Глава 132: Чэнь Жун решительно обрывает связи

— Заходи, А Жун, — позвал ее брат.

— Эн, — ответила Чэнь Жун и обернулась.

Позади нее слуги поклонились.

— Приветствуем, господин.

Ее брат рассмеялся. Он ласково посмотрел на слуг из своего родного города, и глаза его покраснели, а голос охрип.

Он использовал свой рукав, чтобы вытереть слезы, прежде чем хрипло произнес:

— Входите все. Какой путь вы проделали от Пин? Я уверен, что моя бедная А Жун не смогла бы благополучно добраться сюда без вашей защиты. Входите, входите!

Слуги ответили согласием и последовали в дом за Чэнь Жун.

А Гу, младшая жена ее брата, тоже поспешила за ними.

Наблюдая за дюжиной или около того слуг и их шестью экипажами, старшая жена ее брата спокойно подозвала служанку и тихо сказала:

— Пойди посмотри, что у них в экипажах.

— Да, госпожа.

— Убедись, что внимательно все осмотришь.

— Да.

Когда служанка ушла, она придвинула стол к восточной стене и навострила уши, прислушиваясь.

После некоторых рыданий из восточной комнаты донесся обеспокоенный голос младшего Господина Чэня:

— А Жун как ты сюда попала? Я слышал, что варвары сожгли Ло'ян. А как же Пин? Пин в порядке?

В голосе отвечавшей Чэнь Жун была врожденная ясность и мягкость:

— Мы покинули Пин с кланом Ван. Затем мы провели несколько месяцев в Нань'яне и на этот раз приехали в Цзянькан с домом Ван Лан'я.

— Дом Ван из Лан'я? — пробормотала старшая супруга. В ее голосе чувствовалась зависть. Она махнула рукой, чтобы позвать другую служанку.

— Иди и помоги этим северным варварам. Узнай, знакомы ли они с домом Ван Ланг'я или нет. — несмотря на скромное происхождение, ее невестка, рожденная наложницей, обладала чарующей красотой. Одинокая девушка, совершающая это долгое путешествие ... кто знает, случилось ли что-нибудь по пути.

При этой мысли она вдруг почувствовала легкое сожаление. Когда девушка только что вошла, она должна была быть теплее и, несмотря ни на что, проверить, прежде чем запугивать ее.

Пока она что-то бормотала себе под нос, вернулась горничная и с несчастным видом сообщила:

— Там нет ничего, госпожа. Три совершенно пустых экипажа.

Лицо Госпожи Чэнь потемнело.

Вскоре вернулась и другая горничная. Она наклонилась и прошептала:

— Я спрашивала ее слуг, но все их ответы были очень расплывчаты... по моему скромному мнению, как люди их ранга могут быть знакомы с аристократами?

Лицо Госпожи Чэнь совершенно потемнело.

Она встала и тихонько вышла за дверь.

Она подошла к ступенькам, указала на трудящегося старого слугу и принялась браниться.

— Ты нахлебник, держатель традиций, ты ни на что не годен. Все, что у тебя хорошо получается – это попадать в неприятности. Зачем тебе связываться со стаей бродячих собак? Ты хочешь замотать меня до усталости?

Ее брань была очень резкой и пронзительной, и слушать ее было очень неприятно.

Чэнь Жун примостилась рядом с братом, чтобы рассказать ему свои истории. Она замерла, а худое лицо брата побагровело.

Он встал и бросился к двери с криком:

— Прекрати свою ругань.

Его жена резко обернулась. Положив одну руку на бедро, она направила другую прямо ему в нос и принялась его пилить.

— Ты придурок, как ты смеешь кричать на меня? А? Как ты смеешь кричать на меня? — она делала шаг вперед при каждом произнесенном слове и вскоре втолкнула мужа обратно в комнату со сидящей там Чэнь Жун.

Стоя на пороге, Она помахала пальцем в сторону Чэнь Жун и прорычала:

— Ты думаешь, мне так легко удержать этот дом? Все никчемные приперлись сюда жить... Твоя искусительница видела себя в зеркало? Пусть идет и соблазнит мужчину, чтобы он женился на ней. Зачем мне кормить кучу крестьян и бродячих собак?

Это было очень страшное оскорбление. Чэнь Жун посмотрела на своего старшего брата и столкнулась с его пепельным лицом. Все его существо гневно дрожало, но он не мог произнести ни единого слова, пока жена все еще плевалась слюной.

Чэнь Жун медленно встала.

Не обращая внимания на невестку, она подошла к брату.

— А Жун, — пробормотал он, — Не обижайся... — он еще не закончил, но его жена уже сидела на полу и причитала, — Убирайся, никчемный придурок. Было так трудно найти службу, но ты все равно умудрился ее потерять. Если бы меня не было здесь, чтобы поддержать этот дом, твои кости давно скормили собакам. Убирайся! Кто дал тебе право заставлять меня держать этих бродяг? Увааааа…

Голос младшего Господина Чэнь был полностью заглушен ее плачем. Ему пришлось закрыть рот и виновато посмотреть на Чэнь Жун.

Она опустила глаза, увидев изможденное и усталое лицо брата и его жалкий угнетенный вид.

Когда ее невестка наконец перестала плакать, Чэнь Жун вдруг позвала:

— Матушка Пин, принесите сюда шелковый свиток и немного чернил.

Все замерли.

Ее невестка широко раскрыла желтые мутные глаза, глядя на Чэнь Жун.

Вскоре вернулась Матушка Пин с кистью и чернилами.

Чэнь Жун положила шелковый свиток на стол, написала несколько строк, затем подошла к своей невестке и бросила его ей.

— Сделайте его официальным, поставив свою подпись.

Удивленная, невестка посмотрела на шелковый свиток и прочитала:

— Ныне я разрываю все связи со своим старшим братом Чэнь Ци. Отныне, будь мы богаче или беднее, мы не будем связаны ни жизнью, ни смертью, как чужие люди. — Имя Чэнь Жун уже было подписано ниже.

Все оказались потрясены ее действиями.

Они смотрели на Чэнь Жун с недоверием, даже ее невестка была ошеломлена. Она произошла от низкопробных торговцев и встречалась с самыми разными людьми, но не было никого, кто настолько безжалостно сжигал все мосты.

Лицо ее брата позеленело. Он сделал шаг и закричал

— А Жун! — от гнева его трясло. — А Жун, ты...!

Чэнь Жун обернулась и посмотрела на него.

Она медленно подошла к брату. Глаза у нее были озорные и странные. На мгновение ее брату показалось, что он вернулся на семь лет назад. В то время в Пине у его сестры были такие же огоньки в глазах в те моменты, когда она попадала в беду и возвращалась домой, желая, чтобы он взял на себя это бремя. И он ни разу не отказал ей.

Он проглотил свою критику. В это время Чэнь Жун обернулась, опустила голову и заплакала:

— Отец оставил так мало имущества, и вдобавок на пути на юг мы были встречены бандитами и варварами. Если бы не защита дома Ван, где бы мы сейчас находились? После всего, через что мы прошли, чтобы найти тебя, я никогда не думала, что ты не захочешь принять нас. Ладно, не бери нас к себе. У нас есть руки и ноги. Я отказываюсь верить, что мы не сможем выжить в Цзянькане.

Невестка Чэнь Жун почувствовала подозрение, увидев, что она так беспечно порвала отношения с братом, поэтому она не решалась подписывать контракт. Теперь, услышав от Чэнь Жун такое, она быстро набросала несколько штрихов и прижала палец к пергаменту. Затем она поспешно отдала мужу шелковый свиток и прикрикнула:

— Скорее подписывай, — потянув его за большой палец и прижав к свитку.

Он все еще был в трансе, когда Чэнь Жун убрала свиток.

Чэнь Жун прошествовала за дверь и позвала за собой Матушку Пин и Старого Шана:

— Идемте.

Только когда она села в экипаж, ее брат вышел из оцепенения. Он поспешно отшвырнул жену и побежал к Чэнь Жун, крича:

— А Жун, А Жун. — в его голосе слышались печаль, отвращение к себе и беспомощность.

Когда он подбежал к ее карете, Чэнь Жун приподняла занавеску, наклонилась к нему и прошептала:

— Брат, я все спланировала, не волнуйся. Я найду возможность поделиться с тобой своими соображениями.

С этими словами она подняла рукав и притворилась, что вытирает слезы и задыхается от плача.

— Да.

— Когда они уехали, ее брат все еще стоял на месте в ошеломлении. Позади него его жена вдруг вздохнула, глядя вслед шести экипажам. — У нее шикарные экипажи, и лошади тоже. Как я могла забыть об этом и только сейчас вспомнить? — она вдруг подняла руку, чтобы дать себе пощечину.

Пока экипажи ехали, Чэнь Жун сказал Старому Шану:

— Сначала найди гостиницу, где можно остановиться. А затем, в ближайшие дни, найди здесь дом и сними его для меня. Помни, найди безопасное место и не слишком близко к моему брату.

Спустя довольно приличное время, Старый Шан ответил:

— Да.

Он и слуги все еще были ошарашены таким неожиданным поворотом событий.

Старый Шан нашел двор на третий день. После обсуждения с Чэнь Жун, он закончил тем, что купил его. Комплекс располагался за двумя богатыми домами. Он был очень мал и состоял всего из десяти деревянных домов. Но поскольку он находился рядом с богатыми семьями, то находился в очень безопасном месте. Кроме того, двор был довольно красиво отремонтирован.

При взгляде на него снаружи или изнутри, он все равно выглядел более роскошным, чем тот, что принадлежал ее брату.

Позже ночью.

Сестра Пин следовала за Чэнь Жун, бормоча:

— Даже этот маленький дворик стоит так дорого. В Нань'яне такой стоил бы всего одну десятую от этих денег.

Почти сразу она огорченно продолжила:

— Почему молодой господин женился на такой вульгарной мегере? Тц, тц. — сказав это, она бросила на Чэнь Жун разочарованный взгляд.

Чэнь Жун не издала ни звука.

— Закрой двери, — приказала она несколько мгновений спустя.

— Да.

Старый Шан и Матушка Пин, все еще тихо жалуясь, пошли закрывать двери и окна, а затем вернулись к Чэнь Жун.

Чэнь Жун спокойно стояла в свете пламени. Она посмотрела на Старого Шана и с улыбкой сказала:

— Старый Шан, принеси эти вещи.

— Да.

Он взял топор и забрался в пустой экипаж.

— Что принести? — спросила Матушка Пин.

Разобраться со всем ей удалось только к тому времени, когда из экипажа донесся глухой треск. Затем послышался звук разбиваемой стены.

Матушка Пин быстро шагнула вперед и уже собиралась спросить, когда Старый Шан поднял занавеску и спрыгнул вниз.

К Чэнь Жун он вынес деревянный ящик, а затем вскочил обратно в экипаж.

Перед Чэнь Жун и Матушкой Пин один за другим ставили маленькие деревянные ящички и бамбуковые трубки.

А Старый Шан как раз переходил из одного пустого Экипажа в другой.

Через полчаса все три пустых экипажа, и даже тот, в котором ехала Чэнь Жун, и тот, в котором находились ее вещи, оказались разбиты. Семьдесят-восемьдесят маленьких деревянных ящиков были расставлены по земле перед двумя женщинами.

— Больше нету, — сказал Старый Шан, спрыгивая вниз.

— Чэнь Жун кивнула.

К этому времени Матушка Пин уже довольно долго указывала на сломанные коробки и ухмылялась от уха до уха. От коробок исходило сияние жемчуга и золота. Очевидно, они были нагружены золотом и драгоценными камнями.

Нянюшка задыхалась, поглаживая грудь.

— Откуда это все взялось? — спросила она, не смея верить своим глазам.

Старый Шан рассмеялся.

— Конечно, их выменяли на те три экипажа зерна. — Только несколько аристократических семей, которых опасался принц Нань'ян, смогли вернуться в Цзянькан на этот раз. Вынужденные остаться, все еще отчаянно нуждались в пище. Когда Старый Шан продал их запасы, половина ведра риса стоила одну золотую пластину, и это даже не рыночная цена. Таким образом, за несколько коротких часов Старый Шан получил так много серебра за три экипажа зерна.

Услышав его объяснение, Матушка Пин сморщила глаза в щёлочки. Она опустилась на колени лицом к востоку и пробормотала слова благодарности богам. Затем она встала и радостно сказала Чэнь Жун:

— Мы можем купить тридцать экипажей зерна с таким количеством драгоценностей!

Старый Шан рассмеялся:

— Нет, тридцать экипажей – цена в Нань'яне. Цзянькан богат продуктами, поэтому цены на еду очень низкие. Думаю, что на такие деньги можно купить здесь триста экипажей зерна.

Не успел он это сказать, как недовольно пробормотал:

— Но это касается только еды. В Нань'яне мы могли бы купить десять таких крошечный двориков.

— Триста экипажей зерна? — изумилась Матушка Пин. — Боже мой, моя госпожа, мы не закончили бы триста экипажей ни в этой жизни, ни в следующей, ни даже в последующей.

Чэнь Жун улыбнулась.

— Нет, здесь все дороже, чем в Нань'яне. Этих драгоценностей хватит только на одну жизнь.

— И все же этого более чем достаточно, — быстро вставила та.

— Уже поздно. Матушка Пин, Старый Шан, будьте внимательны. Не забывайте хранить только десять коробочек: пять для нашего использования и пять, чтобы хранить. Остальные должны быть хорошо скрыты (закопаны).

— Да.

— И это тоже сохрани, — достала из рукава шелковый свиток Чэнь Жун и протянула его Матушке Пин.

— Да, госпожа.

Та убрала его и вдруг вздохнула:

— Совершенное Вами, было слишком бессердечно, слишком поспешно.

Поспешно? Она знала эту женщину в течение двух жизней, как это могло быть поспешным? А что касается бессердечности? Чэнь Жун улыбнулась и тихо сказала:

— У меня не так много для начала. Нянюшка, в данный момент я никому не позволю разрушить то, что у меня есть.

Матушка Пин не понимала, как и Старый Шан.

Чэнь Жун не испытывала желания объясняться. Она повернулась и тихо ушла в свою комнату.