толстая тигровая шкура. Усевшись, она посмотрела направо и налево и заметила курильницу. Слабый приятный запах побудил ее спросить:

— Что это за запах?

Две служанки за ее спиной переглянулись, прежде чем одна из них, прикрыв улыбку рукавом, ответила:

— Ах, это? Это называется темный фимиам.

Чэнь Жун не знала об этом запахе, поэтому кивнула и больше не обращала на него внимания.

Экипаж въехал в город.

Цзянькан был так же оживлен, как и в последний раз. Всякий раз, когда мимо проносились модные аристократы, они оставляли после себя благоухание.

Чэнь Жун спокойно рассматривала пейзажи через занавес и погрузилась в свои собственные грезы. Возможно, она сидела слишком тихо, потому что постепенно у нее закружилась голова, и ей пришлось приподнять занавеску, чтобы успокоиться.

Не успела она опомниться, как чей-то голос ее окликнул:

— Мы на месте. Пожалуйста, спускайтесь, жрица.

Занавес кареты подняли, и подошли две служанки, чтобы помочь ей спуститься.

Они уже были в поместье. Ряды домов выстроились среди пышного пейзажа с садом камней и вьющимися ивами.

Чэнь Жун огляделась и подумала: "Какое великолепное поместье. Мы можем потратить целый день на поиски врат, если здесь никого не окажется, чтобы показать дорогу."

Увидев, что она оглядывается, как только спустилась, к ней подошла горничная лет тридцати и вежливо улыбнулась.

— Следуйте за мной, жрица.

— Да.

Они медленно шли на север по гравийной дорожке.

Чем дальше они шли, тем более роскошным становился пейзаж.

— Как мне обращаться к старшей госпоже? — спросила Чэнь Жун, оглядываясь по сторонам.

Служанка за ней внимательно наблюдала. Услышав вопрос, она в ответ улыбнулась.

— Возможно, Вы еще не знаете, что та, с кем Вы встречаешься сегодня – родная мать нашего принца. Вы можете просто называть ее Вдовствующей Леди. (То есть она не жена, а видимо наложница бывшего императора.)

"Родная мать принца? Похоже, она леди низкого происхождения, без титула." — про себя подумала она.

В конце посыпанной гравием дорожки находилось большое озеро, над которым извилистый коридор соединялся с великолепной павильоном на другой стороне. (Тут слово loft, но павильон явно ближе по значению.)

— Сюда, жрица.

Чэнь Жун кивнула и вошла внутрь.

Павильон был сделан из дерева и окружен полой резьбой, развевающимися занавесками и слабым ароматом.

Все в этом месте было слишком роскошным. Это не походило на то место, в котором хотела бы жить набожная и пожилая женщина.

При этой мысли Чэнь Жун улыбнулась и спросила:

— Где комната вдовы?

— Примерно в тридцати шагах.

Чэнь Жун принял этот ответ и снова огляделась.

Горничная взглянула на нее, заметив, что гостья встревожена, но просто улыбнулась, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, и ускорила шаг.

Как только они миновали извилистый коридор, перед глазами Чэнь Жун предстал изысканный особняк.

— Жрица, сюда.

Чэнь Жун не двигалась.

Она вдруг поняла, почему ей все время кажется, что что-то не так. Покои Вдовствующей Леди были странно лишены звуков и слуг. Доносящийся аромат имел слишком сильный запах, чтобы нравиться пожилой женщине.

Она должна была понять это гораздо раньше. К сожалению, ни в одной из своих жизней она не жила в таком большом особняке. Когда она стала женой Жань Миня, он не любил расточительности и поэтому не держал вокруг себя много служанок и нянек. Те, кто приходил и уходил, были в основном стражниками или слугами мужского пола.

Что еще важнее, сегодня она чувствовала легкое головокружение, и ее реакция медленнее, чем обычно.

Когда Чэнь Жун остановилась, она улыбнулась и небрежно спросила:

— Разве у Вдовствующей Леди нет слуг? Почему здесь так тихо?

Но на ее вопросы никто не ответил.

Она обернулась.

Слуги медленно отступали, склонив головы и закрывая за собой двери.

Пока выражение лица Чэнь Жун менялось, из восточного угла донесся смех:

— А ты довольно умна, красотка.

В самый разгар этого смеха из-за занавесок появился мужчина одетый в официальные одежды.

Ему было около 26 или 27 лет, с элегантным лицом и орлиным носом. Его внешность сильно походила на Сыма Янь, Сыма Цзин и Его Величество.

При виде него, Чэнь Жун невольно отступила. Она наблюдала за ним, ожидая его имени.

Тем не менее, едва взглянув на не, он отвел взгляд. Она видела, как он прошел в восточную часть зала, где в конце концов остановился, когда служанки приготовили ему место и зажгли курильницу.

Пока Чэнь Жун пыталась предугадать его действия, мужчина сел и хлопнул в ладоши.

Тихая комната мгновенно преобразилась. Дюжина грациозных фигур тихо выскользнули из-за занавесок и начали изящно танцевать. В то же время музыка свирели становилась все громче и громче.

Благоухание в зале тоже становилось все сильнее.

Поняв это Чэнь Жун нахмурилась.

Каждая из этих женщин была прекрасна, подобно весеннему цветку, их глаза походили на осенние озера, их фигуры — воплощение соблазнительности. И самое главное, все они были скудно одеты в тонкий слой ткани, за которым плохо скрывались их пышные груди.

Чэнь Жун поспешно обернулась.

Только сейчас она поняла, что Матушка Пин и остальные пропали, и слуги, которые привели ее сюда, тоже. Ее окружали закрытые двери и окна, а аромат становился все более и более интенсивным.

Выражение ее лица похолодело.

Она ничего не ответила и направилась к двери.

— Может, ты и целомудренна, красавица, но разве ты можешь бороться с темными благовониями? — рассмеялся мужчина. — Пожалуй, этот аромат не очень эффективен. Ты так долго его вдыхала, но у тебя еще столько энергии... Тц, тц, какая бесстрашная героиня.

Чэнь Жун бросилась к двери и едва успела ее открыть, как за ее спиной появились четыре бесстрастные служанки.

— Не бойся... — хлопнул он в ладоши. — Почему ты хочешь покинуть этот рай, Жрица Хун Юньцзы? — к тому времени, как он добрался до ее имени, он стиснул зубы и выплюнул каждый слог.

Чэнь Жун изо всех сил потянула дверь на себя.

Но она не могла. Как она ни старалась, дверь не поддавалась. Они были так же непоколебимы, как Гора Тайшань.

На спине Чэнь Жун неосознанно выступил пот.

За спиной раздались шаги, и ледяная рука погладила ее по шее.

— У тебя прекрасная кожа, жрица.

Мужчина обдал ее дыханием, его пальцы скользили по ее платью, когда он прошипел:

— Такая ароматная и шелковистая. Но, мне интересно, ты все еще девственница?

К тому времени, как он это сказал, аромат в зале стал таким густым, что она не могла дышать. Запах женщин и темные благовония от их одежд проникали в ее нос.

Руки Чэнь Жун ослабли, когда она потянула тяжелую дверь. Она чувствовала, как уходят ее собственные силы, как лихорадит ее тело.

Мужчина едва сдерживал волнение. Стоя за ее спиной, он медленно вытянул руку и коснуться ее щеки. Почувствовав мягкость ее кожи, он задохнулся и сказал взволнованным, но жестоким голосом:

— Ван Хун, — когда он прошипел это имя, сознание Чэнь Жун, находящееся в хаосе, мгновенно прояснилось.

За ее спиной мужчина все еще хрипло продолжал:

— Зеница его ока поистине восхитительна. Мне не терпится узнать, каково это, когда ты, Жрица Хун Юньцзы, разденешься и станешь ползать у меня между ног.

Он начал возбуждаться, его прерывистое дыхание участилось.

— Я обучал бесчисленное множество девушек, но это моя первая встреча с кем-то вроде тебя... интересно, сошел бы Ван Хун с ума или утратил рассудок от гнева, если бы увидел свою возлюбленную, лежащую подо мной и покорно меня ублажающую?

На этот раз красавица холодно ответила:

— Вы ошибаетесь, Ваше Высочество. Он не сойдет с ума и не потеряет рассудок.

Вместе с ее голосом он ощутил сильную боль в горле.

Боль принесла шпилька.

Мужчина пришел в ошеломление. Он не ожидал, что ослабевшая девушка сможет ему сопротивляться. Употребляла ли она, как и он, эти пропитанные наркотиком благовония все эти годы?

Ему следовало бы знать, что действие всех афродизиаков варьируется от человека к человеку. Те, у кого сильная воля, также оказывали самое сильное сопротивление.

Чэнь Жун смотрела на него ледяным взглядом, шпилька в ее руке упиралась ему в горло, и на ее кончике выступила кровь.

Ее шпилька отличалась от обычных тем, что являлась исключительно острой и длинной. Любой, кто увидел бы ее, не сомневался бы, что украшение в руке Чэнь Жун – смертельное оружие.

Это заставило мужчину отступить назад, но, несмотря на его побледневшее лицо, он все же угрожающе произнес:

— У тебя есть немного храбрости, жрица. Разве ты не знаешь, кто я?

Чэнь Жун холодно ухмыльнулась. Когда она уже собиралась возразить, в зале раздался знакомый голос:

— Лан'я Ван Ци просит аудиенции у Его Высочества, Принца Цзянькана.

Этот голос прозвучал так неожиданно, что это застало врасплох и Чэнь Жун, и мужчину.

Когда он не услышал ни звука внутри, шелковистый голос Ван Хуна неторопливо снова произнес:

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Эта моя женщина довольно энергична ... Пожалуйста, выпустите ее.