Глава 142: Кто выпустил в нее стрелу?

Матушка Пин шагнула и приблизившись к Чэнь Жун и тихо спросила:

— Госпожа, может нам послать кого-нибудь поприветствовать наших гостей?

Чэнь Жун с улыбкой взглянула на Девятую принцессу и юношу, и ответила:

— Люди религии не привязаны к подобным обычаям. — затем взмахнула рукавами и повернулась ушла вовнутрь.

В то время как все с удивлением наблюдали за ее уходом, Дворцовая служанка усмехнулась:

— Она думает, что раз у нее есть уважение Его Величества и любовь Ван Цилана, то ей можно просто уйти, не сказав ни слова?

Ее смех достиг ушей Чэнь Жун.

Обернувшись Чэнь Жун посмотрела на девушку рядом с принцессой, а затем повернулась к принцессе и спокойно сказала:

— Это место должно оставаться в покое. Поскольку я больше не принадлежу к светскому миру, мне, естественно, не нужно думать о мирских делах. Вы согласны, принцесса?

Ее холодный голос настолько озадачил Девятую принцессу, и она помимо своей воли ответила:

— Конечно.

Губы Чэнь Жун приподнялись. Она посмотрела на молодого человека, стоявшего позади Девятой принцессы, и снова спросила:

— А Вы согласны?

Теперь в его взгляде сквозил интерес.

— Да, — с улыбкой ответил мужчина, услышав ее.

— Поскольку Вы оба считаете мои слова приемлемыми, я удаляюсь, — с улыбкой произнесла она.

После этого она поклонилась и повернулась, чтобы удалиться.

Пока с другой горной дороги доносились стук барабанов, Девятая принцесса неторопливо улыбнулась и подмигнула стоявшей рядом служанке.

Ее служанка подошла к все еще колебавшимся слугам Чэнь, и подняв руку нанесла внезапный удар по лицу Матушки Пин.

— Знай свое место, ничтожество! Как ты смеешь смотреть прямо на Ее Высочество? Ты заслуживаешь быть избитой –

Ее крик отозвался резонирующим эхом.

Ноги Чэнь Жун замерли.

Она медленно повернулась, внезапно вспомнив слова Ван Хуна в тот день:

— Глупое дитя, мы же в Цзянькане.

Да, это Цзянькан! Как она могла верить, что сможет покинуть этот бренный мир, просто став монахиней? В этом мире власть и родословная – превыше всех правил.

Чэнь Жун взглянула на замершую с отпечатком ладони на лице Матушку Пин, и направилась обратно.

Девятая принцесса рассмеялась, увидев ее возвращение.

— Почему ты вернулась, жрица? Или все же не можешь отпустить эту земную жизнь?

Увидев, что принцесса лучезарно улыбается, Чэнь Жун поклонилась и вздохнула:

— Для меня большая честь, что Вы посетили мою скромную обитель, принцесса. Пожалуйста, входите.

Это являлось классическим приемом.

— Так то лучше, — ухмыльнулась горничная, ударившая Матушку Пин. — Как ты смеешь так разговаривать с нашей принцессой таким образом? Надо знать свое место! — окружающие горничные и стражники презрительно ухмыльнулись Чэнь Жун.

Выражение лица Чэнь Жун оставалось спокойным.

Слуги позади нее нервничали. И Чэнь Жун, и Матушка Пин знали, что если Чэнь Жун проиграет здесь, то дальше станет только труднее.

В этот момент из леса.

Порыв холодного ветра сопровождался звуком натягиваемой тетивы и стремящейся к своей цели стрелы.

Все повернули головы.

Их головы успели повернуться только наполовину и заметить вспышку от объекта несущегося с молниеносной скоростью. Служанка, которая все еще насмешливо улыбалась Чэнь Жун, внезапно почувствовала в груди боль.

А ее смех сменился криком ужаса.

Люди увидевшие мгновенно замерли.

Стрела глубоко вонзилась в грудь девушки. Она вошла так глубоко, что осталось торчать только оперение.

Ее кричащий рот начал булькать, из него хлынули кровавые пузыри. Она уставилась на свою грудь и дрожащими руками потянулась, чтобы вытащить стрелу.

В то же время толпа, находившаяся вокруг нее начала кричать. Девятая принцесса так напугалась, что все краски сошли с ее лица. Она отшатнулась назад, поскользнулась на ступеньках и покатилась вниз, пока какой-то предмет не остановил ее.

Юноша тоже пришел в ужас. Он закрыл лицо руками и заплакал.

Видя своих хозяев в таком испуганном состоянии, слуги и телохранители также кричали и хаотично сталкивались друг с другом, как безголовые мухи, чуть погодя они все же пришли в себя и смогли вновь собраться вокруг своих хозяев.

Никто не обратил внимания на застреленную горничную, упавшую на землю.

Наконец молодой человек пришел в себя и закричал:

— Назад, назад! Быстро отступайте!

Его приказ вывел стражников из ступора. Они быстро подняли его паланкин и развернулись. В мгновение ока они все улепетывали вдаль.

Стражники Девятой принцессы тоже окружили ее, чтобы помочь подняться с грязной земли.

Первым пришел в себя евнух средних лет, стоявший позади принцессы. Он шагнул вперед, указал на Чэнь Жун и закричал:

— Хун Юньцзы! К-как ты смеешь!!!

— Схватить ее! Схватить ее!

— Слушаемся! — когда несколько стражников приблизились, молодой евнух наклонился к старшему и мягко сказал:

— Евнух Ян, это не очень хорошая идея, — он помолчал и добавил, — У Хун Юньцзы есть поддержка.

Евнух Ян сразу понял эти слова. Он сразу закричал:

— Отступите! Отступите!

Затем он повернулся к Девятой принцессе и нерешительно спросил:

— Ваше Высочество?

Поджав губы та пристально смотрела на Чэнь Жун. После долгого молчания она пробормотала:

— Это не он! Как может столь благородный человек совершить убийство? Должно быть, это мой брат. Скорее это Его Величество, вот именно!

В этот момент ее взгляд буравящий Чэнь Жун, наполнился горечью, и она воскликнула:

— Возвращаемся во дворец.

Слуги быстро подняли ее и побежали к подножию холма.

Эти люди пришли с помпой, но убегали в полном отчаянии. Чэнь Жун тупо смотрела вслед бегущей веренице людей, а затем перевела взгляд на тело, оставленное лежащим на земле.

Она подошла к прислужнице и наклонилась, разглядывая стрелу у нее в груди.

— Меток никаких нет, — сказала она, и тут же отругала себя в своих мыслях: "Как я могу быть такой глупой? Кто оставит на орудии убийства подпись?"

Она выпрямилась и посмотрела в сторону гор, откуда прилетела стрела. Там ничего не было видно, кроме листвы.

— Госпожа, — запинаясь, пробормотал Старый Шан, — может нам следует доложить об этом ответственным лицам?

Чэнь Жун задумчиво нахмурилась. Через некоторое время она покачала головой.

— Эта стрела служит предупреждением тем, кто хочет причинить мне вред. В этом случае нам не нужно беспокоиться об этом вопросе.

— Да.

Чэнь Жун еще раз взглянула на убитую служанку и вернулась в дом.

Она медленно шла, выглядев при этом немного встревоженной.

— Держу пари, его послал Император, — сплетничали слуги за ее спиной.

— А я считаю, что это посланец клана, чтобы защитить нашу юную госпожу.

— Может, это был странствующий воин, проходивший мимо.

Среди всей этой болтовни, Матушка Пин приблизилась к Чэнь Жун на несколько шагов. Отпечатки пальцев все еще оставались на ее лице, но улыбка выглядела особенно счастливой.

— Госпожа, я уверена, это были люди Цилана. Только он защитит тебя таким образом.

Чэнь Жун не ответила.

Достаточно хорошо зная свою хозяйку, она понимала выражение ее лица.

— Вы тоже думаете, что Вас защитил Цилан, не так ли? — но взглянув на завязанный пучок на голове Чэнь Жун, ее улыбка застыла на лице, и в конце концов с ее губ сорвался тихий вздох.

К тому времени, когда Чэнь Жун и ее слуги подошли к двери храма, аристократы, играющие музыку с другой дороги, также достигли горы.

Эти аристократы оказались членами королевской семьи. Один из них выглядел примерно на тридцать лет, лицо худое, длинное и довольно бледное. Он издали поклонился Чэнь Жун:

— Приветствие от Сыма Ян, Жрица Хун Юньцзы.

Пока Чэнь Жун кланялась на его приветствие, другой мужчина, на вид 28-29, походивший на императора, также дружелюбно поклонился.

— Приветствие от Сыма Цзян, Жрица Хун Юньцзы.

— Это честь для меня, Ваше Высочество.

Чэнь Жун опустила глаза, чтобы избежать их пристальных взглядов. В этот момент кто-то прошептал у них за спиной:

— Ее убили на месте только за то, что она ударила слжанку!

— Услышав ее Даосское имя, ты поймешь почему, Хун Юньцзы, Хун Юньцзы.

— Эта стрела ужасает!

— Вы ошибаетесь, господа. Цилан из дома Ван – утонченный человек. Такой чистый человек не запятнал бы себя кровью. Мне кажется, он из тех, кто падает в обморок при виде крови.

— Ха-ха, пожалуй, ты прав.

— Нет-нет, разве ты забыл битвы при Мо'яне и Нань'яне?

Непрекращающийся шепот непрерывно долетал до ушей Чэнь Жун.

Сыма Ян повернул голову и посмотрел на свою свиту, что мгновенно заставило их замолчать.

Повернувшись обратно он шагнул к Чэнь Жун, а затем откашлялся, и дружелюбно произнес:

— У тебя есть время завтра утром, жрица? Моя мать – преданная последовательница Дао и частая посетительница Храма Сишань. Она рада слышать, что Его Величество даровал тебе титул главной жрицы. Она твердит, что решение Его Величества мудрое, и настаивает на встрече с тобой.

Сообщая это Чэнь Жун, он наблюдал за ее лицом только для того, чтобы увидеть легкую улыбку; он не мог сказать, соглашается она или нет. Глубоко поклонившись ей еще раз и довольно нахально сказал:

— Соглашайся, жрица. Если ты не дашь мне ответа, я не смогу вернуться домой сегодня вечером.

Чэнь Жун медленно изобразила улыбку.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но я только что попросила разрешения у Божественных Основателей уйти в медитацию. – в этот момент она криво улыбнулась. Ее социальные навыки не претерпели никакого прогресса даже после двух жизней. Теперь она действительно не знала, как ответить на просьбу принца.